Глава 10: За друзей радуйся искренне

      День у Сакуры не задаётся с самого утра. Выходные за чтением пролетают незаметно, а уборка так и не дожидается своего часа. Под солнечным светом разросшийся бардак в комнате кажется ещё ужаснее, чем ночью. Только на это времени нисколько нет — девушка торопливо скидывает на незаправленную кровать шёлковую юката, подхватывает с пола блузку с юбкой и мчится в душ.       Ксо… проспала.       Водные процедуры — как сакэ для Цунаде-самы. Святое! Их Сакура ни за что не пропустит. Под тёплыми струями в голове постепенно возникают ночные образы и всё, что девушка успела себе представить за чтением. Припоминать при свете дня такое… крайне непривычно. Несмотря на влажность, в горле мгновенно пересыхает, а щёки алеют от одних воспоминаний. Вот будь у неё время посмаковать!.. Богатое воображение распаляется и тут же гасится самым неожиданным образом. Стук в дверь. Только на этот раз колотятся хлеще сотни теневых клонов Наруто, а для этого надо ой как постараться!       Сонные глаза вмиг проясняются.       — Шаннаро… — обречённо выстанывает Харуно, поспешно смывая с себя пену.       Кого в это время нелёгкая принесла — вопрос. Явно не Кибу — Шестой обещал, что его не будет неделю. Так шуметь с утра пораньше на весь квартал больше некому. И этот «некто», судя по отыгрываемому соло будто на тайко, уходить не собирается — это раз. Слух у него отвратный — это два.       Пока все соседи не сбежались к её двери или напрочь ту не выломали, надо поторопиться. Замотавшись в полотенце, Сакура неуклюже шлёпает в прихожую, оставляя мокрый след и попутно вспоминая всех известных ёкаев вслух. Если это поручение на чьё-то убийство — Сакура начнёт прямо с незваного гостя.       А если это всё же Киба со своим стояком… и на него она найдёт управу!       Дверь распахивается так, что едва не слетает с петель. По вине Сакуры, разумеется. Она уже готовится окончательно оглушить и так глухого гостя, как давится воздухом. Пышущая яростью, не разбавленной утренней дозой кофеина, грудь вдруг вздымается мелко-мелко, пока шквал неразборчивого лепета обрушивается на разгорячённую хозяйку:       — Я… Вы… это К-к… Хокаге-сама…       С каждым словом становится только хуже. Сердцу Харуно. В стобалльной шумихе оказывается виноват не кто иной, как щупленький непутёвый помощник Шикамару! Даже не нукенины или стояк Кибы!       Мальчонка с увесистой коробкой теряется в словах, пока Сакура протяжно воет «шаннаро» и не знает, куда себя деть от смущения.       — Оставьте здесь и уходите, — взмолившись, Харуно залетает за дверь и сливается с обоями, прижимая руки к груди.       Капли с розовых прядей уже собираются в лужицу под ногами. В ней хочется утопиться. Раскрасневшийся стажёр нисколько не протестует. Неудивительно! Куноичи даже сомневается, видел ли этот мальчонка хоть раз в жизни полуголую девушку. Хорошо, если он хоть совершеннолетний! Если нет, то… жаль, что первой ему попалась страшно злая Сакура.       Продолжая бормотать что-то вроде «простите-извините-я-наверно-не-вовремя-загляну-после-смерти», помощник вталкивает коробку внутрь и улепётывает обратно. Дверь под весом мрачной хозяйки закрывается с протяжным скрипом. С того утра по округе ползут слухи о призраке вдовы, который отгоняет всех Сакуриных женихов.       Правда, сама куноичи об этом не узнает, ибо Сакура пугает соседей куда больше призраков.       Харуно начинает подозревать: ничего путного из этого дня не выйдет. На работе точно придётся нелегко. Сегодня предстоит дежурство до полуночи в больнице. Как успеть к реагентам эксперимента — загадка! Но это важно. Ниндзя-медик над своим делом правда постаралась. Оттого не терпится скорее свериться с результатами лабораторных исследований, отсмотреть весь материал и наконец получить долгожданные ответы. Если сегодня всё выгорит — медик быстрее найдёт решение головоломки.       Если нет — придётся ждать Дейдару.       Сакура не знает, насколько можно доверять ему. Поэтому не доверяет и вовсе. Неприятно зависеть от совершенно чужого человека. После войны отношения между шиноби изменились, этого невозможно отрицать. Только перемены заметны на общем полотне. Если же его разбирать на мазки, то можно утонуть в грязи.       