Часть 1

«Ты так красиво говорил мне о любви, держа нож за моей спиной.» Ей было всего почти семнадцать, когда она впервые столкнулась с любовью, серьезностью и реальным миром. Ей и раньше нравились мальчики, вот только, они никогда ей того же не говорили, а в этот раз все серьезно было-любовь. Серьезность и реальный мир проявились неожиданно, розовые очки, как положено, разбились стеклами внутрь, а жизнь изменилась настолько, что желание жить исчезло. О чем, кстати, она никогда не задумывалась до этого момента. Всю жизнь она была огорожена от суровых реалий того мира. Жила в обеспеченой семье, богатой квартире, занималась в музыкальной школе, в совершенстве знала английский и французский. Мать была домохозяйкой; читала ей классические книги перед сном чуть ли не с самого детства, учила её домашним делам, следила за её внешность(чтоб стройной всегда была), огораживала от «назойливых» подружек, а о парнях и речи не было. С ней она была ближе, чем с отцом. Он, в свою очередь, постоянно находился в командировках, пропадал на работе и практически никогда не бывал дома. Наверное, в этом был плюс-у неё было всё: хорошая косметика, дорогая одежда, своя комната, всевозможные игрушки, дополнительные занятия. Но то, что воспитанием занималась мать-оставило след на ней. Уж слишком она была самодостаточной, недоверчивой, а иногда и грубой. На улице ни с кем не знакомилась и в принципе, никогда ни с кем не общалась. Женщина только рада была, что доча всегда под боком. Но как-то раз, всё поменялось. Она превратилась в обычную дворовую девку: шубу сменила на дешевую дубленку, голову раз в неделю стала мыть, а о книгах, музыке и хорошей косметике почти вовсе позабыла. Домой прибегала поздно-в девять(а иногда и одиннадцать) вечера, всегда куда-то торопилась, сапоги перед выходом не чистила. А всему виной любовь и какой-то парниша, о котором мать и догадываться не могла. Нет, она была опытной женщиной. Знала, что у дочери кто-то появился. Вот только, она и подумать не могла, что им окажется тот, от кого бежать надо. Тот, кто любить вовсе не умеет. Тот, кто должен за решеткой сидеть, а не девчонок распускать. Тот, кто боль невероятную девочке принесет. Да так, что она будет существовать, а не жить. Так, что она захочет с собой что-то сделать, и перестанет вообще что-либо делать. Знала бы женщина с самого начала-никогда бы к ней его не подпустила. Ох уж этот… * * * Январское утро началось с противного швейцарского будильника, что стоял прям на тумбочке возле кровати. Работал, конечно, хорошо-просыпаться помогал сразу, но звенел до жути противно и громко. Её тонкие, длинные музыкальные пальцы коснулись кнопки сверху, тем самым прерывая звук, что так раздражал ушные раковины. Сделала это машинально, даже не открывая глаза. Вот только, мысль о том, что через семь минут он снова прозвенит так же, совсем не радовала. Пришлось добровольно встать. В комнате было темно. Вроде уже какой день утро начинается с ночи и темноты, а она почему-то ждет, что однажды утром проснется-и увидит яркое солнце. Нет, конечно, рано или поздно увидит. Вот только минимум через два, а то и три, месяца. Она откинута пуховое одеяло, опустила ноги в теплые тапочки, и подошла к большому окну, распахивая шторы. Чернильное небо было обсыпано звездами, которые, по правде говоря, света почти не давали; так же, как и тонкий полумесяц. Свет исходил лишь от уличный фонарей, что светили теплым оранжево-желтым светом. Снег блестел, отражая свет. Мороз, значит. Ей это было видно отлично, так как на первом этаже жила. Видела и котов уличных, что к водосточной трубе прижались. Как хорошо, что она только в музыкальное училище ходила. Школьную программу дома изучала-учителя к ней сами приходили. Однако, вставала все равно