Самый теплый день в феврале

Февраль в этом году выдался особенно холодным. Мороз рисовал на окнах замысловатые узоры, а снег за ночь покрыл толстым слоем землю, отчего казалось, что за пределами дома нет ничего кроме белого, переливающегося на ярком зимнем солнце, бескрайнего моря. Быть бы в такой замечательный день умиротворяющей тишине и беспечному спокойствию, но нет! В доме, что недалеко от мощного витиеватого дуба толщиной в три обхвата, раздался голос, от которого ворон вспорхнул с ветки молодого деревца, опрокидывая залежавшийся снег. Но откуда же взяться ворону зимой? — Эрен, титан тебя подери, я просила купить два килограмма мандаринов, килограмм бананов, сахар и зелёный чай! А ты что принёс? Два апельсина, килограмм огурцов, лимон и соль. Чай, молодец, купил, но чёрный! — отчитывала Мариан брата, словно тому не было и десяти. — А я то причём? Ты дала мне список, я по нему и купил! — он вытащил из кармана помятую бумажку. Мариан с видом крайней серьёзности взяла и разгладив её вчиталась. Не прошло и пол мгновения, как раздался звонкий смех. — Ты переворачивать лист не пробовал? — она сунула ему в лицо список правильной стороной. — Я взяла эту бумажку, потому что другую не нашла, для тебя, идиота, специально зачеркнула, ты что не видишь крестик? Да и чёрного чая здесь всё равно нет! — Да твои каракули как будто разобрать можно, — фыркнул Эрен, предпринимая попытки оправдаться, хотя уши предательски покраснели. Его, почти 30-ти летнего мужчину отчитывали как нашкодившего первоклассника. Мариан приложила ладонь ко лбу и тяжело вздохнула. — Сейчас берёшь ноги в руки и марш обратно в магазин! Пока мама не верну... Привет, мам, — улыбнулась Мариан, в миг изменившись в лице, как только входная дверь открылась. Эрен всегда удивлялся, как сестра легко умела переходить от гнева к искренней улыбке. «Лицедейка» — хмыкнул про себя Эрен, но тоже улыбнулся. — Привет, а что вы тут... — Микаса не успела договорить, взгляд невольно зацепился за гирлянды и праздничную мишуру, что весела в коридоре и видимо по всему дому. Мариан бросила недовольный взгляд на отца, вновь проявив чудеса смены настроения. — Я задерживал её все возможное время, — просто пожал плечами Леви, снимая пальто. Мариан совсем поникла. — Почему все всегда идёт не по плану? — задала она сама себе риторический вопрос. — Мам, а цветочки куда ставить, — в коридоре появился мальчишка, а точнее пышный букет белоснежных пионов на ножках. — Гедеон Гарет Аккерман, ты то хоть мать не подставляй, — сказала она с укором и полной серьёзности тоном. — Мариан Мишель Аккерман, не ори на моего внука, — строго наказала Микаса, однако в голосе явно слышался смех. Не успела Мариан возразить, что, вообще-то она ещё не начинала кричать, как дверь вновь распахнулась. — Всем привет. Мариша как всегда на взводе, — с порога отметил Фарлан с доброй привычной усмешкой, — мы не вовремя, Изабо, — он слегка пихнул сестру в бок, на что та мило рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Так, что здесь происходит? — спросила Микаса, недоумевающе переводя взгляд с одних детей на других. — С днем рождения, мамочка, — сказала Мариан, виновато улыбаясь. — Да-да, с днем рождения, бабуля, я тебе во-о-от такой букет дарю, правда красивый, — Гедеон чуть не споткнулся, пока шёл к Микасе, весь обзор загораживали пионы, однако, когда Эрен хотел ему помочь, то тот ловко уклонился. — Ты ж моё солнышко, спасибо, действительно очень красиво! — сказала Микаса принимая букет. — Где же вы взяли такую прелесть зимой? — Ну, есть некоторые способы, — улыбнулся Фарлан и поцеловал маму в щеку. — Эй-эй, в очередь! — взвилась Мариан, в шутку отталкивая брата от Микасы и сама звонко чмокнула её в щеку. — Я первая, а ты вообще четвёртый! — она фыркнула, ставя руки в боки и смотря на брата с лукавой улыбкой. Хоть он и был младшим, однако превышал Мариан ростом почти в полторы головы. — Зато какой четвёртый, — подмигнул он сестре, делая голосом акцент на слове «какой» и взлохматил её волосы, как бы показывая свое превосходство. Мариан наиграно отвернулась, но на самом