О боли и разочаровании

Я вижу это через мутное стекло. Как жаль… Я ведь даже не знаю, правда ли это. Так страшно. И за кого страшно тоже не знаю. Но на самом деле я знаю всё. Не вижу так хорошо, как хочу, но всё равно к своему мучительному сожалению, знаю. Пустое место. Долина, в которой ничего никогда не росло. Пространство с тёмным похожим на угарный газ воздухом. Только около сухой жёсткой земли есть полоса непроглядного серого дыма, в котором можно забыться. Тут никого нет и никогда не было. А потом… Я не знаю как именно. Стоило моргнуть и в пустоте появился маленький белый клубочек, плохо видимый из-за поднявшейся песчаной дымки. Когда песок осел, клубочек чихнул и расправив крылья показал себя. Человечек. Маленький хрустальный человечек. Тьма непроглядная для большинства, прикрывала маленький ещё робкий, но яркий светлый огонёк. Ангел осмотрелся, в недоумении ища других, но никого рядом не было. Только разъедающий лёгкие воздух, странный дым у ног и луна. Огромная тусклая, но от того не меняя прекрасная небесная сфера, нежного персикового цвета. Ангел засмотрелся, от восторга махнув большими белыми крыльями. Земля ушла из-под ног. Испугавшийся хрустальный человечек сложил длинные перья, рухнув на землю. Я испуганно бью мутное стекло, не открывая взгляд от персикового огонька, поколебавшегося на малые доли секунды. Конечно, стекло не поддастся. Быть здесь моя единственная учесть. Ангел не видит, как дрогнул свет его сердца. Он смотрит с обидой на свои крылья, растирает ушибленное плечо и возвращает взгляд к луне. Вдруг огонёк разгорается сильнее. Хрустальный человечек встаёт, пару раз на пробу взмахнув крыльями и снова взлетает. Выходит совсем ненадолго. Пара метров вверх и ангел устало возвращается на землю. Огонёк снова становится робким. Я грустно улыбаюсь от ностальгии, лишь затем понимая, что не помню ничего такого о себе. Хрустальный человечек, задыхаясь от усилий, садится на землю, чувствуя как чёрный воздух режет лёгкие на части. Там на луне иначе. Там можно спокойно дышать, там можно летать, там нужно быть. Ангел раз за разом стремится вверх, то и дело падая на землю. Через какое время он поймёт следующий ориентир? Правильный ответ не скоро, как и все. А пока я буду смотреть за этими попытками, то и дело колющими моё собственное сердце, от смеси грустной ностальгии и жалости. Но вот хрустальный человечек осмотрел всё небо и понял, что луна находится на юге. Долгая дорога и тренировка полёта. Теперь можно взлететь выше. Ведь если найти точку, когда луна прям над головой, до неё можно будет добраться? Нет. Я знаю, что нет. Костлявые пальцы на мутном стекле сжимаются от отчаянья. Почему мне всё это знакомо? Ангел нашёл нужное место и огонёк в сердце снова разгорелся надеждой. Напрасной, как скоро узнает он, и как уже знаю я. Ведь, сколько не тренируй крылья, до луны не долетишь. И пройдут годы, прежде чем хрустальный человечек это поймёт. И эти годы я буду сидеть у мутного стекла, разбивая в кровь руки. Только бы ангел не попробовал долететь туда, откуда не сможет вернуться прежним. И мне, наконец, хоть в чём-то повезло. Хрустальный человечек взлетает в очередной попытки дотянуться до тусклой, но такой желанной сферы. Он замечтался и взлетел лишь на метр выше, чем мог себе позволить. Крылья бунтуют, не выдерживая такой нагрузки, и ангел неудачно приземляется на руку. Один из пальцев разбивается на осколки, оставшись где-то на земле, в сером тумане. Хрустальный человечек смотрит на свою руку, понимая чем могли закончиться его попытки. Ангелы не бессмертны. Он смотрит на себя, понимая что пропитался тёмным воздухом, и наконец, оглядывает крылья. Хрустальный человечек и раньше замечал эти чёрные перья, но их было меньше. Кисть с четырьмя пальцами касается крыла и больные перья отпадают, утопая в непроглядном тумане. Ангел вскрикивает, отдёргивая руку и с ужасом смотря на поредевшие линии перьев. Ему в голову приходит страшная мысль. Хрустальный человечек дёргается и видит второе крыло с ещё не упавшими чёрными линиями. Ангел снова взлетает и, смотря вниз, видит скользящие по ядовитому воздуху, тёмные перья. Ему ведь взлететь было труднее. Да и сейчас в воздухе, держатся сложнее. В туман одна за одной падают стеклянные слёзы. Хрустальный человечек