Часть 3. Генерал Лин Ин Сенио

Осенний лес ждал умиротворения, что приходит к нему только зимой, но в этом году зимы пришлось ждать слишком долго. Листья, оборванные случайными порывами ветра, ещё слегка пытались продолжить свою агонию, цепляясь за ускользающую жизненную энергию, периодически утопая в лужах, на которых наступление противника в лице морозной зимы, смеясь, рисовало им рожицы в замерзающих озерках до момента этого конечного упокоения - тихого существования. Генерал Лин Ин Сенио любил это время года, пробегающее мимо него практически тихо, безмятежно, успокаивая на недолгое время его душу, вечно стремящуюся к приключениям, куда-то ввысь. Зачем, сынок? Так ещё в малые пять лет вопрошала его матушка. Ох, мамочка, я бы не смог ответить тебе на этот вопрос и сейчас. Просто так, стремление ради победы, победы ради власти, власть ради… Ради чего? Зачем мне она теперь? Мысль его застыла в полёте, как струя воды в морозном воздухе. Зачем? Зачем я живу? Лес как будто замер, и те листья, что ещё оставались на деревьях, пытались трепетать на ветру, избегая морозного звона – никто в этот год не хотел замёрзнуть первым. Никто в нашей долине не хотел холода, мороза, снежного дождя или мокрого снега. Но жизнь, как обычно, была непредсказуема. Вы, какими бы ни обладали магическими уменьями и особым потенциалом не смогли бы сдвинуть приход зимы. Природа всегда возьмет своё. Конечно, применяя техники, те самые, запрещённые, заклинательские, все могло бы быть иначе. Нет. Нельзя даже думать об этом. Никакой магии. Вся магия осталась там, за зеркалом. Там, где вход через странные чертоги, там, где не сможет пройти обычный путник. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Не в этом государстве. Не с этими ослабленными заклинателями. И не с этим, ослабевшим от ран генералом-главным заклинателем. Это невозможно. Ноль, вероятность равна нулю, как и его в прошлые годы непревзойденные способности. Он и сам это понимал, медленными шагами хрустя по только что застывшим лужицам, но казалось, это его совершенно не задевает, не мешает ему обращать отсутствующий взгляд в пустоту. Чем ещё был он мог любоваться, помимо красоты заснеженных гор за барьером, помимо ярких краснеющих на первом снеге ягод боярышника. Ничем. Чем бы он мог убедить себя, что всё, что ни делается в ближайшее время – только к лучшему и для него, исключительно для него. Или уж для него в том числе, согласитесь, неплохой вариант, в общем и целом. Самый прекрасный мужчина империи Ниньяо, прославленный генерал, в боях проведший половину своей не такой уж большой и длинной жизни, представитель почти умирающего рода древних героев – Лин Ин Сенио, восславленный герой нашей Империи. Который, помани он любого, хоть солдата, хоть бессмертного заклинателя, хоть простого смертного крестьянина, вкушающего вкус грушевого вина в таверне, никто из них не отказал бы ему, откликнувшись на его боевой клич. За Родину, Победы ради! Лин Ин никогда не знал поражений ни в чем. Идеальный солдат. Непревзойдённый главнокомандующий. Восхитительный мужчина. Но, увы и ах, так и не познавший простого семейного счастья. Безупречный - сначала солдат, отказавшийся в силу гордости своего разорившегося рода от всех тех привилегий, что давала ему его фамилия, ставший чуть позже – предводителем небольшого, собранного на свои последние средства войска, поддерживающего в клановой борьбе нынешнего Императора, далее – сам сделавший себя уже полковник свеженабранной Имперской армии, показавший себя непревзойденным воином в боях с варварами, и сейчас – генерала армии прославленного королевства. Безупречный с виду, но глубоко несчастный внутри человек, несущий на своих плечах груз особой тайны. Тихие шаги, мягкий плащ из тончайшей меховой шкуры имана, выделанный до совершенства лучшими мастерами государства Ниньяо. Легкие сапоги из идеальной белой кожи, инкрустированные самоцветами. Верхняя накидка, накинутая на традиционный халат, расшитая золотыми нитями, рисунок которой повторял звездную карту раскинувшуюся над королевством в это время года. Идеальная одежда, приличествующая выходу в люди. Его фигура, поражающая своей красотой, даже если вы видели её в виде тени, что он отбрасывал на искажающих её скалах, находясь в походе, аналогично была тренировками доведена до полного совершенства. Красота скульптурного лица, сводящая с ума не только придворных, но и простой люд, а так же свирепых женщин варваров, что боролись с ним, заставившая нескольких представителей не только знатных семейств, но и проставленных рейдеров включиться в его поимку… Враги не достигли желаемого, он пережил их всех. Сейчас же он просто стоял на грани обрыва, и никто из рядом находящихся или из тех, кто мог бы сказать, что знал его как личность по праву рождения в сей миг не смог бы прочитать его мысли. Идеал. Он был идеалом, являлся таковым как внешне, так и внутренне. Совершенное оружие. Он… Ох, хотя, что вы знаете о превосходстве божества в этом мире? Об идеалах? Ни-че-го. Ничего-то вы не знаете, так что, просто читайте, возможно, вам и суть этого мира откроется. В Ниньяо генералу зачастую подчинялись, как высшему божеству. Лицо Лин Ин Сенио было настолько идеальным, что ни в одном бою ни один прославленный мастер меча даже не пытался задеть его красоту и совершенство. Тело прославленного воина было покрыто шрамами, как и его душа, но лицо оставалось таким же умиротворённым, как и в момент совершеннолетия, когда ему впервые в жизни позволили взять в руки боевой меч. Лин Ин Сенио медленно, шурша плащом поднимался на священную гору Инния. Граница раздела земель с Демоническим Царством проходила именно там, и ему отчаянно нравилось проводить время в пещере у этого барьера. Он часто приходил сюда, но никогда летом, в месяцы, когда жизнь струилась, играя потоком цветных веселых красок. А в конце осени – начале зимы он, пожалуй, за все последние лет двести был тут самым частым гостем. Ин – корень жизни, корень Династии, эта фамилия не должна была умереть в один миг. И в этот визит он, невзирая на высочайшее положение в обществе, как ребенок пытался поймать последние вихри свободы, что кружились вокруг его фигуры свежей поземкой, превращая его мысли, энергию, излучаемую бренным телом, в те самые отголоски бытия, что падали на его запрокинутое вверх лицо, желающее познать вкус последних минут чистого наслаждения от единения с природой. Обычный человек назвал бы это просто снегом. Но Лин Ин не был обыденной точкой на карте мира. Он был непревзойдённым мастером во всём, чего лишь только смогли коснуться его мысли. Лин Ин был идеалом своего мира. Но он сам об этом не знал, хотя ему неоднократно о том говорили. Лин Ин остановился на краю обрыва, как обычно это делал, возвращаясь из своих победоносных походов. Небольшая бутыль вина, что он приносил с собой, отпивая из нее всего лишь один глоток, выливая остальное ровной линией в память об ушедших в битвах воинов, грелась в его дрожащих от напряжения руках. Он пришел сюда по зову сердца, как обычно делал все годы, после Обряда в Храме, только здесь он мог обрести спокойствие души. А ведь он хотел всего лишь получить немного мгновений отдыха, свободы и вкусить той пустоты в мыслях, о которой и мечтать более не мог. Потому, что единственное, чего в жизни боялся генерал, и было исполнением его самой заветной тайной мечты.