Во время обеденного перерыва, который у Харуно наступает на два часа позже установленного, она сбегает в лабораторию.       — Сакура-чан? Рад видеть вас! — молодой лаборант из клана Абураме оживляется и одаривает её сияющей улыбкой.       Помимо него, занято ещё два стола — за одним собрались практикантки Шизуне, а за вторым, в самом углу, работает неразговорчивый сэмпай, недавно переехавший из Сунагакуре.       — Привет, — без особого энтузиазма бросает куноичи в ответ, подлетая к своему столу.       — Вы заняты новым исследованием? — интересуется лаборант, оставив своё занятие и следуя за ней по пятам.       Сакура недовольно вскидывает голову, осматривает остальных — не дай бог привлекла чужое внимание! — и молча достаёт маркеры.       — А что это у вас? Какие потрясающие показатели! Кто-то здоров, как бык!       Дальний родственник Шино с излишним любопытством заглядывает ей за плечо и комментирует каждую деталь. Сакура стискивает зубы и сдерживается из последних сил — если её сравнили с быком, то этот бессмертный точно красная тряпка!       — Кажется, ваш эксперимент простаивает, — цедит Харуно, припечатав знакомого недобрым взглядом.       — Да он может!.. — Абураме осекается, встретившись с ней глазами. — Или не может… — беспомощно пищит он и делает шаг назад для своей же безопасности.       Сакура шумно выдыхает. Благо инстинкт самосохранения термиты в нём ещё не выгрызли. В одном лаборант прав — она абсолютно здорова. Ни один из маркеров не среагировал на яд. Её кровь чиста, плазма чиста, слюна чиста — чиста до кончиков волос! Ни одна из известных ей дряней не может быть бесследной. Это попросту не-воз-мож-но. Ирьёнин может поклясться в этом искреннее, чем в своей медицинской клятве.       Кровь внутри вскипает мгновенно. Куда-то улетучивается вся её натренированная выдержка, пробуждая внутреннюю Сакуру от спячки. Уж кто-кто, а эта драчунья не упустит шанса навалять кому бы то ни было — даже самой Харуно.       Прежде чем всё совсем выйдет из-под контроля, куноичи вылетает из лаборатории под недоумённые взгляды коллег. Абураме, кажется, подлетает вслед к двери, но приближаться не решается. Сердце колотится комом в горле. Привычный коридор кажется настолько узким, что сейчас сплющит. Вокруг пахнет едким хлором, а из ближайшего кабинета — какой-то противной травой. Тошнит и кружится голова.       Нужен воздух. Нужно надышаться. Нужно прийти в себя.       Теперь даже переживать о маркерах не приходится — кто бы в них ни заглянул, даже надоедливый родственник Шино, всё равно ничего не поймёт. С ней всё слишком в порядке, чтобы хоть что-то заподозрить. Но лучше бы не было.       К чёрту.       К чёрту всё.       Сакура настолько стремительно пересекает деревню, что это можно расценить как сигнал нападения. Селяне даже растеряться не успевают — она розовой молнией проносится по крышам домов и невесомо стучит каблуком обуви по шиферу. Тревога?! Только никто на Коноху не нападал. Самый страшный враг сидит внутри самой Харуно и заставляет буквально ненавидеть всё вокруг. В первую очередь себя.       Думала, что выросла?       Думала, что стала сильной?       Чушь.       Чего стоят все эти годы тренировок, если Сакура не в силах даже выявить чёртов яд в собственной крови?! Чудо, что она вообще осталась жива. Вдруг это была бы смертоносная отрава, что тогда?! Напади другой моральный урод по типу Пейна на деревню и воспользуйся он знаниями Сасори, сколько жертв было бы?! И она ничего не смогла поделать. Ни-че-го. Повезло, что Скорпион просто хотел её трахнуть.       Куноичи едва не спотыкается. Даже «трахнуть» громко сказано. Поиметь — самое то. Не соизволил ведь постараться, лишь развёл, как пятилетку на конфету. А она за кофе продалась.       Чушь собачья.       Тренировочные полигоны встречают Сакуру привычной прохладой. Сорняки, что раньше вились у границ, теперь расползаются и захватывают чуть ли не всю территорию. Среди них ирьёнин даже замечает ядовитый плющ. Знакомство с этим растением у незнающих будет не из приятных. Любопытно… никто даже не пожаловался на это, да и в больницу с ожогами на памяти Харуно никто не приходил.       