Часть 68

      Я проснулась от чьих-то разговоров. Кое-как разлепив веки и уставившись в чистое безоблачное небо, насладилась минутным покоем. В глаза словно насыпали песка. Мне нравилось чувство покоя и отстранённости, когда никто не знал о моем пробуждении и я могла побыть незаметной ещё немного. Только мои мысли и маленький уголок пространства, словно нахожусь не здесь вовсе. Я позволила себе насладиться этим ещё чуть-чуть, в пол уха слушая негромкие разговоры Цукахаги и Коджи, они, должно быть, действительно скучали друг по другу. Заурчал желудок. Пора шевелиться и есть, но прерывать миг не хотелось. Приятный момент был упущен стоило услышать крики. — Нет! Нет, это шутка была! А следом громкий визг и всплеск воды. Сев, я осмотрела смеющегося Коджи и безразличного Хаку, что смотрели на барахтающегося в море Цукахаги. Картина маслом. Заметив меня, он драматично прокричал «Хару, спаси меня!» и исчез под водой. — Эй, Коджи. — он оглянулся на меня и замер, — Ты его туда бросил, тебе и спасать. Так что вперёд. Голос ото сна был хриплым, хотелось пить. Краем глаза я заметила пристальный взгляд Хаку и какую-то непонятную эмоцию в его глазах. Зацикливаться на этом не стала. Сейчас думать о чужих взглядах желания нет. Вчерашняя ночь казалась сном, выдуманной фантазией недосыпающего мозга, но крик Цукахаги опровергал любые чувства нереалистичности. Коджи, даже вытащив плюющегося водой паука, смеялся, явно веселясь и наслаждаясь ситуацией. От этой картины почему-то стало странно тепло в груди. Я не сдержала едва заметной улыбки, когда отвернулась, чтобы найти что-нибудь поесть.

***

— А теперь скажи, где запад? Давай, хорошо подумай. Я слушала в пол уха как Коджи пытается научить ребенка чему-то полезному, пока сама перечитывала задание от Мадары в свитке нашей связи. С тех пор ничего нового он не писал, и это отличная новость. Цукахаги мельтешил где-то у края лодки не прекращая любоваться водой, в целом он вел себя тихо пока смотрел на нее, что не могло не радовать, если честно. Слишком много шума в таком маленьком пространстве мешает и напрягает. Три недели плавания нашей странной командой выматывали сильнее, чем я себе представляла, и это учитывая отсутствие сигарет. Не могу же я каждый вечер приходить к Шиджеру покурить, надо совесть иметь. Он ведь не абы кто, а глава целой паучьей страны... мира? В любом случае не тот, с кем можно вести себя безрассудно. Так что надоевшее раздражение, что поселилось свернувшейся змеёй в груди, пришлось терпеливо игнорировать. Курить хотелось до дрожи. Берега все ещё не видно. — Там?.. Я заметила брошенный в мою сторону взгляд детских черных глаз, но сделала вид, что не вижу в них поиска одобрения. Коджи рассыпался в похвале. Он оказался неплохим учителем, лучшим, что был среди нас, по крайней мере. Было множество изъянов и неудобств, начиная от отсутствия личного пространства и нормального места для сна, заканчивая скукой. И если последнее ещё как-нибудь скрашивалось шумной компанией, ну, или тренировками, то с пространством дела обстояли хуже. Намного. Никакого уединения, спокойствия. Что больше всего раздражало в этом выматывающем путешествии, так это отсутствие нормальных условий для жизни. Все вместе это очень добавляло масла в огонь, из-за чего настроение было ни к черту. Не желая никого делать несчастной жертвой моей несдержанности, я уходила далеко от лодки чтобы побыть с собой, но даже это быстро надоедало, так что пытаясь занять себя, я продолжила работать над своей стихией воды. Контроль становится лучше и лучше, а вода требует его больше, чем земля, потому, оглядев огромную лужу которую мы пытаемся переплыть, мои эксперементы вернулись. На этот раз пыталась придумать технику безобиднее и легче той, что напоминает смерть в муках. Я назвала ее так, по крайней мере. Записывать побоялась, вдруг теперь уже белый Зецу украдёт мои вещи снова, а добровольно давать Мадаре оружие? Не в этой жизни. Хаку отводит глаза и внимательно слушает объяснения Коджи и дальше, а я чувствую что нуждаюсь в том, чтобы уйти. Свернув свиток и спрятав его в рюкзак с остальными вещами, недавно Цукахаги возвращался к себе домой за ними, я зацепилась взглядом за подаренную Чихару катану. Моё оружие. Личное. Когда убивала тех людей, я помню что клон принял именно ее вид. Можно ли сказать что держала в руках её, если мое подсознание не сомневаясь придало нужные форму, цвет? Это так, но в то же время не совсем будет правдой. Не важно. Я думаю о мелочах не имеющих реального значения. Это происходит довольно часто. Выйдя за борт, просто иду вперёд, решив что завтрак может подождать пару часов. Никто не окликает и это хорошо, не хочу разговаривать. Хочу утонуть. Может даже попробую. Я иду быстрее, шаг превращается в бег. Быстрее, дальше от лодки. От черных детских глаз, что постоянно ищут одобрения. Я бегу пока дыхание не сбивается, пока легкие не начинают гореть, а перед собой не видно ничего, кроме воды и неба. Только я и море. А потом я ложусь на лопатки. Тяжело дышу пытаясь восстановиться, ощущая как чакра не позволяет упасть в воду служа тонким барьером между мной и неизмеримой глубиной. Сознание рисует огромного монстра, что подплывает ближе открывая свою огромную зубастую пасть с целью проглотить глупый обед одним махом. За ребрами холодеет от реалистичности представленной картины, но с губ слетает лишь неуместный смех. Вот Мадара бы удивился, что его планы провалились из-за рыбы. Рыбы! Которая съела меня. Было бы смешно. Только вот я жду и жду, а чудовище все не появляется и не ест. Интересно, а если отпустить контроль над чакрой и уйти на дно, как далеко я упаду пока не испугаюсь достаточно, чтобы начать судорожно плысти к поверхности? Успею ли? Бессмысленно думать об этом лишь по одной причине — я не решусь. По крайней мере, мне так кажется. Это говорит о моей трусости, или разумности? Соблазн становится сильнее. Оголиться настолько, чтобы даже мое хенге исчезло, все растворилось в дыму. Просто... расслабиться. И позволить себе упасть. Это не попытка умереть. Это нечто... иное. Что-то, что пока не могу облечь в слова, но чему не могу сопротивляться. Я закрываю глаза. Руки безвольно расслабляются, кулаки разжимаются. Длинный выдох, после чего набираю полную грудь воздуха. Чтобы увидеть небо под водой.