садится, судорожно ища в тумане чёрные линии. Их нет. Их нигде нет! Огонёк меркнет, рискуя потухнуть от малейшего дуновения. Почему я должна видеть всё это? Я не хочу! Я… Приходится напомнить себе, что будет дальше. Пусть я и не знаю точно, но мне нужно дождаться его появления. Ангел в отчаянье склоняется над землёй, погружаясь на половину в витающий туман. Уровень серого дыма повышается. Крылья разогнали туман в стороны и сейчас серость жадно возвращает свои владения. Хрустальный человечек замирает, поняв, что в груди больше не жжёт. Туман не похож на тёмный воздух. Он не разъедает лёгкие. Ангел в отчаянье ложится на землю. Туман постепенно закрывает обзор и вот уже невозможно увидеть такую желанную луну. Нет искушения и соблазна. Есть лишь пустота. Ангел расслабляет крылья и засыпает. Я отворачиваюсь от стекла. Больше там ничего не изменится. Вокруг царит тишина. Отчаянная звонка тишина. Ведь безмолвие и бездействие, куда разумней бессмысленных попыток достичь невозможного. Я чувствую, как по щекам текут слёзы. Они успеют высохнуть. Пройдёт много лет, прежде чем туман разойдётся под неровными шагами другого хрустального человека. Его невидно из-за плаща, полы которого волочатся по земле и давно посерели от скопившегося на них слоя пыли. Только голова покрытая трещинами светилась от яркого, озаряющего округу огня. Разбитая фигура склонилась около плохо видимого и почти полностью угасшего огонька ангела. Зачем гореть, если освещать непроглядный туман, не решится даже пожар? Светящейся странник дёрнул край плаща, разгоняя серость. Ангел лежал на земле с наполовину пустыми крыльями. В местах, где белые перья полностью исчезли, виднелись чистые слегка голубоватые кости, светлого пастельного оттенка. Разбитая фигура осмотрела фарфоровые части крыльев и с облегчением выдохнула. — Я успел, — хрипло прошептал странник и согнулся в кашле. Ангел дёрнулся, мгновенно вскочив и отчаянно ища, отползающий от плаща незнакомца, туман. — Что ты…? — попытался спросить ангел. — Идём. Перебил его странник и, схватив за плечо, поволок за собой. Ангел задыхался в теперь непривычно болезненном чёрном воздухе и непонимающе смотрел на светящуюся то и дело хромающую фигуру. — Куда? И зачем? Морщась от боли в лёгких спрашивал хрустальный человечек, но странник молчал. Они уходили всё дальше на север отдаляясь от такой прекрасной луны. Ангел забился и наконец, вырвался из светящихся рук незнакомца. — Оставь меня! Я не долечу до луны. Так зачем куда-то идти? Зачем что-либо делать? Зачем ты разбудил меня ото сна? Зачем вытянул из серого тумана? — Тебе есть куда потратить свои крылья. Коротко ответил странник и снова поволок хрустального человечка на север. Воздух нещадно резал лёгкие, а глаза были устремлены к отдаляющейся луне. Но вот светящаяся фигура застыла. — Лети. Ангел непонимающе обернулся и увидел, что в небе не высоко над землёй парит остров. И там не было чёрного воздуха. Хрустальный человек дёрнулся вверх и, покинув чёрную зону, вдохнул полной грудью. Тут можно было дышать без боли. Остров во всём отличался от нижнего мира. Тут росли деревья, трава, пели птицы и не было серого тумана. А ещё отсюда нельзя было увидеть луну. Странное место. Остров не светился и не манил, но давал возможность быть живым и не испытывать страдания. Ангел, продолжая отчаянно махать, почти разучившимися летать крыльями, спустился к земле, застыв в метре от чёрной зоны. Странник стоял и смотрел на него странным взглядом. — Зачем ты привёл меня сюда? — подумав, спросил хрустальный человечек. — Чтобы ты не пытался долететь до луны, — спокойно ответил хриплый голос. — Но на луне лучше, чем здесь, — возмутился ангел. — До неё невозможно долететь, — уверенно заявила светящаяся фигура. — Откуда ты знаешь? Может я бы смог! — обиженно прокричал хрустальный человек. — Если даже я не смог, то, таким как ты, точно ничего не светит, — печально улыбнувшись, прокашлял странник. — Будто ты пытался! — Пытался, — почти шёпотом произнёс хриплый голос. Светящаяся фигура зашевелилась и скинула плащ. Серый туман испуганно отшатнулся от горящего изнутри фарфора. Странник раза в два больше ангела, но при этом совсем на него не похож. Всё тело покрывали трещины, так и норовившие разойдись, создав груду осколков. Одна