Глава 8

Город пах зеленью. Почувствовать это в Москве редко удавалось, но сейчас повсюду косили свежую молоденькую траву, изумрудные облака первой листвы опушили кусты и деревья, на клумбах распустились тюльпаны. Сирень ещё только набирала цвет, но те участки газона, где не успели пройтись косилки, были усыпаны жизнерадостными одуванчиками. Я могла бы всю жизнь сидеть вот так на качелях с Ксюшей, есть ореховое мороженое и разглядывать прохожих. В солнечный воскресный день на улицу, казалось, вышел весь район. Люди гуляли с детьми, собаками, семьями, поодиночке, мимо то и дело пролетали ребята на скейтах, самокатах или велосипедах, многие из них были из нашей школы. К парочкам нашего возраста мы присматривались особенно внимательно, а когда кого-нибудь узнавали, с любопытством обсуждали их. — Смотри! — Ксюша ткнула меня в бок и покосилась через плечо. Я обернулась. К нам приближались Марго, Ника и Лена Колпакова. — Чего им надо? — прошипела Ксюша. — Почему я должна видеть их в воскресенье? Ответить я не успела. Девчонки поравнялись с качелями. — Приве-е-ет! — Лена широко заулыбалась, словно безумно рада неожиданной встрече. — А что вы тут делаете? — воскликнула Ника, разве что не кинувшись нам на шею. — Привет, — натянув такие же притворные улыбки, отозвались мы. — Гуляем, — сказала я. — А вы? — Тоже гуляем, — ответила Ника. — Мы сейчас Мартова видели, — сообщила Лена, — он у себя во дворе в футбол играет. — Очень за него рада, — я наблюдала за выражением лица Марго, которой улыбка давалась с большим трудом. Маргарита была чёрненькая, кудрявая и голубоглазая. Она начёсывала свои кудряшки наподобие афро, одевалась в стиле хип-хоперши из Бруклина, а материлась, как сантехник из Жулебино. Её мама работала в «Смешных ценах» на соседней улице и жила с их водителем в его квартире, поэтому Марго постоянно водила к себе компании, а Лу даже оставляла ночевать. — Вы чего одни? — как бы невзначай поинтересовалась Ксюша. — Где ваши парни? Паша? Лу? — Они не смогли, — щурясь от солнца, Ника развела руками. Из троих она, пожалуй, самая невзрачная. Рыжеватая, бледная, почти не накрашенная, безвкусно одетая и немодная. Однако Марго приходилось мириться с её обществом, потому что Проскурин был лучшим другом Лу. — Жаль, — сказала Ксюша, слегка раскачивая качели, — погода классная. Разговаривать было не о чем, но они всё равно стояли перед нами. — Есть какие-нибудь мысли по поводу того, кто взломал странички? — наконец произнесла Марго. — Вообще нет, — ответила я, — мы сами прикидывали, но ничего не придумали. — А твой брат не знает? — Марго пытливо посмотрела на Ксюшу. — Это ведь точно кто-то из ашек. Недоделанные, блин, хакеры. — Не знает. — И не догадывается? — уточнила Лена. — Послушай, — меня начал напрягать этот допрос, — мы тоже попали, поэтому можешь быть уверена, что спрашивали его с пристрастием. — Да, вы тоже! — Марго недобро нахмурилась. — Как раз хотела предупредить. Она медленно перевела взгляд на Ксюшу. — И не думайте к Лу лезть, ясно? Замечу что-то такое, обеим волосы повыдираю. — Что? — от возмущения Ксюша перестала дышать. — Можешь не волноваться, — фыркнула я, — нас бэушные экземпляры не интересуют. — Меня интересуют! — Ксюшина улыбка напоминала оскал. — Пока ты не сказала, я об этом и не думала. Но теперь как вызов получила. Марго резко шагнула вперёд. — Я предупредила и не шучу. Ксюша спрыгнула с качелей ей навстречу. Пришлось последовать за ней и, подхватив под локоть, увести в сторону, прежде чем произошло столкновение. — Пока, — крикнула нам вслед Ника. — Угрожать она мне ещё будет, коза, — возмущалась Ксюша, пока мы шли в ТЦ. — Теперь нарочно возьму и отобью его у неё. — Не дури! К чему сейчас ещё и эти проблемы? — К тому, что жить нужно сейчас. И если хочешь что-то сделать, то