***

Хаку смотрит на волнистую поверхность воды и не отказывает себе в желании опустить в нее руку. Прохладная. Он поднимает голову пытаясь разглядеть вдали силуэт, тень, хоть что-нибудь, что отдаленно напоминало бы Хару-сама, но, как назло, нет и намека на ее присутствие. Ушла куда-то далеко, видимо. Неизвестно когда вернётся... Вот если бы он умел ходить по воде, как она, то мог бы последовать за ней. Но Хаку не может. Не умеет. Его слабость разделяет их, не даёт быть рядом. Хаку надеется что им ещё долго плыть, что он ещё успеет заставить ее привыкнуть к своему присутствию и она привяжется. Ну, не то чтобы заставить... просто, мало пространства, а они всегда вместе, и, может быть из-за этого– — Эй, малой! Хватит в облаках витать, лучше займись стиркой. “Стирка“ слишком громкое слово для полоскания в море штанов с футболками, по мнению Хаку, но он послушно кивает и подчиняется. Может, если будет покорным, ему позволят остаться? Сто́ит хотя бы попытаться. Его маленькие руки, на коже которых то тут, то там, виднеются шрамы, какие свежие, какие уже белые, выглядят странно занимаясь такой... взрослой работой. Много чего он делал не по возрасту, стирка, пожалуй, самое безобидное из списка. Ребенком Хаку перестал себя ощущать в тот миг, когда мама посадила его на торговое судно спрятав в какую-то коробку, пытаясь спасти от преследователей, в тот момент, как увидел полно любви и невысказанной боли в ее глазах. А спустя пару часов их преследователи взошли на корабль. Без нее. Больше он матери не видел. В груди колет, и мальчик мотает головой пытаясь отбросить воспоминания. Все это в прошлом, нет смысла думать об этом. Тогда Хаку ещё не понимал насколько, но точно знал, что жизнь непоправимо изменилась. Так и вышло. Сейчас он тоже это знает. Только в этот раз может хоть как-то повлиять на ситуацию. Например, прокрасться на чужую лодку чтобы спасти себя. Если бы он остался в том городе, его бы ждала участь хуже смерти, это Хаку понимал слишком хорошо. Здесь же, с этими людьми, с Хару-сама, он уверен что шанс есть. — О чём задумался? Хаку слегка поворачивается к Цукахаги, говорящему разумному пауку, что принадлежит Хару-сама, и в который раз пытается не рассматривать его слишком пристально. Удивительно. Когда-то Хаку слышал краем уха о призывных животных, но чтобы увидеть одного своими глазами... это оказалось волнительно и интересно. Особенно шокирующе было, когда тот, пытаясь впечатлить его, стал просто огромным, а затем снова маленьким. Было невероятно. Раньше он воспринимал их как нечто из легенд, или как что-то настолько недоступное, имеющееся лишь у Каге или действительно опасных ниндзя, что сейчас, разговаривая с Цукахаги вот так, невольно поражался, замирая и рассматривая паука. Все ещё не привык. Хотя Хару-сама опасная шиноби. Так что, по-сути, он не то чтобы далек от истины... Было любопытно узнать как они познакомились с пауком, какая жизнь была у нее раньше, узнать что угодно, привычку или факт о своем спасителе, но пока что у него была совсем непонятная или бесполезная информация. Спрашивать напрямую он не решался. Хару-сама не любит физический контакт. Это он понял за три недели плавания очень хорошо, она избегала прикосновений слишком очевидно, что даже такой ребенок как он это заметил. От этого, вспоминая единственные объятия с ней, Хаку ценил их ещё больше. Не любит шум. Не любит когда ее отвлекают от своих мыслей. Редко разговаривает, а если и говорит что-то, то в основном с Коджи-сан или пауком. Не с ним. Хаку не хочет признавать этого, но его задевает. Потому что ещё Хару-сама не любит его. И от этого что-то в животе неприятно сжимается. Он боится потревожить её, чтобы не вызвать ещё большее недовольство собой, поэтому в основном общается лишь с Цукахаги и Коджи-сан, и то, с последним больше лишь когда тот его учит чему-то. Хаку старается. Может Хару-сама увидит что он умный и ее отношение изменится? Хаку чувствует себя обузой, но в то же время не может, не хочет, не собирается уходить добровольно. Он хочет остаться с ней. Хочет снова ощутить то тепло безопасности. Так что Хаку вдохнет побольше воздуха и улыбнется Цукахаги, постараясь завоевать расположение тех, кто уже имеет место рядом с ней. Хару-сама единственное что у него есть, единственное за что он держится. Жить без нее, значит снова стать потерянным и не нужным. Даже если она пока не рада его присутствию рядом, он докажет что полезен. Докажет что не просто помеха, а некто, кто может иметь ценность. Они говорят с Цукахаги о разных мелочах, легко завязывая разговор, хотя с пауком это не трудно, он может говорить обо всём, эта черта Хаку в нем нравится, с ним легко находится рядом. Погруженные в разговор, они не замечают как чья-то рука высовывается из-под воды и цепляется за край лодки. Пока футболка в руках Хаку не начинает странно двигаться вверх, что вынуждает обратить на нее внимание. — А-а-а! Морское чудовище! Цукахаги верещит что есть сил, отвлекая Коджи от бесконечного разглядывания карты. Он хватает оставленную Хару катану, и подбежав ближе, боязливо направляет ее на предположительную опасность. — Отойдите назад! Нечто, что паук назвал чудовищем, стягивает с головы мокрую вещь и зачесывает волосы назад пальцами, лишь для того, чтобы в следующий миг помахать рукой и мило улыбнуться, как ни в чем не бывало. — Привет?.. Ещё одна важная вещь о которой Хаку забыл упомянуть, так это то, что иногда Хару может выкинуть что-то вот... такое. Ему особенно нравились такие моменты, тогда он ощущал себя частью их команды, а не просто неучтенным лишним ртом. Коджи расслабленно вздохнул, и бросив оружие на дно корабля, вернулся к своим прерванным делам что-то ворча. — Я чуть не испугался! Что ты там вообще делала? Это было так жутко и вообще зачем... Хаку слушал бесконечный поток слов от Цукахаги, но не отрывая глаз смотрел лишь на Хару. Она легко подтянулась и забралась на лодку с виду практически не прилагая усилий. Он посмотрел на ее лицо пытаясь понять в каком она настроении. Стоит ли