Хуже пламени, яда, самых кошмарных снов.

Хуже пламени, яда, самых кошмарных снов для меня оказался твой уход на покой. И я не знал, где мне брать силы, как жить - знал, что очень буду стараться к тебе поспешить. Наши дети счастливы, у них давно уже дети, и всё это тебе обязательно расскажу я при встрече. Картины твои и все изделия хрустальные мои - давно уже покоятся в каждом небольшом музеи земли. Последние годы, что спешил я к тебе на покой -были пусты и скучны, были лишены слов и мечты, были наполнены только лишь пустотой и тоской- наконец-то открыться только тебе я буду готов. Никто не стал тебя родней, не смог я больше полюбить. Мне ты, дорогая, была любой в мире драгоценности важней. Важней любых чудес и слов, и совершенств в итоге нужней всего на свете, чем смог бы когда-то обладать. Я последние дни совсем не встаю, иссякли из тела все силы, и всё, чем дышу и о чем сейчас я Бога молю - пусть существует « Тот мир», пусть существует и сад и пещеры, и пусть найти там тебя мне выпадет и шанс, и дорога. Я смотрю в потолок, кажется, конец уже скоро. Перед глазами вижу тебя, мы молоды, вся жизнь впереди - я последние вздохи готов и всё другое променять, лишь бы Там мне представился шанс тебя прижать и обнять И если не сможем быть вместе, ты знай, не найду я дорогу -меня устроит и смотреть тебе только в глаза, и идти за тобою. И если ты позабыла меня, и не встретишь на мосту, где весна - прошу, в последний раз покажи, где ты, моя яркая звезда. Хуже пламени, яда, самых кошмарных снов что любил тебя я тихо, молча, что жила ты в моей голове. А мне так хотелось кричать и всему миру показать, как тебя я любил, и как с тобой готов я был мечт… - Его найдут просто вот так: лежащим в постели, перед открытым окном. Он смотрел перед смертью в потолок, на ногах лежит их альбом, а там и фото, и письма, и сухие цветы и кассеты. А у кровати лежала ручка, что с последним вздохом выпала из его рук. И фото всех её картин, и фото её сына, дома, пробник её духов. Вот, чем всегда пах его ежедневник, поймёт его дочь - женские духи, самой любимой женщины, не её матери. Его дочь и сын Лидии вместе найдут и альбом в доме её матери, в котором письма, стихи, фотографии маленькой Ли, сухие цветы и запонки из юности её отца, и фото – старый полароид. На всех фото подобного типа они молоды, влюблены, вместе. Тут море, тут предложение, тут горы, тут его день рождения. Их дети проведут не один день просто читая и разглядывая всё это, пока каждому из них не захочется плакать от боли, что прошли их родители и от того, что вся их жизнь была враньём. Их родители никогда не любили свои пары, а всё, что знали они в детстве и видели – было отражением не их семей, а воспоминаниями о постороннем человеке.Сначала, распирала злость.Потом, они смогли понять, почему родители так старались, чтоб они добились именно тех, кого любят, а не сворачивали с дороги или останавливались. Они знали уже цену этой ошибки и боль такого пути.

***

И вот, сидя в домике своих родителей в горах, который, как оказалось, был их общей собственностью, Михаил и Ли пили горячий кофе, сегодня даже без сахара, смотря в даль, на склон. - ты бы, смогла так жить? – спросил парень, опуская взгляд в кружку. - я бы не смогла и так любить.. – ответит девушка, тихо улыбаясь.

***

Лидию и Михаила похоронят рядом, они разделят и одну плиту, и бетон, и тоску. Каждый год на их могилу будут приносить букет белоснежных белых лилий, в вазе, сделанной когда-то им: хрустальная ваза и золотым напылением сверху, синим дном. И гравировкой - « Навсегда с тобой». В память о любви родителей фабрику Михаила переоборудуют в музей ,« Музей твоего отражения» - в котором будут и картины Лидии, и их письма, и духи, и любимые личные вещи. Через год будет напечатана книга, в которую войдут все их письма друг-другу и стихи – « Говорим о любви».