деле скрывая широкую улыбку. — Ну вот вы опять ссоритесь из-за мамы, а папа у нас не целованный совсем, — сказала Изабель и обняла отца, целуя в щеку. Она помогла Леви снять обувь, не замечая возражений и ворчания по типу: «Я не настолько старый!». Она давно не была дома и равно соскучилась по всем, однако к маме в данный момент можно было даже не пытаться подойти. Эрен же, как всегда, стоял в стороне, он сохранил эту привычку ещё с детства. Когда остальные делили маму, он всегда пережидал момент, а когда все успокаивались и уходили заниматься своими делами, то пользовался затишьем и проводил с ней столько времени, сколько хотел. Когда Гедеон решил принять участие в общей делёжке, ему виделась всё происходящее забавной игрой, то Эрен мягко остановил его и что-то шепнул на ухо. Гедеон улыбнулся и встал рядом с дядей, наблюдая за сценой. — Сколько вам уже лет, а все те же дети, — хихикнула Микаса, беря под руки и дочь, и сына. — Она первая начала, — Фарлан указал на Мариан. — Молчи, белобрысик, — ехидно усмехнулась она. — Ма-а-ам, она опять обязывается, — Фарлан обнял Микасу и показал сестре язык. Мариан же не растерялась и начала щекотать брата, тогда он выпустил маму и начал убегать от Мариан крича: «Это запрещённый приём!». Когда они скрылись в гостиной, то Микаса уже не смогла сдерживаться и засмеялась, в общем то, как и все, кто остался в коридоре. Возраст ведь действительно всего лишь условность, когда дети вновь оказываются в отчем доме, то сами того не замечая становятся настоящими, без лишней серьёзности, официальности и присущего должностям пафоса. Когда два основных препятствия сами себя устранили, Эрен подошёл к Микасе и скромно приобнял, поздравляя. Изабель взяла отца под руку и сказала, обращаясь к маме. — Все подарки после тортика. — Вы для меня самый большой подарок, — сказала Микаса, смахивая с ресниц едва проступившие слёзы и обнимая дочь, по которой очень соскучилась, ведь Изабель из-за работы не могла приехать к родителям в гости почти год. Эрен посадил Гедеона на спину и сказал: — Три. Два. Один. В зале раздался глухой удар, как будто что-то массивное свалилось на пол. Гедеон засмеялся, уткнувшись дяде в плече. — Тут два варианта, и я не знаю какой лучше, — сказал Эрен и первым вошёл в гостиную, а за ним следовали все остальные. Оказалось, что ни один из предполагаемых вариантов себя не оправдал: на полу под столом навзничь валялся Фарлан, а Мариан поднималась, потирая лоб, рядом. — Я помер, — поднял руку Фарлан и тут же опустил. — Один-один, — усмехнулась Мариан, расправляя рубашку. — Что у вас тут произошло? — обеспокоенно воскликнула Микаса, оглядываясь. Следов грандиозного побоища не было видно, однако обе жертвы очевидны. — Я пытался убежать от неё под столом и ударился спиной, чуть не перевернув стол, а она лбом вписалась в шкаф. Микаса ахнула. — Да мы не сильно, мам, — тут же начала успокаивать её Мариан. — Всё в порядке. — Это у тебя в порядке, потому что если голова болит, значит в ней что-то есть, а вот если не болит... — Так, сейчас я пойду кого-то добивать! Мариан бросила испепеляющий взгляд на Фарлана. Он слабо поднял голову, сложил руки на груди и опустил её обратно, закрыв глаза. — Родного брата не щадит. Мариша, ты просто страшная женщина! — А ну-ка, повтори, — Мариан прошла к столу и, взяв Фарлана за руки, принялась вытаскивать из-под стола. — И так каждый раз... — обречённо сказал Эрен, а Изабель лишь покачала головой. На фоне происходящей экзекуции Микаса начала поднимать свалившееся в результате встречи стола и спины Фарлана, чашки. Однако Изабель усадила ей и папу за стол, взяла с собой племянника и принялась хлопотать, заканчивая приготовления. — Я же говорила, что не хочу устраивать праздника в этом году, — сказал Микаса обращаясь к Эрену. — Мам, перестань, разве мы не поняли, что ты просто не хочешь, чтобы мы приезжали? — Что? Нет, Эрен, я очень хочу, чтобы вы приезжали! Эрен потёр затылок. — Я не так выразился. В общем мы всегда будем праздновать твой день рождения, и ты нас не остановишь. Точка. — Но Фарлан, Изабель, да и тебе пришлось