На полигонах теперь редко кто появляется. Сломанные под бурей мишени ещё даже не починили — будь Данзо-сама жив, пришёл бы в ужас от происходящего с деревней. Или, напротив, расхохотался бы, сказал, какие коноховцы жалкие и без Корня даже дня не протянут. И был бы прав.       Это злит не меньше.       Сакура, не сбавляя ходу, врывается в пыльную зону и с размаху швыряет дрожащей рукой сразу три сюрикена в одну из уцелевших мишеней. Сталь знакомо свистит, рассекая воздух. Два из трёх. И даже не в яблочко.       Язык горчит от досады.       Неудачница.       — ШАННАРО!       Ярый клич раскатывается по всей округе. Земля дрожит. Когда кулак Сакуры разбивает плиты под ногами, с ближайших деревьев срываются птицы. Нет, сейчас она не та рассудительная куноичи с миссий команды номер семь. Сейчас Сакура сама стихия. Бедствие. Чакра вырывается наружу небывалой силой и вмиг осушает пыл девушки. Она хмурится, глядя, как раскрошилась земная твердь. Что ж… зато сорняки провалились вниз, это можно даже принять за чистку территории.       Куноичи оказывает услугу. Раз так…       Шквал ударов, которые легко принять за землетрясение, обрушивается на полигон, разрушая его до самого основания. Сакура зазря расходует чакру под новый Бьякуго, но никак не может остановиться. Всепоглощающая ярость наконец вырывается наружу: вместо отчаянных криков глухие атаки оглушают её. Пласт земли обращается в пыльную крошку и поднимает за собой массивное бурое облако.       Харуно закашливается, наконец обессиленно падая на колени. Слёз нет, но солоноватый привкус покалывает во рту. Прищурившись, девушка осматривает костяшки пальцев и цокает. Без перчаток так легко пораниться… Она даже не подумала о защите, пока мчалась сюда на всех парах выместить злость. Однако и этого недостаточно. Разнести в пух и прах хочется совсем не тренировочный полигон.       Сбитое дыхание постепенно восстанавливается, и Сакура поднимается на ноги. Едва она собирается продолжить закапывать унизительные воспоминания, как знакомый голос прерывает задуманное:       — Сакура-а-а!       Ксо, только не сейчас!       Но Ино неумолима.       Она стремительно приближается к подруге, совершенно не замечая, как Сакура мечтает воспользоваться техникой сенсея и уйти под землю с головой. Яманака чуть ли не до вывиха сустава машет ей рукой и в несколько прыжков преодолевает разделяющее их расстояние. Ирьёнин опомниться не успевает — блондинка пышет радостью и уже вламывается на территорию полигона.       Раздражённый вздох полнится ядом:       — Ино, ты не…       — Это! Чёртова! Метка! — победно выплёвывает та, совершенно не слушая расстроенную Харуно.       — …вовремя… — голос разбивается, как стекло, с затухающим звоном.       Ино не волнуют чувства Сакуры, её реакция или мысли на этот счёт. Достаточно просто выплеснуть эмоции. Достаточно хотя бы кому-то рассказать. Кому-то, кто точно не осудит. Вывалив на подругу умопомрачительную новость, Яманака наконец находит секунду отдышаться и сдувает чёлку со лба. Её голубые-голубые глаза сияют от счастья, и Сакура может поклясться, что никогда в жизни не видела её такой… красивой.       Зависть колет в грудь будто клыками кобры.       А Сакура ненавидит змей.       — Фу, как пыльно, — потирает Ино нос, только теперь оглядевшись по сторонам и находя старый полигон чересчур раскрошенным. — Я тебя обыскалась!       Ино… нашла Истинного…       — Где? — глухо интересуется ирьёнин, сглотнув застрявший в горле ядовитый ком.       — На полигоне! — желчно хихикает блондинка.       — Метка… ты нашла Истинного… где метка… — бормочет Сакура бессвязные обрывки фраз, осматривая подругу и пытаясь донести мысль.       Весь её пыл оседает тяжёлым металлом в лёгких. Дышится с трудом.       — Ах, это! — театральности хоть отбавляй. — Правда загляденье? — хвастается Ино без лишних сопротивлений, приспуская замок на блузке.       