попросить ее сейчас? Будет ли это подходящим моментом? Она не кажется злой или раздражённой, может пора рискнуть... Незаметно сжав кулаки он всё же решился подойти ближе. — ... Хару-сама. Девушка поймала брошенное Коджи полотенце и вытерла волосы. Хару-сама перевела на него свои черные глаза и Хаку попытался выглядеть смелее, чем ощущал себя. Он много раз репетировал в своей голове фразы и то, как их скажет, но сейчас все они словно стёрлись из памяти. — Можно... то есть я бы хотел спросить не могли бы вы научить, помочь, эм, ходить по воде... Я бы хотел научиться. Стыдно. Глупо. Так чертовски глупо и неуверенно прозвучал весь его лепет, что захотелось провалиться сквозь лодку и пойти на дно, но Хаку все ещё всеми силами сохранял на лице маску уверенности. Он боялся смотреть ей в глаза, поэтому разглядывал мокрые следы на досках лодки. Набравшись смелости, ребенок всё же поднял глаза выше, решив что пора столкнуться со своими страхами и не быть таким пугливым. Не выбросит же она его за борт, в конце концов. В этом он был уверен. Хару-сама смотрела на него задумчиво, но не зло или как-то негативно, что Хаку уже посчитал удачей. Потом молча скрыла лицо в полотенце, и Хаку заметил повисшую тишину. Даже Цукахаги неизвестно когда замолчал. Хару-сама опустила руки, и снова посмотрела на него нечитаемым взглядом. — Ладно. — Правда? А меня научишь тогда? Я тоже хочу! Он слышал как паук упрашивал ее, но словно издалека, в голове раздавалось эхом одно слово. "Ладно". В груди будто распустились цветы, и Хаку не помнит когда в последний раз испытывал такую радость. Она согласилась. Ей не все равно. От этого хотелось бесконечно улыбаться. На следующий день, после завтрака, он и паук с волнением слушали объяснения Хару-сама о чакре и хождении по воде с ее помощью. Немного страшно делать это в море, где под тобой бесконечная глубина, но Хаку старался не думать об этом. Все получится. По крайней мере это его шанс доказать Хару-сама свою полезность, шанс проявить себя. Если он будет талантливым и усердным, она ведь не станет прогонять его тогда? Так что собрав всю свою силу воли и спрятав страх в большую коробку, Хаку попытался воплотить в жизнь то, о чём говорила Хару-сама. В голове гулко билась мысль о контроле и сосредоточенности, о глубине под ним, мальчик пытался не думать. Как и о том, что будет если он потеряет контроль и уйдет под воду. Хару стоит поодаль, и сложив руки перед собой, наблюдает. — Не волнуйся, это не даст сосредоточиться и выполнить технику. Вообще, в любой технике главное спокойствие, если эмоции будут под контролем, то и оплошностей не допустишь. Хаку слушает и пытается, но ноги медленно погружаются под воду, не резко, но постепенно он уходит в море. Недостаточно чакры. Паника душит. Он поворачивается к Хару-сама не понимая что ему делать дальше. — Не смотри на меня. Подними ногу, уплотни чакру и поставь её на поверхность. Давай. Хаку делает глубокий вдох и слушается. Опускает глаза к ногам и пробует выполнить приказ. — Эй, Хаку! У тебя все получится, давай, ты сможешь! Видишь какая крутая у тебя поддержка? Напрягись! Цукахаги кричал какую-то бессмыслицу, что была больше фоновым шумом, чем реальной помощью, но сейчас Хаку не обращал внимания. Не то чтобы его раздражало, скорее он относился к Цукахаги, да и в целом к друзьям Хару-самы, очень терпимо, непрестанно напоминая себе о цели сближения с ними. Если он понравится ее окружению, тогда может они повлияют на ее мнение о нем. Проблема заключалась в том, что Хаку никогда раньше не пытался кому-то понравится, скорее наоборот, делал все, чтобы его не замечали или считали ущербным. Так что он заставляет себя повернутся к пауку лицом и криво улыбнуться, скованно помахав рукой в ответ. Пытаться при этом не уйти под воду было действительно сложно. Он пробовал выйти из воды, которая была уже выше лодыжек, словно по ступенькам, стараясь распределить чакру ровным слоем. Она не хотела подчиняться его воли, и это нервировало. Ноги все больше погружались в воду. — Закрой глаза. Голос Хару-сама звучит твердо и Хаку хватается за него, как за опору, чтобы не упасть в панику. Подчиняется. Только когда перед глазами темнота, становится ещё страшнее потерять контроль и пойти на дно. Он чувствовал как капля пота стекала по щеке от напряжения. — А теперь вдохни настолько глубоко, насколько можешь. Задержи воздух в лёгких. Выдохни. Хаку следует словам, выполняет все настолько хорошо, насколько вообще способен в своем положении и радуется от того, что Хару-сама говорит с ним, учит его. Что он не просто молча сидит рядом на холодных досках, а может разговаривать с ней. Правда боязно сказать что-то не то. — Ещё раз. Но это не важно. — Ещё. Потому что первый шаг уже сделан, а значит рано или поздно она тоже увидит в нем кого-то важного. Друга, может быть?.. Хаку ощущает как тело медленно расслабляется, как внутреннее напряжение проходит и мысли успокаиваются. Он подчиняет эту силу внутри себя отдавая ей приказ, и она слушается. Должна. А потом чувствует как ступает словно на твердую поверхность, хотя точно знает, что земли поблизости нет. В груди распускается радость. Это успех. В тот момент в его сознании рождается нечто, что мальчик принимает за истину. Чтобы понравится, надо оправдать ожидания, вот к какому озарению он приходит, когда открывает глаза и видит одобрение на чужом лице. Желание получить признание от нее, любыми способами, разгорается в нём, словно пожар. И Хаку клянётся себе что станет сильным и полезным. Клянётся что сумеет заслужить право быть рядом, право следовать тенью, быть кем-то или никем, значение не имеет, главное с ней. Принятое решение ощущается тяжёлой цепью что прочно держит в этом мире, но её звенья не душат, наоборот, заземляют, подтверждают что он все ещё жив, что жизнь эта не бессмысленна. Потому что если он сам не знает зачем живёт и куда идти, тогда самым верным будет отдать свою жизнь тому, кто спас ее. Мысли эти кажутся Хаку правильными и логичными, даже единственно возможными в его