Часть 1

— Вы были прекрасны, как и всегда, леди Фурина! Девушка радостно принимала похвалу и букеты, ярко улыбаясь и рассыпаясь в благодарностях, но глазами продолжала искать того единственного, которого на самом деле хотела увидеть. Нёвиллет обещал прийти на её сегодняшнюю постановку… Вообще, он ходил почти на каждую её постановку, и это льстит, но эта была особенно важна для неё. И если сегодня он не пришёл, то… — Леди Фурина. Девушка тут же встрепенулась, споро оборачиваясь, и тут же испустила лёгкий вздох облегчения. Улыбка на её лице смягчилась, стала более тёплой, и Нёвиллет ясно подметил изменения в её выражении лица. Он слегка возвышался над толпой зрителей, элегантный, величественный, и смотрел только на неё. Фурина улыбнулась ещё мягче, скрывая смущение за усмешкой радости, и тут же пробилась к судье. — Месье Нёвилетт, я весьма польщена, что вы видели мою постановку! Каково ваше мнение о ней, хм? — она легко рассмеялась, внутри, на самом деле, сильно нервничая. Когда она впервые вышла на сцену после всего произошедшего в Фонтейне, она была готова рассыпаться на части. Кто бы знал, скольких усилий ей стоило в тот миг собраться воедино и ступить под свет софитов. А после будто и не было ничего — лишь приятная пустота. Очнулась она уже под хлопки зрителей в конце выступления, и кратко выдохнула, из последних сил сдерживая слёзы. А дальше её жизнь завертелась, закружилась в водовороте событий. Больше не было судов, где она сидела на самом верху и строила беспристрастного судью. Больше не было холодных ночей в собственной комнате, которая ощущалась чужой, неуютной, лишённой жизни. Больше не было настоящих слёз ужаса, боли, были только сценические или слёзы радости, которые она, впрочем, всё равно никому не показывала. Стрелка сломанных часов наконец-то двинулась вперёд, отсчитывая время. В какой-то степени это было страшно. Что ждало её в будущем? Но после стольких лет… Фурина наконец-то смотрела вперёд. Конечно, было нелегко. Не так просто избавится от маски, которая стала второй кожей, не так просто наконец-то показать себя, завести друзей… Познакомиться с людьми, наконец-то видеть их как равных. И они видели её также. Это было удивительное чувство. Она поклялась распрощаться со своим прошлым. И она действительно это сделала, покинув дворец Мермония, бросая последний взгляд на собственную роскошную, но безжизненную комнату. Она попрощалась с судами, зная, что больше не будет видеть ужасы преступлений, которые ставали её ночными кошмарами. Она попрощалась с мелюзинами, мягко им улыбаясь, и едва сдерживая слёзы, когда самые близкие ей обняли Фурину. И она попрощалась с Нёвиллетом, скрепя сердце. Она не хотела с ним прощаться, но какой был у неё выбор? Она должна забыть то прошлое, которое пригибало её к земле. Вот только Нёвиллет не захотел с ней прощаться. Это было удивительно, смотреть на его потерянное выражение лица после её слов, на то, как за окном собирались тучи и гремел гром. На то, как дрожали его руки. Ей хватило одного: — Останься, прошу… Чтобы грустно улыбнуться и глубоко вздохнуть, принимая. Она ушла из дворца Мермония, но судья не ушёл из её жизни. Он периодически навещал её в её маленьком домишке, они пили чай вместе, она дразнила его, шутила, а он, с его вечным каменным выражением лица, улыбался, глядя на неё. Когда-то она правда думала, что Нёвиллету наплевать на неё, потому что… Ну, она была избалованным маленьким божеством, какие ещё нужны причины? Но, кажется, пятьсот лет ни для кого не проходят бесследно… И вот эта её постановка, про жизнь и смерть, радость и грусть, любовь и расставание… Она была важна для неё. И Фурине было также важно, чтобы Нёвиллет увидел её. Её чувства. Её новую жизнь. И, кажется, он увидел, потому что он мягко улыбался с грустью в глазах, протягивая ей прекрасный букет радужных роз. Люди вокруг ахнули, как и сама Фурина, но тут же счастливо рассмеялась, принимая его. — Она была великолепна, леди Фурина. Вы очень точно отобразили человеческие чувства. Для неё это была высшая похвала. — Леди Фурина, если Вас не затруднит, не соизволите ли Вы со мной прогуляться? — Нёвиллет, казалось, выглядел слегка неуверенно, что было ему не