Алый расписной узор красуется над левой ключицей. Не заметить невозможно. Тем более на её холёной, увлажнённой самыми дорогими кремами коже. Харуно снова сглатывает. Рука сама нерешительно тянется к чужой метке, которая так и манит её. Немигающий взор голодным волком впивается в каждый завиток, пока в голове отбивает набатом «она настоящая».       — Как же красиво, — наконец выдыхает Сакура полушёпотом.       — А я о чём! — мгновенно поддакивает Яманака и, с трудом понизив тон, приподнимает аккуратно выщипанные брови: — Ты даже не спросишь, с кем?       Куноичи, оборвавшая пародию на тренировку ради сенсационных новостей, глупо хлопает ресницами. Действительно. Погрузившись в размышления о заветной метке, она совсем забыла о не менее важной детали! Взгляд теперь фокусируется на лице подруги, которая вот-вот лопнет от нетерпения, если не озвучит самое сладкое для неё имя. Сакура не знает, каково это, но может поклясться — имя Истинного будет сладкой негой отзываться на устах, будто губы посыпали сахарной пудрой и хочется облизнуться.       — Ино! — Сакура хватает блондинку за плечи и с самым серьёзным видом спрашивает: — Кто этот счастливчик?       Мир на секунду замирает. Больше не поют птицы, не шумит ветер, не гудит деревня на периферии. Даже пыль бесшумно оседает на землю. Вакуум. Сейчас есть только Сакура и ярко накрашенные губы Ино, с которых — секунда! — и сорвётся его имя.       Яманака впервые скажет его вслух. Волнение накатывает на неё так остро, что она в ответ цепляется за худенькие плечи подруги.       Коротко вдохнув, Ино признаётся:       — Шикамару!       Царившая вокруг тишина вмиг рассеивается, оглушая Сакуру обилием звуков. Кружится голова, будто метка Сакурина. Они так и стоят, держась за плечи друг друга и глядя прямо в глаза. Только блондинка теперь заливается звонким смехом.       Спятила либо Ино, либо Харуно.       — Быть не может! — Сакура недоверчиво мотает головой.       Накатившая рассеянность от услышанных новостей в мгновение ока сменяется трезвостью логики. Шестерёнки вращаются с бешеной скоростью, собирая цепочку фактов. Дыхание спирает от этого предположения. Неужели… Шикамару Истинный Ино?!       — Быть не может! — увереннее повторяет ниндзя-медик, соглашаясь с собственными выводами, и на всякий случай кладёт ладонь на лоб подруги.       Температуры нет. Признаков лихорадки тоже.       Может, бешенство?..       — Нам надо выпить! — торжественно заявляет Яманака, смахнув с себя чужие руки. — По такому поводу я угощаю!       Её точно укусила собака…       Это точно стоит отдельной беседы.       Прямо сейчас.       Сакура осоловело открывает и закрывает рот. Немо соглашается. Настолько безропотно, будто не у неё ночное дежурство и гора бумаг на проверку. Будто не ей разгребать последствия злосчастного эксперимента. Предзакатное солнце слепит глаза. Потому их застилает пелена?.. Вся тяжесть, навалившаяся с утра, просит вымыть её чем-то покрепче зелёного чая.       Шизуне будет ругаться. Может, даже пожалуется Пятой. Только это совсем не останавливает Сакуру, которая еле успевает за энтузиазмом Ино и сногсшибательным течением её бурной жизни. Харуно усилием воли перебирает ногами, испачканным пылью и грязью на полигоне, и тупо пялится на ярко накрашенные ногти подруги, сомкнувшиеся на её худом запястье.       Средь бела дня они заходят в идзакая, где их встречают как родных. Здесь время течёт в своём темпе — темпе разливающегося сакэ. Перед ними откуда-то возникают шесть расписных кувшинов, наполненных до краёв. Заботливые хозяева приносят дамам закуски и смахивают крошки с деревянного стола после предыдущих посетителей. Тарелки с угощениями остаются нетронутыми, а вот кувшины опустошаются со скоростью света.       Неудивительно.       Ведь Сакуре даже некогда вставить два слова.       Пока Яманака, не умолкавшая всю дорогу, продолжает красноречиво щебетать, разглагольствуя о каждой — ёкай её дери — мелочи, медик глушит сакэ в одиночку. И тем самым горьким алкогольным послевкусием на языке расцветает главное правило в женской дружбе:       За подруг надо уметь радоваться искренне.       А если не выходит — иметь под рукой хорошую выпивку. К счастью, у Сакуры дома есть отменный сакэ, подаренный Цунаде-самой.       Надо просто дотерпеть.