понимании. Все правильно. Так и должно быть. Это очевидно. Он чувствует себя хорошо думая так. На своем месте. Хаку смотрит в глаза Хару-самы и медленно растягивает губы в улыбке. Первой искренней за долгие годы, если подумать. Цукахаги о чем-то говорит где-то сзади, но Хаку не вслушивается, лишь продолжает смотреть в чужое лицо не скрывая свою радость. В груди словно искрится, отчего улыбка становится шире, а руки сжимают края большой для него футболки. Пару вещей ему отдал Коджи-сан, что понятно, кроме залитой кровью одежды в которой он и пробрался на лодку, у него ничего не было, так что с ним любезно поделились. Хару-сама как нашла его, прежде чем знакомить со своим другом, опять скрыла следы той резни с помощью какой-то техники. Хаку понял что она хочет сохранить это в секрете, так что тоже молчал не подавая виду. Вспоминать, как потом его окунули в море чтобы смыть улики, не хотелось даже мимоходом. Мысль о том, что у них есть нечто, о чем не знает больше никто, была немного волнующей. Это делает его более значимым, делает не просто беспризорным сиротой забравшимся на чужую лодку, а кем-то, кто имеет свою историю, часть которой касается не его одного. — Тебе на сегодня хватит, возвращайся в лодку. — Но я могу, — Хаку замолкает видя чужой холодный взгляд и послушно кивает медленно и аккуратно ступая назад к судну. — Я! Теперь моя очередь! Цукахаги закрывает глаза и сосредотачивается вспоминая все то, что Хару объясняла Хаку, пока сам мальчик отряхивает в лодке мокрые ноги. Он поднимает лицо к солнцу слушая волнительные восклицания паука, не видя, но прекрасно представляя что тот делает по создаваемому шуму. Хаку гордится собой, потому что ни разу не упал в воду полностью, хотя это был первый раз, когда он применял чакру вот так. Мама когда-то научила его чувствовать ее, но рассказать что-то большее не успела, так что, фактически, это впервые когда Хаку пользуется ею. Внезапно он замирает от необычной мысли. Любопытно, что когда он попросил научить ходить по воде, Хару-сама не спросила откуда он знает о чакре в себе, то есть, откуда знал что сможет научиться?.. может в нем нет силы, а она даже не удивилась просьбе. Как и не поинтересовалась, каким образом в таком юном возрасте он уже может чувствовать ее и вообще манипулировать ею. Странно. Хаку поворачивает голову к Хару-саме и смотрит на нее долгим взглядом, сам не зная что пытается увидеть. Она... каким-то образом знала, что он обладает чакрой, верно?.. Хотя он никогда не говорил. Может это тоже какая-то техника? Просто он не заметил как ее применили на нём. Звучит убедительно. Логично. Громкий всплеск отвлекает от мыслей и Хаку прикрывает лицо от брызг воды. — Я тону, умираю! Помогите, кто-нибудь, спасите бедного невероятно красивого паука! Коджи-сан рядом тихо прыскает со смеху, бросив лишь взгляд на забавную картину, после чего вернулся к своим бумагам. Хаку смотрит как паук... бедный и невероятно красивый паук, плещется в воде, пока Хару-сама держит его водяным щупальцем за одну лапу, не доставая, но и не позволяя утонуть. Оно тянется тонкой веревкой от её руки, вторая держит печать, интересно какие знаки она использовала... Давным-давно он видел пару раз как мама применяла техники с помощью странных движений пальцами. Хаку с интересом смотрел на технику пытаясь понять ее. — Успокойся и сосредоточься, твои крики тебе не помогут. И вообще, ты же можешь ходить по деревьям, здесь то же самое практически. Цукахаги продолжал паниковать совершенно не обращая внимания на чужие слова. Хару-сама тяжело вздохнула, подняла глаза к небу и что-то прошептала одними губами. «Боже дай мне сил» что-то такое?.. Хаку не уверен правильно ли разобрал. — Не могу поверить, но... неужели сильный и храбрый воин своего народа, отважный паук вроде тебя и не может выполнить такую простую технику? Цукахаги замер, словно током ударенный. — Цукахаги ты... боишься? Мертвая тишина повисла между ними. Казалось даже ветер смолк поражённый этим ужасным предположением. Невозможным даже. — Ч-чего? Не-ет, чтобы я и боялся? Просто... Я просто вас разыгрываю! Точно! А вы купились! — Правда? А я думала что ты просто испугался... Паук принялся судорожно пытаться выбраться из воды также, как это сделал Хаку, но терпел неудачу раз за разом. — Ну конечно, ты ведь знаешь насколько я смелый, бояться это вообще не про меня! — Тогда я отпускаю тебя, да? Справишься же? И улыбается так коварно-коварно, а в глазах смешинки заметные. — Отпус– Нет! Я... Я думаю сегодня просто неподходящий день для новых техник! Знаешь, мы не как люди, у нас есть такие дни, когда никакая новая техника вообще не будет получаться, выучить что-то просто невозможно, вот сегодня как раз такой день! — Правда что-ли? — Ну конечно! Не стал бы я тебя обманывать, ты за кого меня принимаешь? Это просто я забыл тебе сказать, ха-ха, удивительно, просто вылетело из головы, бывает же такое... Хару-сама молча смотрела в глаза паука, словно действительно верила его словам и пыталась понять, правда ли Цукахаги не обманывает ее. Цукахаги тем временем сглотнул нервный ком. — Так что, эм, не могла бы ты вернуть меня на лодку? Я очень скучаю по ней. — Ну конечно. Лицо ее было так лукаво, что Цукахаги сразу понял — сейчас что-то будет. Поэтому когда мир резко крутанулся, а следом он ощутил себя в подозрительной невесомости, даже вскрика не издал. Ну, по крайней мере не запомнил этого, значит не было. Лодка была немного в стороне, думать следовало быстро, так что не долго колебаясь, он выстрелил паутиной в борт и хотел было начать спускаться по ней к лодке, но гравитация была быстрее. С плеском он плюхнулся в море, успев вцепиться в свой импровизированный канат. Успех был так близок, Цукахаги почти видел как ловко и круто спасается от своей мокрой участи... Кое-как добравшись до лодки, он начал плеваться водой пытаясь отдышаться. — Эй, герой морских глубин, стань немного поменьше, а то места нет. Цукахаги, проигнорировав Коджи, принялся махать лапами пытаясь стряхнуть с себя воду. — Не заляпай мне бумаги! — Я думал умру! — он посмотрел на Хару, и увидев что ее явно забавляет эта ситуация, возмутился ещё больше. — У тебя совести нет! Это издевательство и... и причём очень жестокое! — Ладно-ладно, не кричи. Больше не буду. — она замолчала, а потом немного нахмурилась, словно не могла решить говорить дальше или не сто́ит. — ...