из ступней давно отвалилась и при ходьбе упиралась в землю несколькими выпирающими краями, такими острыми, что даже жёсткая почва долины прорезалась на несколько дюймов. Ангел вспомнил, как отчаянно незнакомец хромал и вздрогнул. Правой руки, как и в сумме плеча у светящейся фигуры не было. Казалось треть тела исчезла и шея вот-вот оторвётся, имея так мало опоры. На фоне горящего ярким пожаром огня выделялась грустная улыбка. Хрустальный человечек хотел что-то сказать, но смог лишь открыть рот. Ведь странник, наконец, раскрыл крылья. Чёрные фарфоровые кости растянулись на полнеба. Абсолютно пустые потрескавшиеся ветви, без единого намёка на перья. Одно из крыльев было сломано, торча осколками почерневшего даже внутри фарфора. Ангел обернулся к своим, маленьким, но полностью белым крыльям, с целыми светлыми костями. — Почему они такие? — наконец спросил хрустальный человечек. — Потому что ты не падал, так как я. Потому что ты не дышал чёрным воздухом проматывая положенные тебе года. Потому что ты ещё можешь летать, — спокойно и одновременно отчаянно печально проговорила горящая фигура. — Ты никогда не поднимался на этот остров? — чуть успокоившись, спросил ангел. — Поднимался и не раз. Там прекрасно. Конечно, это не сравниться с луной, но на острове хотя бы можно быть, — чуть радостней улыбнулся странник. — Тогда почему у тебя такие крылья? — Потому что я вернулся в чёрный воздух и привёл к островам десятки ангелов. — Зачем, если теперь ты сам не можешь туда долететь? — Потому что я всё равно не могу там быть. Мне плохо от того, что есть такие, как ты. Которые лежат в тумане и теряют от отчаянья крылья. — Но тогда ты должен ненавидеть меня, ведь я знаю, что есть те, кто страдают и не собираюсь их спасать. Я останусь здесь, — непонимающе заметил хрустальный человек. — Если бы я хотел сделать тебя, похожим на себя, не приводил бы тебя сюда с целыми крыльями. Но я не хочу, чтобы ты страдал так же как я, — с грустной улыбкой проговорила горящая фигура. — Тогда ты должен меня ненавидеть. — Я ненавижу тебя. Но в то же время и люблю. Ты похож на меня. На того меня, что ещё не знал правду. Скажи, ты всё ещё хочешь долететь до луны? — ангел посмотрел на отсутствующую руку и сломанные чёрные кости странника и помотал головой. — Нет. И быть, таким как ты, я не хочу, — уверенно решил хрустальный человек — Тогда отдай мне огонёк. Он нужен, чтобы освещать мрак. Тебе он больше не понадобится. На острове всегда светло. В сторону юга тебе лучше не идти. А вот мне ещё много придётся бродить по этим мрачным пустыням, — светящаяся фигура вдруг сжалась в очередном приступе кашля и ангел увидел, как в серый туман падают обугленные багровые осколки хрусталя. — Через сколько ты сгоришь? — почему-то шёпотом спросил хрустальный человек. — Скоро. Ещё два таких похода за мечтателями и всё, но это моя судьба. Я знал, что долго не проживу. — И ты всё равно хочешь забрать ещё и мой огонёк? — Да. Иначе я могу не найти кого-то в этом дурацком сером тумане. Или найду слишком поздно, — прохрипел странник. Хрустальный человек достал из груди тусклую свечку и посмотрел на неё взглядом, которым смотрел на луну. На секунду захотелось вернуться на юг и попробовать снова взлететь, но одного взгляда на горящую фигуру, хватило, чтобы развеять мечты. Ангел опустился ещё ближе к земле и отдал огонёк в единственную руку странника. Пламя поглотило свечку, вспыхнув ещё ярче. Незнакомец сложил крылья, надел плащ и растворился во мраке. Хрустальный человек опустился на зелёную траву такого живого острова и посмотрел в небо. Точно ли до луны нельзя долететь? Я снова смотрю на одинокого ангела. Я с самого начала знала что произойдёт. И сейчас узнала другое. То, что мне надо было делать. Делать в своей жизни. Стекло окончательно теряет прозрачность, а в ушах звучит щебетание птиц. Это лишь сон. Я просыпаюсь в своей кровати и судорожно осматриваюсь. Телефон на весь дом кричит в попытках разбудить если не моё сознание, то хотя бы сочувствие к тем, кому вставать к третьей паре. Я выключаю птичий щебет и вижу сообщение «Придёшь ко второй на астрономию? Если да, то я с тобой)». Смотрю на непрозрачные пальцы и две целые не потрескавшиеся руки. Через несколько минут контакт «Зайчонок» получит короткий ответ «Иду».