тоже сейчас, чтобы потом не кусать локти, что не решилась. Я хотела влюбиться в Лу, вот и влюблюсь. — Ты же вроде пообещала мне, что не будешь с ним связываться? — Пообещала. Но Марго меня выбесила. В понедельник математика была третьим уроком и я, прижавшись плечом к такой же нахохлившейся и полусонной Ксюше, пригрелась. У доски Веня Шалаев делал доклад о ярких фигурах в мире математики. Иван Сергеевич дал это задание тем, кто хотел закрепить пятёрку. Мы с Ксюшей, разумеется, в этот список не попали, поэтому не готовились и своей очереди не ждали. Веня вещал о неком Абрахаме де Муавре, который при помощи арифметической прогрессии вычислил дату своей смерти. Никогда прежде слово «смерть» меня не пугало и не вызывало каких-то особенных чувств. Ну смерть и смерть, чего тут такого? С её упоминанием сталкиваешься по сто раз на дню: на уроках литературы, истории, биологии, в интернете, кино и книгах. Необратимое прекращение жизнедеятельности организма — не более. Однако в тот момент, когда Веня произнёс это слово, я вдруг ощутила нечто похожее на удар током. Мощную болезненную вспышку тревожного беспокойства, настолько сильную, что показалось, будто ещё секунда — и я отключусь. Резко вздрогнув, я откинулась на спинку стула. Меня окатил жар. — Что случилось? — шумно вскинулась Ксюша. Убрала с моего лица густую завесу волос и потрясла за руку. Проскурин с Лу обернулись, а математик обеспокоенно подошёл к нашей парте. — Алиса, тебе нехорошо? — Можно выйти? — прошептала я, всё ещё чувствуя заложенность в ушах. — Конечно, — Иван Сергеевич испуганно кивнул, — ты уверена, что тебе не нужна помощь? — Я помогу! — Тут же вскочив, Ксюша быстро покидала наши с ней вещи в свой рюкзак и вытащила меня в коридор, как только дверь класса за нами закрылась, я сползла по стене вниз. Подруга опустилась рядом на корточки. — Что? Живот болит? — Нет. — А что? — Кажется, это опять. — Что это? — То самое! — Я многозначительно посмотрела в её прекрасные, густо накрашенные чёрной тушью миндалевидные глаза, и они со страхом распахнулись. — То самое? — Да. И очень сильно. Неожиданно. Как будто на кнопку нажали. — Может, ты о чем-то таком думала? — Вообще нет. Я просто слушала Шалаева, вот и всё. — Ты уверена, что это оно? — А ты? Ты ничего не почувствовала? Не заметила? — Не-а, — Ксюша помотала головой, отчего аромат её мускусных духов окутал меня облаком, по её собственному определению, «лунного тепла». — Ладно, — я протянула руку, и она помогла мне встать. — Может, и в самом деле колики или приступ гастрита. Нужно что-нибудь съесть. Мы молча спустились на первый этаж и пошли в столовую. Там было тепло, светло и в отсутствие голодной толпы учеников даже уютно. За дальним столиком завтракала физичка. Объяснив поварихе, что у меня случился голодный обморок и мне срочно нужно повысить сахар, Ксюша взяла нам по стакану горячего чая, две булочки с изюмом и плитку шоколада с орехами. — Лучше? — Подруга дождалась, пока я съем половину булочки. — Ты меня так напугала, на тебе лица не было. — Лучше, — подтвердила я, прислушиваясь, как приятно растекается по желудку горячий чай. — Но всё равно неприятный осадок остался, как после дурного сна. Да ты и сама наверняка знаешь, как это бывает. Ксюша недовольно передёрнула плечами и пробубнила с набитым ртом: — Я всё забыла. Напрочь. И вспоминать не собираюсь. — Думаешь, я собиралась? — Хорошо, — подавшись вперёд, она облокотилась об стол, — Хочешь поговорить об этом? Мы всегда нарочно использовали эту классическую псевдоэтичную фразу психологических подкатов, чтобы разрядить обстановку и посмеяться, но сейчас было не до шуток. — Да! Хочу, потому что боюсь! — Чего боишься? — Что может произойти плохое. — Что например? — Ты же понимаешь, что я не знаю точно. Только чувствую. — Смерть? — произнесла