если хочешь, я потом покажу тебе кое-что очень... впечатляющее. — Ага, конечно, верю. Хару подошла ближе к лодке, но похоже все ещё не собиралась забираться в нее. — На этот раз не шутка, реально, тебе понравится. Цукахаги подозрительно прищурился и оглядел её с ног до головы, но всё же согласился. День близился к закату. Солнце уже не пекло так, а ветер стал чуть прохладнее, не удушая своими порывами. Высокий силуэт человека медленно двигался по воде в бескрайнем море. К её бедрам была привязана катана, но самое интересное в оружии было то, что на его конце, прикрепившись тонкой паутиной, висел маленький паук, что глядя в воду о чем-то болтал. — Долго ещё? Я уже даже лодку не вижу... — он на мгновение замолчал, а следом стал неразборчиво и тихо что-то говорить. — Не может быть... она ведь не хочет оставить меня здесь? Или ещё хуже, продолжить урок?! Неожиданно Хару остановилась. — Эй, хватит фантазировать. Подними лучше глаза выше, и не забудь дышать. — О чём ты? В смысле, не забыть дышать?.. Его голос стих и все мысли покинули голову. Все, кроме одной. «Красиво». Солнце тонуло в море. Заворожённый, он опустил взгляд и увидел, что они стояли прямо на краю его света. — Ну как? Не отрываясь от представшей картины, Цукахаги открывал и закрывал рот не находя слов, чтобы описать свои впечатления. Хару тихо посмеялась с этого. Она знала что ему понравится.

***

Коджи потянулся и зевнул, отложив карту и другие бумажки с подробным описанием пути, благо ему их дали вместе с лодкой, решив, что настало время перерыва. Посмотрев в небо, увидел что солнце давно село, а он даже не заметил этого. Коджи сверялся с картой и указаниями так часто, что даже закрыв глаза, видел эти бумаги, но по-другому не мог. От него буквально зависели их жизни, если собьются с пути и припасы закончатся когда они будут посреди моря, начнется голод, и тогда... Думать об этом не хотелось, так что выпив воды, он посмотрел на тихо сидящего Хаку у борта лодки. Цукахаги с Хару ушли пару часов назад и все ещё не вернулись, хотя уже становится поздно. Он не переживал за них, в конце концов Хару как-нибудь разберётся если что-нибудь случится. Что может вообще произойти в море? Ну, кроме шторма, очевидно. Отбросив ненужные мысли, снова сосредоточил внимание на ребенке рядом. У него давно были некоторые вопросы, возможно сейчас идеальное время чтобы их задать. — Хаку. — мальчик поднял голову и посмотрел в ответ, лицо его было пустым. — Вы с Хару... знакомы? У него едва заметно дернулся уголок рта. — Нет. — Правда? Потому что выглядит все наоборот. Коджи откинулся назад, упираясь лопатками в жёсткое дерево лодки. Расслабиться это не помогало. На самом деле он не думал что будет скучать за сном на земле, там можно было хотя бы вытянуться во весь рост, а не мучаться вот так. — Может быть ты не замечаешь, но для незнакомцев, ты слишком сильно... м-м, как бы сказать... ищешь ее внимания?.. или, нет, не так... одобрения? Признания? Чего-то такого. — ... — И знаешь, оттого, что пытаешься скрыть, это ещё больше бросается в глаза. Мальчик усилием заставлял себя не отводить взгляда от чужих глаз. Если сделает это, будет выглядеть ещё подозрительнее. Хаку улыбнулся и незаметно сжал кулаки. — Просто Хару-сама сильная. Я хочу научиться у нее. — Сильная... Потому что убила тех, от кого ты бежал? Воздух в миг стал давящим настолько, что сделать вдох стало практически нереально. Атмосфера похолодела, Хаку побледнел. — Ха. Ну надо же, угадал с первой попытки. Коджи сел, положил руки на пол и придвинулся ближе. Ребенок дернулся и сдержал желание отпрянуть, что охватило каждый его нерв. Он в безопасности. Это друг Хару-самы, ничего плохого ему не сделают. Страх все равно мерзкой кляксой расползся в груди не слушая доводы разума. — Не надо думать что я тупой, просто потому что не владею чакрой. Хаку открыл рот чтобы возразить, но так и замер, потому что думал. Действительно недооценивал и не воспринимал всерьез. Он поджал губы. — Я помню тебя, ты бежал через весь город от двоих, явно преступной наружности, мужиков. Хару исчезает, а потом приходит ночью с ребенком, что цепляется за нее, словно за последнюю надежду. — Коджи отодвигается назад замечая чужой дискомфорт, — А потом, этот же ребенок вылезает, как чёрт из табакерки, на нашей лодке. Неожиданное совпадение, не думаешь? Хаку смотрит исподлобья, но не перебивает. Думает. — Но знаешь что сложнее всего было игнорировать? Запах крови. Что? Почему ты удивляешься? Конечно, ее техника полностью скрыла любые визуальные следы резни, но запах... въевшийся в кожу и одежду, его не скрыть иллюзией. Тем более, что вы прыгали в море по очереди, пытаясь незаметно для меня это с себя смыть. Я прав? Между ними виснет тишина. Коджи кривится вспоминая это все, но смуту вызывает не сам факт того, что Хару пошла и перерезала кому-то горло, она сделала это чтобы спасти ребёнка, он понимает. В голове все спуталось, потому что его это не задевает так, как должно бы. Потому что Коджи думал, если увидит, или поймет что Хару убила кого-то, его убеждения против шиноби укрепятся. Вместо этого он... Позор. Это предательство? Его отец плюнет в него, когда они встретятся в загробном мире. Почему? Почему он чувствует то, что чувствует, почему не может ненавидеть? Из-за того, что видел как Хару плачет? Из-за того, что видел с какими глазами она смотрела когда он игнорировал ее? Почему? Коджи считал свои принципы железными. Нерушимыми. Так и было. Но... как так вышло, что уловив запах крови от нее, он стал... оправдывать. Находить причины почему Хару так поступила, искать аргументы в ее защиту. Раньше ему хватало самого факта о человеке что тот шиноби, чтобы не