рано-в шесть утра, чтобы режим был. Мать говорит, что дисциплина все равно необходима. К тому же, первый урок начинался в восемь утра. Она поплелась в ванну: ополоснула лицо сначала теплой, а затем ледяной водой, промокнула махровым полотенцем. Перед этим, кстати, сходила на кухню и поставила чайник. После банных процедур сделала чай на себя и мать, налила в глубокую тарелку свежую овсянку. Села за кухонный стол, начиная уминать завтрак. Овсянку очень любила, но ела не часто, так как придерживалась разнообразного питания. -Лилька, не копошишь! Скоро Мартен Дмитрич придет.-темноволосая женщина кинула кухонное полотенце на столешницу, разворачиваясь к дочери. -Доброе утро, мам. Хорошо. Мартен Дмитрич-преподаватель по французскому языку, что приходить к ней каждый Божий день старого в восемь утра. При чем, ни разу не опаздывал даже на минуту. Как говорил сам-французская пунктуальность. Хотя, от французского у него только имя, и то, с сомнением. Сам он хвастался европейскими, в частности французскими, корнями. Мол, знает этот язык в совершенстве и даже жил в Париже пятнадцать лет. Но сомнения все равно были-отчество русское, но он отмахивался матерью-француженкой. Сам он, тут как тут. Стрелка часов приблизилась к восьми часам утра, а в дверь уже позвонили. Она подскочила с дивана, и открыла дверь, даже не смотря в глазок. И так прекрасно знала, кто там. -Bonjour, Мартен Дмитриевич. -Bonjour, Лилия. Занимались всегда в зале за большим столом. В её комнату он не ходил, мол, личное пространство ребенка, да и она сама не горела желанием тащить старика в свою «берлогу», как мать выражалась. А кухне было неудобно для женщины, что вечно что-то кашеварила. Сейчас они учили очередное сложное правило, которое сразу уложилось у девочки в голове. Как говорит учитель-способная! Час прошел быстро, и вот уже перед ней сидела Зинаида Семеновна-учительница по точным наукам: физика, алгебра, геометрия. С ней она каждый день проводила по три часа, что немного изматывало-слишком много приходилось думать. -Лилия, вот здесь,-тыкая своей красной ручкой в тетрадный лист в клетку, сказала женщина,-нужно неизвестную в другую сторону перенести, знаки меняя. Не забывай об этом, пожалуйста. Она лишь многозначительно промычала, переписывая уравнение. А потом были остальные предметы: физика, геометрия, английский. С последним, кстати, было проще всего. Учительницей была её крестная, и приличную часть занятий они разговаривали на бытовые темы. А в два часа дня она выходила в музыкальную школу. Каштановые волосы заплетала в две тугие косы, по праздникам белые летны атласные вплетала, и платье с белым фартуком одевала. А в обычные дни-простые косы и какой-нибудь однотонный сарафан с водолазкой, сверху которой завязывала галстук. -Платок не забудь!-всегда напоминала мать с кухни. Она же застегивала длинную белую шубу в пол, перед этим накидывая на голову, и обматывая вокруг шеи пуховый платок. Впрыгнула в импортные кожаные утепленные сапожки, и взяла сумку с нотными тетрадями и ручкой. До музыкальной школы быстро доходила-за минут десять, если не торопясь. Снег под ногами приятно хрустел. Вроде, это уже её шестнадцатая зима в жизни, а каждый раз удивляется её красоте и тем, как изменяется природа. Все такое красиво, прям как в детских книжках-пушистое, белое, сказочное. Вот только, гололед не радовал никогда. Она всегда поскальзывалась несколько раз за день, что оставляло синяки на бедрах и других частях тела, которыми ударялась. А вот выходила из училища уже после захода солнца. Сегодня последним было сольфеджио, которое, по правде говоря, она не очень любила. Уж слишком придирчивый специалист там был, но выхода у неё другого не было. Ступеньки за день приморозило опять, а песком посыпать не успели. Конечно, как по привычке, она поскользнулась. Молодой человек, что проходил мимо, обратил внимание на неё. -Помощь нужна?