ехать из далека... Не удобно же... — Неудобно штаны через голову надевать, — послышалось сзади и Фарлан поцеловал Микасу в макушку, а Мариан села напротив, рядом с Эреном. — Да, мам, всё нам удобно, — улыбнулся Эрен. — Мы все решили остаться на ночь, а завтра пойдём в парк, прогуляемся все вместе, сходим в фотоателье. Микаса, кажется, потеряла дар речи. В этот момент погас свет и в дверном проёме появилась Изабель с большим тортом в руках, усеянном множеством свечек. Послышалось тихое, на распев: «С днём рождения! С днём рождения! С днём рожденья тебя!» Когда свечи были успешно затушены, а свет вновь появился. Эрен выстрелил из хлопушки и множество маленьких блестящих кружочков посыпались, словно снег. У многих до конца вечера конфетти так и остались блестеть в волосах. Гедеон, что помогал Изабель, теперь устроился на коленях у Эрена, потому что ему было неудобно сидеть на отдельном стуле, ведь пока он был довольно мал ростом. Когда радостные возгласы смолкли, то Микаса внезапно застыла. — А где же Саша? — спросила она. Все замолчали, после короткой паузы ответила Мариан. Было видно, что дети по возможности надеялись избежать этого вопроса. — Её положили в больницу на сохранение. — Ох, уже? — заволновалась Микаса. Все того и боялись, поэтому не спешили говорить маме о Саше. Микаса всегда слишком переживала даже по самым незначительным поводам, особенно в последнее время. И тревожить её волнениями в праздничный вечер никому не хотелось. — Мамочка, не переживай, всё с ней хорошо, — обняла её Изабель, — я вчера узнавала. Беспокоится не о чем. Там наши хорошие знакомые за ней проследят, ты же знаешь. Но Микасу уже было не переубедить. — А почему она не позвонила? — Возможно там... — Мариан не успела договорить, кто-то постучал в дверь, после чего в коридор вошли, все забыли закрыть входную дверь за общей суматохой.  Буквально через мгновение в дверях гостиной появилась Саша, поразив всем присутствующих. — Ты что из больницы сбежала? — вздёрнул брови Фарлан, в принципе, он бы этому не удивился. — Нет, отпросилась, — весело заявила Саша и скинула пальто. Округлившийся живот говорил сам за себя. — Сашенька, — распахнула глаза Микаса и встала из-за стола, — разве можно... а вдруг что? Саша обняла маму и расцеловала в обе щёки. — Не переживай, мне сказали, что только через неделю рожать. — Ты так и не сказала кто будет? — напомнил Леви. — А вот не скажу. Сюрприз! Когда все наконец-то уселись, Изабель принесла чай, который предусмотрительно купила, на всякий случай, и не прогадала. Мариан пихнула Эрена в бок, мол, учись как надо. Но при этом добро улыбнулась и Эрен лишь иронично изогнул брови. Заваривать чай всегда доверяли именно Изабель, это уже вошло в традицию, потому что больше никто из четы Аккерман (кроме самого Леви) не обладал такой аккуратностью и твёрдостью движений, внимательностью и серьёзным подходом даже к самому незначительному делу. Изабель в большей степени из всех унаследовала перфекционизм отца. Когда чай дымился в кружках, а торт ждал своего часа на тарелках, Леви поднялся. — Микаса, я не умею говорить длинных пожеланий или красивых слов, собственно, ты это и так знаешь, — улыбнулся он жене. — Однако, я бы хотел сказать тебе спасибо за то, что подарила мне прекрасных детей, за твою нежную улыбку, за поддержку и понимание. Седина тебе к лицу. Ты прекрасна и я люблю тебя. Микаса всё это время неотрывно смотрела на Леви. Она внезапно почувствовала себя вновь 16-ти летней и вспыхнула. Леви поцеловал Микасу и дети радостно захлопали. — Так, я тоже хочу сказать! — на этот раз встала Мариан. — Мамочка, прости нас за боль, которую мы когда-либо причинили тебе своим непослушанием или резким словом, прости что мы ссорились друг с другом, — она многозначительно посмотрела на Фарлана, — прости, что, может быть в чём-то разочаровывали тебя. Ты самая прекрасная мама, добрая, чуткая, заботливая и мудра, мы тебя все очень любим! Долгих лет жизни вам с папой и пусть больше никогда печаль не трогает твоё сердце. И чтобы мы ещё много раз собирались за этим столом все вместе! Остальные