слушать ни обстоятельств, ни доводов, а сразу клеймить. На самом деле он до сих пор так и делает. С другими. Хару Коджи оправдывает в своей голове. И хуже всего то, что получается. Он верит своим словам, верит даже слишком легко. Проблема не в том, что Коджи глупый и не понимает что и среди ниндзя есть хорошие люди, не в том, что не понимает как устроена жизнь, и что не все в ней просто. Проблема в том, что раньше его это не волновало, потому что в сердце вспыхивала огнем ненависть с презрением к ним, полностью подавляя собой любые «но». Это изменилось. Вот что его гложит и не дает жить. И изменилось незаметно, легко, словно пережитое не имеет значения, словно все его слова и убеждения были пустыми. Словно было достаточно всего одного человека, одну шиноби, чтобы ненависть умерла и рассыпалась прахом у ног. Вина душит его. Перед отцом что истекал кровью на его глазах, перед своими словами о ненависти, перед мечтой работать навигатором, которую он оставил не желая пересекаться с миром ниндзя. Вина, вина, вина. Кажется он весь состоит из нее. Смешно. Коджи смешно с себя, потому что он устроил такую драму когда узнал что Хару преступница, игнорировал и вел себя так... некрасиво. Зато когда почувствовал запах крови от нее и понял что она убила минимум двоих в тот день, а после избавилась от трупов, даже бровью не повёл. Жалкий лицемер. "Ну это ведь не просто так, Хару спасала ребенка!" Твердит голос в его голове, и этого достаточно чтобы он просто... согласился. И задвинул ситуацию в самый дальний ящик своей головы. Господи, как же это противно. Он настолько двулик, что аж мерзко. — Вы выгоните меня? Коджи вскидывает голову не ожидая что-нибудь услышать от Хаку. — Что? Ребенок опускает глаза и выглядит при этом настолько разбитым, что хочется обнять заверив в безоблачном будущем. Все слова сказанные раньше кажутся слишком грубыми и едкими, не так говорят с детьми. Укол вины заставил замолчать. — Когда мы приплывем, вы... бросите меня, я прав? Хаку поднимает взгляд и Коджи теряется не зная что сказать. Об этом он не думал. Действительно, что Хару планирует с ним делать? Оставить ребенка одного в чужой стране... Вряд-ли она на такое пойдёт. Нужно поговорить с ней об этом. Потому что действия имеют последствия, а спасать чтобы потом бросить на произвол... Это не помощь. Но пока что он улыбается отодвигая размышления на потом, и пытается придать тону голоса, как и лицу, больше доброты. — Никто тебя не бросит, что за глупости ты себе надумываешь? — Правда? И смотрит так, в самую душу. Ещё и ресницами хлопает, мелкий негодник, точно знающий что выглядит мило, когда так делает. — Правда, так что не забивай голову всякой ерундой. — Коджи не долго думая схватил карту и подозвал Хаку ближе. — Лучше иди сюда, проверим насколько внимательно ты слушаешь меня. Нерешительно, но он все же придвинулся. — Так, смотри, мы сейчас здесь, — ткнув пальцем в абсолютно такое же синее место на карте, как и все остальные, он повел линию дальше. — Погода хорошая, так что к завтрашнему вечеру будем во-он там. Если честно, я не ожидал что море будет так спокойно, думал минимум один шторм застанем. — Море непредсказуемо. — Ты раньше плавал? — ...один раз. Корабль били волны и лил сильный дождь, но я сидел внутри, так что ничего толком не видел. Только слушал крики и ругань взрослых. Коджи усмехнулся такому описанию и растрепал копну черных волос. Хаку вздрогнул. — А, извини. Тебе не нравится– — Нет. Все в порядке, я просто... не ожидал. Видя приклеенную улыбку на детском лице, Накагава решил не спорить и просто кивнул. — ...ладно, давай продолжим тогда. Вернув внимание к карте, парень бросил взгляд на Хаку. Ему явно было неуютно находится так близко, но, что в предыдущие уроки, что сейчас, он делал вид что все в норме и терпел. Коджи отвёл глаза. — Так, мы здесь, ветер не слишком сильный, значит... Они погрузились в изучение карты с головой, совсем не следя за временем. Пусть солнце и село, но темно пока не было, поэтому нужно потратить это время с пользой. Когда небо сияло тысячами звёзд, а ужин был запит водой, Коджи снова осмотрелся пытаясь разглядеть Хару с Цукахаги, но видно было примерно... ничего. Оставив своё бесполезное занятие, он обратил внимание на Хаку, который свернулся в своем углу лодки и делал вид что спит. — Эй, Хаку. В ответ была тишина, но Коджи слышал как тот тяжело вздохнул. Видимо отвечать на вопросы ему больше не хотелось. И все равно он спросит. — Когда ты плыл в шторм, ты был, эм, с родителями или может только с мамой, папой... То есть... Ты и сейчас ребенок, скольо тебе лет, семь, может восемь, а семьи с маленькими детьми не часто путешествуют так далеко, вот мне и интересно... Если не хочешь, можешь не отвечать, все нормально. Хаку молчал. Десять секунд, тридцать. Подумав что он не ответит, Коджи собирался больше не поднимать эту тему, но неожиданно мальчик заговорил. — ...мне было пять. — подняв голову, Хаку посмотрел прямо в глаза, и что-то в этом взгляде зацепило, тронуло нутро,— Я был один. Ветер растрепал волосы. Коджи не нашелся с ответом. Вскоре он услышал мерное сопение рядом, Хаку уснул так и не дождавшись возвращения Хару-самы, как он её звал. Это было даже мило в каком-то смысле. Мыслей в голове особо не было, Коджи просто смотрел на ночное небо усыпанное звёздами и дышал. Хаку... наверное, просто пытался выжить, как и все в этом мире. Потому и цепляется за Хару, думая что с ней станет легче. Рассуждения, что могут быть лишь у ребенка. Странное чувство, наблюдать как кто-то живёт в заблуждении, но не вмешиваться, потому что каждый должен набить свои шишки, чтобы действительно что-то осознать. Так что пусть. Когда-нибудь он поймет, что смысл и надежда, найденные в другом человеке, никогда не приводят ни к чему хорошему. Необязательно потому что предательство. Может быть просто смерть. Или ни то, ни другое, а ещё какие-нибудь причины. Мысли рассеивалась, сон все сильнее охватывал разум, бороться с ним становилось все сложнее. Коджи не заметил как уснул.