-голос был прокуренным и хриплым. -Нет. Она неловко поднялась, отряхивая шубу от снега, а затем и сумку. Незнакомец все ещё открыто пялился на неё, словно изучая. Его темно-зеленые глаза бегали по лицу девушки, заставляя её смутиться. Правой рукой он поднял козырек фернандельки вверх, открывая ей немного больше обзора на его лицо. Острые скулы, курносый аккуратный нос, относительно широкие брови и тонкие губы показались ей привлекательными. Незнакомый согнул руку в локте, как бы приглашая пойти с ним. -Что вы делаете?-девочка отшагнула назад. -Проводить тебя хочу.-он наклонился к ней ближе. -Молодой человек, мы на «ты», кажется, не переходили. Будьте добры, отойти от меня, я справлюсь сама. -А че кичливая такая? -Я не кичливая. Лишь просто попросила вас о не сложном действии-отойти от меня. -Не ломайся, я же тебя в кусты не затащу. Я пацан нормальный. А она слов таких никогда не слышала даже. -Отойдите от меня, иначе кричать буду. -Ори. Жаль лишь, что незнакомый думал о ней как о трусихе. Мол, смелости не хватит заорать. Но понял обратное, когда собеседница набрала в легкие воздух и завизжала что-то об убийстве. -Дура!-кинут незнакомый и быстро убежал куда-то за здание. Тревожность начала отступать, и она побежала домой. Мало ли, кого ещё на пути встретит. До дома, кстати, несмотря на отсутствие хороший физической подготовки, добежала быстро. Дверь открыла ключом с брелочком-зайчиком, и зашла в прихожую. -Лилька, ты?!-раздалось мамино с кухни. -Да!-она крикнула громко, так, чтобы мать через трещание раскаленного масла на сковороде, услышала её. Сняла и отряхнула от снега пуховый платок, вешая его на крючок. Шубу повесила на вешалку над батареей, чтобы высохла. Сапожки рядом поставила. Подняла портфель с пола и, всунув ноги в тапочки домашние, пошла в комнату. Сосредоточиться на выполнении базовых домашних дел-переодевании в домашнее, разборки портфеля и выполнения домашнего задания было невозможно под запах маминых котлет с кухни. Время до ужина, к слову, скоротала за игрой на фортепьяно в столовой. Заодно и домашнее задание сделала-сыграла «Канон» Иоганна Пахельбеля. Мать, пока дожаривала последнюю партию котлет, постоянно кидала восхищенные вздохи в сторону дочери, иногда мыча в такт произведению. -Заканчивай, Лилечка. Садись ужинать.-женщина поставила на большой круглый стол две тарелки с пюре и котлетами. В центр стола какой-то салат и хлеб. Девочка откинута свои темные косы, садясь за стол, предварительно пожелав матери приятного аппетита. Взяла вилку, пробуя куриную котлету. -Очень вкусно, спасибо. -Как в музыкальной школе? -Нормально.-дальше пересказала, что случилось на занятиях: девочке из группы плохо стало-скорая приезжала, по сольфеджио единственная пятерка в классе, а о таинственном незнакомце решила умолчать; знала, что мать не поддержит и начнет за руку до школы. Этого не хотелось, тем более, если ещё раз его встретит. Закончив трапезу, девочка вымыла всю посуду, что в раковине была-сковородку, лопатку, тарелки, вилки и миска от салата. А дальше-стандартная вечерняя рутина в виде душа, сушки волос, уход за собой, и чтение Толстого на ночь. * * * Сегодня с музыкальной школой закончила ещё позже, чем вчера. И как только так получается? Вроде успевает все, но постоянно задерживают, чтобы тренировалась больше. Но оно и понятно-скоро концерт, нужно усердней работать. Только вот, она больше всех всегда репетировала, а всё равно задерживали только её. Мать говорила все время, что у Лилии талант, поэтому все видят в ней только перспективы, чтобы она в консерваторию поступила. Но её саму, если често, не утешали данные слова. Да