Ксюша страшное слово. — Тебя же этим Веня напугал? — Предположим. — В этом нет ничего удивительного. Его брат застрелился и явился к тебе во сне, приглашая сыграть в ужасную игру. Он был участником группы смерти. И то, что сам Веня вызывает у тебя такие ассоциации, естественно. Тут необязательно обладать сверхспособностями, чтобы почувствовать дискомфорт. — Дискомфорт? — Мне не понравилось, как она это сказала. — Ты говоришь, как какой-нибудь дурацкий психолог, словно у тебя самой этого не бывает! —Потому что последнее, что мне сейчас нужно, — это повышенная тревожность и паранойя. — Ты ведь тоже это чувствуешь, правда? — с надеждой спросила я. Мне казалось, ещё немного — и Ксюша оттает. Мы с ней обнимемся и обсудим всё как в прежние времена. До того пока не решили, что не хотим ничего знать. Но этого не произошло. — Первое правило никто не отменял, — сухо произнесла она. Я задумалась. Снова приоткрывать дверь и впускать это в свою жизнь никак нельзя. А первое правило закрытых дверей гласило: «Немедленно забудь». Всё, что вспыхивало внутри тебя красной лампочкой, требовалось срочно погасить. Любыми силами выкинуть из головы, не возвращаться, не прокручивать заново переживания, не цепляться за ниточки интуитивных смыслов и не ступать на эту тёмную, скрытую от разума территорию. — Давай просто проверим Веню? — предложила я, чувствуя, что упёрлась в стену её упрямства. — Проверим на что? — Просто проверим. — Как Ершова и Рощина? — хитрый блеск в её глазах тут же подкупил меня, вызвав улыбку. — Нет, только не так. Может, позовём его в кино или просто погуляем? — Хорошо. У меня есть идея: мы напросимся к нему в гости. Веня был самым очаровательным мальчиком из наших двух классов. Милый, улыбчивый, добрый и абсолютно фриковый. Он красил волосы в яркие цвета, а ногти покрывал чёрным лаком. Носил в обоих ушах серёжки, и девочки его не интересовали, впрочем, как и парни. По крайней мере мы ничего об этом не знали. Он жил в своём геймерско-анимешном мире, увлекался косплеем, участвовал в фестивалях, имел аккаунт на «Патреоне» и даже что-то на нём зарабатывал. Теоретически Веня мог быть в меня влюблён, но в это верилось слабо, слишком уж тщательно он поддерживал свой андрогинный образ и, казалось, любил исключительно самого себя и то в основном на фото. Квартира Шалаева находилась на последнем этаже шестнадцатиэтажки и напоминала студию. Его мама была интерьерным дизайнером, и поэтому каждая из трёх комнат у них напоминала картинку из мебельного каталога. — Всё-таки лучше было вам сначала подготовиться, — всю дорогу от школы Веня ворчал, что фотографироваться в форме не прикольно. — У нас будет кежуал-фотосет, — сказала я. — Как будто мы шли из школы и просто заглянули к тебе в гости. — Да? — Веня неодобрительно вздохнул. — То есть у вас такой концепт изначально? — Нет, — Ксюша с интересом разглядывала его комнату, остановившись возле стены, увешанной фотографиями Вени в красочных образах персонажей Геншина и Аркейна. — Концепта никакого нет. Просто нам нужны хорошие фотки. — Если хотите, я могу вас в кого-нибудь переодеть, — оживился он, отодвигая створку шкафа, за которой обнаружилась гардеробная, размером с половину моей комнаты. Яркие костюмы наподобие театральных, парики, реквизит, обувь, куча коробок и пакетов. — Вот это да! — ахнула Ксюша. — Даже у Альбины такого нет. Ромина мама обожала наряды, и наши родители постоянно шутили, что, если продать её вещи, то на вырученные деньги можно десять лет кормить обе семьи. — А то! — Веня довольно заулыбался. — Думаешь, я за красивые глаза деньги зарабатываю? Но поймав мой насмешливый взгляд, рассмеялся. — Ну да, и за глаза тоже. Я попыталась вообразить, что Гудвин — Веня. И что это его роль, в которую он вживается так же, как в своих