***

Дни проходили спокойно. Один раз с начала путешествия прошел дождь, что было очень необычно, застать его посреди моря. Мне понравилось. Время от времени мы с Цукахаги ходили смотреть вместе на закаты и рассветы, в основном, когда я не могла уснуть. Или когда он очень уж сильно докучал просьбами. Один раз, не выдержав очередного пристального внимания со стороны Хаку, я спросила хочет ли он тоже пойти с нами, на что получила отказ. На самом деле я думала что он сразу согласится, но Хаку сказал что не хочет чтобы его несли, он преодолеет путь сам, когда научится уверенно идти по воде. Успехи у него идут семимильными шагами, кстати. Такой талант, вместе с упорством, восхищает. О том, что предложила пойти с нами, но даже не думала нести его, я не упомянула просто потому, что уже думала, что такой путь по воде он осилит. По этому поводу испытываю даже небольшую гордость. Мой первый ученик делает успехи, это так волнительно и интересно. Второй недоученик сдался сразу же, сославшись на то, что море просто не для него, он земной паук и для воды не создан, наотрез отказавшись признаться что просто боится. Но ладно. Его выбор. Коджи, в основном, был занят своими делами не вмешиваясь в наши, но мне все же удалось вытянуть из него сколько нам ещё плыть к заветной земле. Две недели и несколько дней, плюс-минус, что оказалось не таким томительно длинным, как я предполагала. В целом это практически полтора месяца, которые я назову самыми выматывающими за последнее время. Кожа на лице стала сухой и потрескавшейся, а что творится с остальным телом, даже думать не хочется. Не говоря уже об остальных нюансах. Впервые мне захотелось выпить зелёного чая с чем-то сладким. За долгие годы постоянной тошноты и страха перед едой и из-за того, что кто-то может видеть мой акт потребления пищи, это желание стало действительно неожиданностью. Потому что я ем украдкой и скорее мучаюсь при этом, чем действительно испытываю удовольствие от вкуса. Он для меня теряется на фоне других неприятных чувств связанных с едой. А зелёный чай я вообще-то люблю с детства. Как и сладости. Странно, что с годами забыла об этом, приятно что вспомнила. Так что первым делом как сойду с лодки, исполню свою маленькую прихоть. Правда сначала придется каким-то образом достать денег, но я что-нибудь придумаю. Сориентируюсь на месте, так сказать. Вообще, я могла бы написать ещё несколько взрывных печатей и продать их, не боясь что на меня выйдут. В конце концов, места где продавала их за копейки — учитывая что мастеров фуиндзюцу днём с огнём не сыскать, а значит даже слабые взрывные печати на вес золота — уже далеко. Теоретически никто не свяжет пару слабых печатей в одной стороне света, с такой же парой в другой. Да и я каждый раз меняла маскировку когда продавала, так что все должно быть в порядке. Надеюсь. В любом случае, думаю дела на фронте всех волнуют намного больше, чем десяток каких-то печатей, вот если бы я продавала их сотнями, тогда да, постучались бы ко мне очень скоро. Шел день за днём, Хаку тренировался в любую свободную минуту когда я была рядом, потому что позволять ему делать это одному было боязно, вдруг переоценит силы и зайдет слишком далеко, а вернуться не сможет? Потому, во избежание несчастных случаев, мое прибывание в лодке стало довольно частым. Сейчас Цукахаги сидел на голове у Хаку, пока тот в десятке метров от лодки ходил туда-сюда, нам особо не слышно, но ясно что они о чем-то говорили, паук время от времени заливисто смеялся. Мы с Коджи смотрели на них, он, что было редко, спокойно сидел наслаждаясь моментом, а не параноидально копался в бумагах. Даже не думала что он будет настолько ответственно подходить к этому плаванию, если честно. — Хоть немного спокойствия. — Мгм. Мы сидели довольно близко друг к другу, но расстояние было достаточным, чтобы я могла игнорировать это, спокойно дыша. — Кстати. Хотел спросить,— его тон казался безразличным, он даже не повернул головы ко мне, так и сидя в профиль, но от чего-то мне кажется что разговор не пустяковый. — Что ты думаешь о Хаку? Как и думала. Чутье сработало на «ура». — В каком смысле? Ничего не думаю. Обычный ребенок. — ...и что будет с ним, когда мы сойдем на землю? У тебя нет мыслей взять его с нами? Я повернулась к нему возмущённо цыкнув. — С ума сошёл, нет конечно. Я же не настолько безрассудна, чтобы втягивать в это ребенка. — даже без объяснения, было ясно, что «это» означает наше путешествие. На мгновение замолчала подбирая слова. — Я найду какой-нибудь приют или вроде того, заплачу им чтобы его приняли, и на этом наши пути разойдутся. Это самое разумное решение. — Даже не спросишь его мнения? — А надо? Есть вопросы, в которых желания детей не обязательно учитывать. Это как раз такой. — Значит ты уже знаешь, чего он хочет. — ...я ведь не слепая. Боюсь из нас всех только Цукахаги ничего не замечает вокруг себя. — Он сказал мне, что сирота. — Это и так было понятно. — ... Повисла тишина. Коджи повернулся и смотрел на меня пристальным осуждающим взглядом. Я не выдержала. — Я не понимаю, ты хочешь чтобы он остался? — Знаешь, не думал что скажу это, но да. Это самое разумное решение в этой ситуации. Я выгнула бровь и ответила не скрывая недовольства в голосе. — Серьезно? Самое разумное? Мне даже интересно узнать твою логику, как ты пришел к этой гениальной мысли? Он раздражённо выдохнул. — Потому что безопаснее в приюте, где полно чужих людей, идёт война, а он явно талантливый ребенок с этой вашей чакрой, ему не будет. Такого, как он, заметят рано или поздно. А там Бог знает что с ним будет. — Не заметят, если он будет сидеть тихо. И вообще, мы к этим "чужим" людям тоже относимся, если что. — Не сравнивай, нам он, хоть немного, но доверяет. И вообще, ты реально думаешь, что научив его ходить по воде, в случае