и в консерваторию, может быть, она не очень хотела. Сама не понимала. Понимала только то, что возвращаться домой в половину девятого вечера-было не комильфо. Шаркая кожаными сапожками по расчищенному асфальту, где-то возле продуктового ларька, в который постоянно бегали её «одноклассницы» за сигаретами и булками, она заметила знакомый силуэт. По клиновому листу на спине старой куртки, она догадалась, кого же ей так напоминал человек. Того самого вчерашнего незнакомца. От свежих воспоминаний стало неприятно. Побег был странным решением, пришлось проходить мимо него, иначе домой не попадет. Он опустил что в карман то ли куртки, то ли спортивных штанов, и обернулся. -Эй, Кича! Куда торопишься?- он догнал её, хватая за правую руку, обращая на себя внимания. Точней, она и так обратила внимания на его крик. Вот только не знала, хотя догадывалась, что этот отклик к ней обращен. -Я не Кича Вам, молодой человек.-темноволосая выдернула свою руку из хватки незнакомца. -А кто ж ты? С такой-то манерой общения. Ты мне даже имя свое не назвала, что уж говорить? -Так я и не планировала знакомиться. Скажите спасибо, что я закрываю глаза на то, что Вы ко мне на «ты» обращаетесь, хотя согласия я не давала. Парень демонстративно обошел её, кланяясь в подмороженный асфальт. -Зря ты, конечно, знакомиться не хочешь. Я не такой уж и плохой, как ты думаешь. Лилия ответить ничего не успела, как неподалеку-слева от них, толпа таких же парней, как Валера по возрасту, слушали на магнитофоне какую-то песню. Она никогда таких не видела. -Это кто такие?-почему-то была уверена, что незнакомый знает ответ. -Диковинки . -Кто-кто?-она остановилась, потупив взгляд. -Ну, группировка такая. Не слышала ни разу что-ль? Она отрицательно покачала головой, поясняя, что не слышала не только о «Диковинках», но и о группировках в целом. Незнакомец резюмировал, что с её образом жизни не удивительно. Считал, что в музыкалки ходят только чушпаны, если парни, а девки… А что девки? Что взять с таких, как эта? Ну да, красивые они. Она, может быть, особенно. Стоит перед ним и хлопает своими темными глазенками, пытаясь понять о группировках всё, что ей юноша разъясняет. -Ужас какой.-подытожила она, а у него внутри что-то кольнуло.-Ты сам-то, в таком не участвуешь, надеюсь? -Нет.-отрезал он. И как только соврать мог? Никогда не стыдился, что с пацанами, а тут… -Ну и хорошо. А чего он ожидал от неё? Что будет от радости пищать, когда узнает, чем они там занимаются? Точно нет. Она-то сама музыкантша, как один из пацанов в «Универсаме», так ещё и серьезно в партии верит, небось. По крайней мере, галстук из-под шубы виднелся. Дальше шли молча. Невольно, он брел за ней до самого подъезда. -Мне сюда.-она кивнула в сторону металлической двери. -Так как тебя звать? -Вряд ли ещё пересечемся. Зачем Вам? -Пересечемся, куда денемся? -С чего такие выводы?-с её губ слетела усмешка. -На одном районе живём, как минимум. -И что? Я на домашнем обучении. Могу попросить, чтобы и пианино дома занималась. -Но ты же так не сделаешь.-он, почему-то, уверено заявил это, попутно ухмыляясь. И ведь в самом деле, она бы так не сделала. Во-первых, иногда хотелось на свободу выходить из маминых рук. А во-вторых, теперь пообщаться с кем будет иногда. Внутри что-то приятно и необычно екнуло как-будто, когда она увидела на его щеке ямочку. -Лилия я. -А я Валера.-на его лице растянулась улыбка. -Спасибо, что провел, Валера. Не дожидаясь его ответа, она зашла внутрь подъезда. Дома все так же: ужин, уроки, игра на пианино, душ, чтение Толстого, но меньше, чем обычно. Остаток времени заняли мысли о новоиспеченном знакомом, который казался таким искренним и свободным, что аж зависть брала. По крайней мере, навряд ли он учился дома и играл на пианино.