Горький или сладкий?

Какая прекрасная погода! Ветер разгоняет опавшую листву, а дети идут в школу. Деревья стройно склонили свои ветки, птицы напевают свои песни, а солнце пробивает свои лучи сквозь тучные, темные, как пепел облака. Честер медленным шагом проходит по улицам старрпарка. С каждым шагом появляется вес больше радости: он встретится с Мэнди только сегодня, поэтому, хочет провести с ней много времени. Мэнди, уже в своем магазине, раскладывает бумаги по столам, проверяя их на наличие нужных договоров. Глаза вертешатся в разные стороны, пальцы аккуратно перебирают каждый листок. Мэнди уже привыкла к этой работе. Она делает это каждый день без перерывов, так что сильно устает, тратя свою накопленную за ночь энергию. Дверь, со скрипом, приоткрывается, запуская в здание солнечный свет. Честер проходит во внутрь и с хитрой ухмылкой на лице, подбегает к Мэнди. - Хэй, Мэнди! Как дела? Что делаешь? Как настроение? Шут не замолкал: он спрашивал у нее все, что знает, в целом, в его обычном репертуаре. Мэнди сердится, кулак на столе сжимается с каждым разом, а мышцы сильно напрягаются. Она смотрит на шута с очень надменным тоном: словно сейчас она его ударит. Но вместо новых криков, она просто встает, оставляет все бумаги, и, не сказав ни единого слова, уходит. Дверца открывается, а Честер остается один: в глазах виден страх, недопонимание.. это не похоже на Мэнди! Честер сжимает свою футболку в руках, одновременно перебирая шнурки от штанов в руках. Он в ступоре и одновременном шоке. Честер вернулся домой с навязчивыми мыслями, все еще не забывая про эту обиду. Он снимает с себя кроссовки, убирая их в сторону, и плюхается на кровать, включая телефон. Честер всеми силами ищет контакт «Ириска», а как только находит, судорожно печатает. Ему страшно за Мэнди. Как только сообщение было отправлено, на нем стоит только одна, серая галочка, заставляющая Честера беспокоится еще сильнее. Он хватается за свою футболку и идет на кухню, быстро выпивая стакан воды. Он пытается к ней дозвониться, он звонит со всех своих возможных номеров: нигде, нигде она ему не ответила. Так проходит 2, а то и 3 дня. Честер чувствует себя очень виновато, не зная, что ему делать. В какой то момент ему приходит уведомление «прости, но так нужно». Глаза начинают моргать, думая, правда ли это. Зрачки, подрагиваясь, сужаются, а его руки судорожно надевают на себя первые попавшиеся штаны, без носков, нелепо бросают на себя кофту и выбегают из дома, даже не закрыв его. Сквозь ветер и сильный дождь, все лицо Честера в воде: то ли в его собственных слезах, то ли в каплях дождя. Он всхлипывает, пробегает дороги без светофора, дождь нагнетает, а вся одежда мокнет. Он подходит к привычному подъезду и пытается дозвониться по домофону. Тогда тот начинает дергать дверь, когда та оказывается открытой. Пальцы судорожно нажимают на кнопку вызова лифта, которая на зло не работает. Тогда шут бежит по лестнице, переступая одну, а то и две ступеньки, сломя голову, доходит до ее квартиры. В слезах с мокрыми волосами, он приводит себя в порядок и ломится в дверь, пытаясь открыть ее всеми возможными способами. Он кричит на весь подъезд, стучит громче чем любой крик и дергает ручку двери, с каждым разом сильнее и сильнее. Он берет свой телефон и пишет Мэнди с ошибками: нужно дописаться до нее. Тут, резко, слышен один поворот замка. Честер, томно выдохнув, открывает дверь, сам дрожа, видит заплаканную Мэнди, стоящую около двери. Она отводит взгляд и отходит, видимо, не хотя разговаривать. Честно входит в квартиру с мокрой, неприятной одеждой. Он не снимает кроссовки, грязные от смеси пыли и воды: он просто берет Мэнди и обнимает ее. Он держит ее так сильно, как может: напрягая свои мышцы, практически царапая ей спину: он чувствует, как на итак промокшую до нитки футболку льются слезы, а запах ее карамельных волос успокаивает. Он мямлит себе что то под нос, проклинает себя уже какой раз, с каждой секундой разбивая свое сердце сильнее и сильнее, делая его «шоколад» горьче и горьче. Он отпускает Мэнди и тихо, непонятно говорит: - прости… прости меня,умоляю! Мэнди просто смотрит на него. Ее глаза становится спокойными, а на лице появляется еле заметная улыбка. Своими розоватыми и пухлыми от укусов губами она целует его в лоб, вновь обнимая, прижимая к себе, словно они сейчас сольются в одно целое: одно слово, «ничего», и шоколад резко тает, становлясь сладким.