опасности, Хаку не воспользуется этим? Он парень умный, догадается что можно и по стенам так бегать. Я недовольно скривила губы. Возразить было нечего, отчего спорить хотелось лишь сильнее. — И что? Ты считаешь этих причин достаточно, чтобы подвергать его жизнь риску? Коджи, ты ведь сам был в опасности относительно недавно, когда Ивамари напала на нас, забыл? А это вообще ребенок. — Думаешь в одиночку ему будет безопаснее? Думаешь он сможет сам себя защитить в случае чего? — Коджи, он ребенок. Дети должны расти не в окружении постоянного риска насилия. К тому же, за ним будут следить в приюте, не все так мрачно, как ты описываешь. Он усмехнулся. — Ага, а ещё дети не должны становится сиротами и выживать воровством, не должны умирать из-за войны, голода и холода, но посмотри вокруг, видишь ли ты чтобы это было не так? — он сделал глубокий вдох и выдох пытаясь успокоиться и взять себя в руки, — С нами он в бо́льшей безопасности, чем где-либо ещё, понимаешь что я хочу сказать, Хару? Потому что ему в любом случае придется столкнуться с насилием, но если рядом будет хоть кто-то... Я смолчала. Мне не нравилось его мнение, логика, и желание оставить Хаку с нами. Я вообще не ожидала что он такое предложит. С чего вдруг? Он привязался к нему? — К тому же, он тянется к тебе. Ответь честно, тебя что, совсем это не трогает? Конечно трогает, я же не бесчувственная. Это раздражает. Меня раздражало то, что Хаку так преданно смотрит в глаза и надеется. Потому что я знаю себя, быть кому-то опорой и поддержкой, быть близкой и важной — ничего из этого я не умею. И как только он поймет это, сразу разочаруется. Я не хочу брать на себя ответственность за него, не хочу тех надежд и качеств, которые он приписывает мне. Ему нужен кто-то получше меня. Да и останься Хаку со мной, рано или поздно попадётся на глаза Мадаре, а этого я не хочу сильнее всего. Ни за что. — Я понимаю твои доводы, но согласится с ними не могу. — мы встретились взглядами, оба были серьезны, — Мои чувства не имеют значения, важны лишь факты. А они предельно очевидны. Ребеноку не безопасно оставаться рядом с кем-то вроде меня. Даже тебе, обычному человеку, лучше бы держаться подальше, но нас связывают обстоятельства, да и тебе не семь лет, понимаешь что делаешь. — Кем-то вроде тебя, это кем? Шиноби-отступником? На мгновение я замерла. Зачем притворяется? Делает вид, словно Цукахаги не разболтал ему все, что знает обо мне, ещё в первую минуту знакомства. В горле встал ком, но я все равно намеревалась сказать. — Преступником. Как ты думаешь, почему мы так неожиданно изменили курс пути? Мой... лидер, поручил мне миссию. И это будет опасно. Ты понимаешь? Я не хочу втягивать в это никого, а Хаку тем более. — на мгновение повисла тишина, пока я пыталась взять под контроль свой норовящий сорваться голос. — Когда мы сойдем на землю, разделимся в первом городе. Я постараюсь справится как можно скорее, но если не появлюсь за три дня, плыви обратно без меня. Разузнай о хороших детских домах пока меня не будет, деньги я дам, сейчас у меня пока нет, но это не страшно, продам пару вещей и появятся. Коджи молча слушал, выглядел он уже не так упрямо, как минуту назад, в глазах читалась явная растерянность. — Это пока ещё сырой план действий, но примерный сценарий ты понял. — Хару... — Я не изменю своего решения. Теперь ты должен лучше понимать, почему. Коджи открыл рот чтобы что-то ответить, но его прервал детский возглас. — Хару-сама! Хаку бежал по воде прямо к нам, на губах сияла улыбка, и я заметила что одного зуба у него не хватает. Ещё такой ребенок. Сердце почему-то сжалось. — Смотрите, я уже могу бегать! — Быстрее! Вперёд! Это так весело! Цукахаги держался за его волосы и смеялся, пытаясь не слететь с головы, пока Хаку делал круги вокруг лодки, пытаясь продемонстрировать нам все своё мастерство. Остановившись передо мной, он не спешил забираться к нам, вместо этого Хаку пытался отдышаться глядя на меня своими карими глазами. Они так сияли. — Ты молодец, хорошо получается. Коджи рядом закатил глаза и отвернулся сцепив на груди руки. Ну что опять? Не могу же я обижать ребенка и грубить, просто потому, что скоро наши пути разойдутся. — Мы пойдем сегодня все вместе смотреть на закат? — Без меня, хочу побыть в тишине. Накагава отказался не раздумывая. Наверное просто не хочет чтобы мой клон таскал его на спине, как тогда. Я сдержала смех. — Но это так красиво, ты должен увидеть своими глазами! — Отсюда полюбуюсь, вид ничуть не хуже. Увидев что Цукахаги планирует переубеждать его до посинения, я вмешалась. — Ладно-ладно, не хочет и хорошо, не надо заставлять. Пойдем втроём. Хаку, ты как? Не устал? — Я в порядке! То есть... все хорошо, я могу идти... Столько волнения в голосе, наверное очень хочет увидеть хвалёный Цукахаги закат утопающий в море. Выходя из лодки, я бросила на Коджи взгляд, пытаясь понять о чем он думает, но тот уже повернулся к нам спиной и лег. Говорить сегодня он явно больше не настроен. Может быть это и к лучшему. Хаку с Цукахаги шел впереди, я немного сзади. Покоя не давал наш разговор с Коджи. Трогает ли то, что этот ребенок так сильно нуждается во мне?.. Я понимаю что круто повлияла на него когда спасла. Ещё и так... эффектно, если это слово, конечно, подходит для описания той резни. Все понимаю, но сделать ничего больше не могу. К сожалению я не в том положении, чтобы заботится о ребенке. Если не учитывать тот факт, что вообще понятия не имею, как это делать, конечно. Жаль что все так получается, но по-другому никак. Я смотрю ему в спину и пытаюсь спрятать выражение в своих глазах, когда Хаку оборачивается, чтобы о чем-то спросить. Не вслушиваясь в его вопрос, я отвечаю что-то невнятное. Он улыбается. Выглядит действительно весёлым. Взгляд сам перемещается в сторону. Не хочу больше смотреть.