свойственно, и сердце Фурины пропустило удар, а после забилось в быстром ритме. — Конечно, — она звонко рассмеялась, подавая ему руку, и они вышли из оперного театра. Нёвиллет привел её к набережной, туда, откуда открывался вид на сам Фонтейн. Букет в её руках пах просто ошеломительно, а сердце билось как сумасшедшее. Фонтейн выглядел волшебно под последними лучами солнца, которое клонилось под землю, уставшее за день. Лёгкий ветер взьерошил её волосы, заставляя фыркнуть в попытках поправить причёску, когда чужая рука в перчатке мягко отвела пряди ей за ухо и там и осталась. Фурина замерла, слегка повернув голову к мужчине. Он стоял, прекрасен в закатных лучах. На его губах не было улыбки, но в глазах отображалась такая огромная пропасть тепла, что Фурина затерялась, покраснев и не сумев выдавить из себя ничего. Они стояли неподвижно несколько минут, глядя глаза в глаза, прекрасные в своём мгновении, лишь ветер трепал их волосы. — Леди Фурина. Она тяжело сглотнула, тихо добавляя: — Просто Фурина, Нёвиллет. Я просто… Фурина. Он мягко выдохнул, прикрывая глаза, и наконец полноценно положил руку ей на щеку. Мраморная кожа под его прикосновением тут же зарумянилась, а у Фурины всё зазудело внутри от желания почувствовать прикосновение без перчатки. Но она промолчала, лишь глядя на Нёвиллета. Её разные глаза загадочно блестели, обещая все тайны мира, а на дне притаилось что-то хрупкое, ранимое… То, что хотелось бы защитить, обнять ладонями и не выпускать, баюкая. Мужчина глубоко вздохнул, наклоняясь ниже. Смотря прямо глаза в глаза. Мягко поглаживая по щеке, спуская её ниже, на подбородок. Его прикосновения казались неловкими, невинными, и Фурина плавилась, лишь чувствуя их и ловля его взгляд. — Фурина… — тихо начал он, почти шепотом. Казалось, скажи он громче, и волшебство момента было бы разрушено, — Я… Мне сложно говорить о своих чувствах, — откровенно признался Нёвиллет. Он неловко замялся, продолжая, — но я очень хочу… Сказать тебе, насколько я ценю тебя. Фурина звонко засмеялась, наконец-то роняя букет и поднимая руку, накрывая его ладонь своей. Она мягко улыбнулась, подставляясь под прикосновения, и с лёгкой насмешкой в голосе сказала: — Формулировка никогда не была твоей сильной стороной, мой дорогой Нёвиллет. И она вновь засмеялась, качая головой и подходя ближе. Спустя столько лет им не нужны были слова, чтобы понять. Возможно, они знали друг друга лучше, чем кто-либо мог представить. Лёгкий поцелуй мягких губ в щеку ужалил мужчину. Он тут же схватил её лицо в свои ладони и сбившимся голосом произнес то, что наконец-то смогло сорваться с его языка, не утруждая себя мыслями: — Я люблю тебя. Она улыбнулась ему чарующе, и тут же прикоснулась к его губам своими, оставляя мимолётный поцелуй и шепча в самые губы: — Я тоже люблю тебя. Я так долго тебя любила… Что-то горячее скатилось по его щеке. Девушка замерла, удивлённая. Нёвиллет, её гидро дракон, кажется, впервые плакал по-настоящему, не скрывая эмоции в дождях. Плакал, не скрываясь, и держа её лицо в своих ладонях так, будто это величайшее сокровище. — Мне жаль, — срывающимся голосом прошептал он, — жаль, что я понял только сейчас, спустя только столетий… Фурина мягко прервала его, качая головой. — Ты не виноват, мой милый. Я хорошая актриса, — смешок прозвучал грустно, и Нёвиллет стиснул зубы, пока слезы всё также капали с его глаз, — главное, что у нас есть время. Я знаю, что его никогда не будет достаточно для тебя, но… Ох, гидро дракон, мой гидро дракон, не плачь. А Нёвиллет не мог остановить свои слёзы. Казалось, спустя столько лет, когда плотину прорвало, он наконец-то почувствовал, как ручеёк эмоций выхрем влетает в его душу, превращаясь в бурную реку. Девушка мягко отстранила его руки, снимая перчатки с него и с себя, и вновь прижимая ладошки к своим щекам, и мягко вздохнула. Она чувствовала себя счастливой. Она чувствовала себя несчастной. Последние лучи солнца озарили их поцелуй, один из первых, но, казалось, прощальный. 500 лет наконец канули в вечность. И впереди у Фурины жизнь. Недолгая, но яркая, быстрая, наконец-то она будет жить. И это время Нёвиллет, её прекрасный судья, проведет вместе с ней. Солнце зашло за горизонт.