косплейных героев. Представила, как по вечерам, лёжа на своей бархатной бежевой софе с круглыми подлокотниками, он пишет мне игривые и многозначительные сообщения. Как мечтает обо мне и обещает стать чат-ботом. — Возьми вон тот изумрудный платок, — донесся до меня Венин голос. Пока я размышляла, Ксюша выбрала себе наряд — белое кружевное платье. — Изумрудный? — насторожилась я. — Почему ты сказал «изумрудный»? Не зелёный, а именно изумрудный? — Потому что он изумрудный! — Веня удивлённо вскинул брови. — А что не так? Мы с Ксюшей переглянулись. — Всё норм, — Ксюша взяла со стула тонкий полупрозрачный шарфик и обмотала им шею. — Мне, кстати, идёт, да? — Да, очень, — подтвердил тот, — глаза намного ярче, а кожа нежнее. Тебе нужно носить оттенки зелёного. Это твои цвета. — А мне какой цвет пойдёт? — подключилась я. Веня задумался. — Что скажешь насчёт красного? — Я вперилась в него так пристально, что могла бы, наверное, прожечь дыру, однако он этого не заметил. — Ты тёмненькая и броская, в красном будешь выглядеть эффектно. Хочешь один костюм примерить? Он, правда, мужской, но на тебя сядет классно. Веня пошел к шкафу. — А ты разве не помнишь меня в красном? — Я не сводила с него глаз. Шалаев замер, задумавшись. — Веня, — сжимая в руках белое платье, Ксюша с заговорщицким видом подалась к нему, — а кто, по-твоему, красивее — я или Алиска? — Ну…. — Парень потёр подбородок. — Вы же совсем разные. Алиса похожа на розу — прекрасная, манящая, но колючая, а ты на роскошную белую лилию — изысканную, ароматную и соблазнительную. Как можно сравнивать? — Чего это я колючая? — Извини, если обидел. Я ничего не имел в виду. Всего лишь описывал розу. — А если бы тебе пришлось выбрать, кого из нас ты выбрал бы? — снова озадачила его Ксюша. — Всё, Михайлова, перестань, — он неожиданно смутился, — знаю я ваши штучки. Вы всех так разводите. — Почему сразу «разводите»? — Ксюша перестала улыбаться. — Вот это обидно сейчас прозвучало. — Нет, я ничего не имел в виду, но в твоих словах прозвучал подвох. — А почему у тебя нет девушки? — продолжила наступление я. Веня вконец растерялся. — Не знаю. Нет времени на это. — Скажи честно, Шалаев, ты гей? — не дала ему опомниться Ксюша. Веня окончательно задёргался. — А какое это имеет значение? — Очень важное значение, — твёрдо сказала я, —если ты не можешь выбрать никого из нас, значит, ты гей. Ксюша громко рассмеялась. — Железная логика. — Алис, перестань, — он миролюбиво положил мне руку на плечо, — я не гей, но выбирать никого из вас не собираюсь. — Ну а тебе кто-то из девочек нравится? — попыталась дожать его Ксюша. — Допустим. — Допустим? — Я прищурилась. — Знакомая риторика. — Что? — не понял Веня. — Да есть у меня знакомый, который вот так же любит уходить от ответа. — Мы будем фотографироваться или вы продолжите отпускать неуместные шуточки? — Веня наконец смотрел мне в глаза, но ничего, кроме раздражения, я в них не прочла. — Пожалуй, ты прав, — Ксюша аккуратно повесила платье на спинку стула. — Давай, лучше в другой раз. Я подготовлюсь. Помою голову, и брови нужно подровнять. — Хорошо! — Веня с облегчением выдохнул. — Можем, организовать съёмку у Матвея. Там подходящие интерьеры, и вы подберете наряды. — У Матвея? — переспросила Ксюша. — Вы же едете к нему на день рождения в следующую субботу? Он вроде всех звал на дачу. — А почему мы не в курсе? — Ксюша вопросительно уставилась на меня. — Алис, ты знала? — Нет конечно. Я сказала бы тебе. — Бли-и-ин, — внезапно разозлилась она, — все едут к Оболенцеву на др, а мы в пролёте? Ромка наверняка знает и ничего нам не сказал, гад. Всё. Идём. Она потащила меня из квартиры. — Слушайте, — Веня нагнал нас в коридоре, — вы только не говорите Роме, что информация от меня, а то мало ли. Вдруг это секрет, а я растрепал?