дети подтвердили её слова, а Саша, что сидела слева от Микасы обняла её, положив голову на плечо. Последним слово взял Гедеон. Он что-то шепнул маме и она подняла его, поставив на стул. — Бабуля, я тебя очень люблю. Ты не даёшь маме меня обижать и бить дядю Фарлана и дядю Эрена, и... — он осёкся, поняв, что Мариан сейчас взглядом просверлит в нём дырку, однако сразу нашёлся с продолжением. — А ещё мы тебя все любим. Всё. Гедеон покраснел от смущения, потому что в раз почувствовал слишком большую ответственность, держа слово перед такой толпой. Все по-доброму рассмеялись, одна Микаса умилительно улыбнулась. Все сказанные сегодня слова тронули самые сокровенные уголки её души. — Это когда я тебя обижала? — шепнула Мариан на ухо сыну. — Ну ты заставляешь меня есть не вкусную кашу, а ещё запрещаешь гулять пока я не выучу уроки... — начал оправдываться Гедеон. — Ладно, это мы с тобой потом обсудим, — сказала она деланно прохладным тоном, однако поцеловала сына в лоб. — Эй, я большой уже, — фыркнул он, жмурясь и вырываясь. — И правда, Мариша, он уже солдат, смотри какой, — Эрен подхватил Гедеона и посадил на колени. Мариан покачала головой и слабо улыбнулась. — Ты мне так сына совсем разбалуешь, — прошептала она. — Не разбалую, — усмехнулся Эрен и приобнял сестру за плечо, Мариан не стала сопротивляться. Всё-таки хорошо быть в кругу родных людей. Кажется, что все невзгоды где-то далеко-далеко и твой уютный маленький домик, укрытый белоснежным покрывалом недоступен для внешней бури и любых напастей. Здесь царит лишь мир, покой и радость. — Пап, ты как себя чувствуешь? — обратилась Изабель к Леви, что сидела от него справа. — Хорошо, — как всегда, немногословно отозвался он и отпил чай. — Ма-а-ам, — красноречиво протянула Изабель. — Он действительно последнее время лучше себя чувствует, — сказала Микаса. — Ладно, — всё-таки успокоилась Изабель, но всё же изредка поглядывала на отца, стараясь уличить его в притворстве. С ним всегда было трудно. Гордый и строптивый он никогда не признается, что чувствует себя плохо или что у него что-то болит! Оставшийся вечер прошёл в разговорах о работе, службе, предстоящем лете. О прошлом и будущем. О том, что Гедеон через четыре года пойдёт в кадетский корпус, сам он поскорее хочет туда попасть, а вот по Мариан видно волнение, хоть она и пытается его скрыть. Фарлан рассказывает о новых открытиях в вирусологии, Эрен о растущем военном потенциале Парадиза и что теперь их остров не представляет собой лёгкую добычу, какой был всего 30 лет назад. Конечно, человечество воюет всю свою историю, уж так заведено. Как говаривал один главнокомандующий: мир между людьми возможен только в том случае, если на земле останется один человек, ибо даже двое найдут причину для ссоры. Благодаря большому вкладу старого поколения, которое помнит историю своего народа и то, какой ценой досталась им свобода, Парадиз теперь не уступает Марли. Хрупкий, но всё же мир даёт надежду на счастливое будущее. А сейчас всё что нужно для счастья — это надежда на завтрашний день. Голоса умолкли один за другим. — Мам, ты чего плачешь? — спросила Мариан опешив. Микаса и не заметила, как по щекам текли слёзы. Наверное потому, что они были не от боли, не от печали и не от грусти, это были слёзы радости. Такие, что бывает стыдно показать, но улича подходящий момент они всё же находят выход, независимо от желания человека. Микаса стёрла блестящее дорожки тыльной стороной ладони и улыбнулась. — Как же вы выросли, дорогие, и как же я рада... Саша сфотографировала всех на память и с торжеством преподнесла свой подарок: обширная статься занимала три газетные страницы и повествовала о жизни двух самых сильных воинов человечества — Леви и Микасы Аккерман. На утро, оказалось, что ждать неделю не придётся и в тот же день, к обеду, Саша разродилась здоровой пухлой девочкой с большими голубыми глазами. Её назвали Микасой, в честь бабушки. Когда Микаса узнала об этом, то снова не смогла сдержать слёз. Вновь и вновь она убеждалась в истинности своих некогда сказанных слов: жизнь жестока, но так прекрасна!