Часть 1

Каллен, пригретый яркими, бьющими в спину лучами солнца, струившимися из окон кабинета, чувствовал, как тяжелеют веки. Отчёты о перемещении войск в Свистящих пустошах никогда не были захватывающим чтивом, а сегодня днём сосредоточиться на них с каждой минутой становилось всё сложнее. Подперев щёку рукой, он пытался бороться со сном, но искушение закрыть глаза оказалось слишком велико. Он не спал, не совсем, просто давал глазам отдохнуть. Если бы он действительно уснул, то не услышал бы топота крошечных ножек. И когда шум стих, кто-то резко потянул его за локоть: — Папа? Ты спишь, папа? В мгновение ока Каллен обхватил маленькую девочку за талию и поднял на руки. Она радостно визжала и болтала ножками, пока Каллен не усадил её к себе на колени. Он смотрел на неё сверху вниз, и мягкая улыбка невольно расцвела на его лице. Её рыжие кудри снова превратились в непослушное облачко, частично пряча ярко-зелёные глаза, которыми она на него смотрела. Придётся снова расчёсывать эти непослушные волосы. Слава Создателю, у него есть опыт почти четырёх десятков лет борьбы со своими собственными. — Ты разве не должна быть на занятиях, любовь моя? Где мать Жизель? Она пожала плечами, явно не заботясь о делах взрослых. — Мы можем пойти к маме? — с надеждой в голосе спросила она. Каллен задумался, не уверенный, подходящий ли для этого момент. Но затем, взглянув на её просящее личико, понял, что не сможет отказать. — Конечно, — пробормотал он. Подхватив её на руки и устроив поудобнее, он встал. Скоро она будет слишком большой, чтобы он мог носить её, и, учитывая тот факт, что энергия бьёт в ней ключом, Каллен наслаждался возможностью подержать её. Когда они вышли из его кабинета и пошли по стенам Скайхолда, он вспомнил тот день, когда Элена сказала, что скоро они станут родителями. — Каллен, у тебя есть минутка? Он поднял взгляд от рабочего стола. Улыбка расцвела на его лице. Леди Элена Резерфорд, Вестница Андрасте и его жена, стояла в дверном проёме его кабинета. Вместо привычной тёмно-коричневой туники и брюк на ней было надето простое голубое платье, а в волосы вплетены весенние цветы. Её щёки раскраснелись, и он задумался, не бежала ли она всю дорогу до его башни. — Конечно, — ответил он, встав и подойдя к ней. — Ты прекрасно сегодня выглядишь. Улыбнувшись в ответ на комплимент, она обняла его за талию и зарылась лицом в мех его сюрко. — У меня есть новости, — прошептала она. Каллен прижал её к себе, в животе порхали бабочки. Они были женаты уже два года. Он сделал ей предложение утром после победы над Корифеем, обняв её за талию и прижав к груди, когда они любовались видом, открывающимся с балкона. Два года, а сейчас… Он догадывался, о чём она собиралась сказать, причиной тому были симптомы, о природе которых пока ни один из них не осмеливался заговорить. Ближайшей попыткой можно считать её слова за завтраком, что она пойдёт к целителям. — Да? — решился он, едва сдерживая волнение и трепет в голосе. Он увидел, как покраснело её лицо, когда она отстранилась от его мантии: застенчивая улыбка тронула губы. В уголках её зелёных глаз уже появились слёзы. — У нас будет ребёнок. Издав громкий радостный возглас, он поднял её в воздух и закружился с ней по комнате. Смех эхом разносился по всей башне. — Ох, Создатель! Ты в порядке? — спросил он, внезапно опустив её на землю. Элена смеялась, опираясь на его руки. — Конечно! Я не стеклянная, знаешь ли. Каллен не мог перестать улыбаться. Он взял её лицо в ладони и наклонился, прижимаясь к её губам сначала мягко, но затем всё более пылко. Элена обвила его шею руками, прижимаясь всем телом. На мгновение в мире не осталось ничего, кроме её губ на его губах, но затем он отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Взяв одну из её рук, он поднёс её к губам для поцелуя. — Спасибо, — пробормотал он, касаясь костяшек пальцев. — За что? — склонила она голову набок. — За то, что любишь меня. За то, что даёшь шанс создать с тобой семью. Он долгое время не думал, что найдёт женщину, которая захочет от него детей. Если бы кто-то спросил его, когда он вступал в Инквизицию, думает ли он стать отцом, он бы просто рассмеялся этому человеку в лицо. Но вот он стоит с прекрасной и доброй женщиной, ждущей от него ребёнка. Элена смахнула слезинку с его щеки:        — Я люблю тебя, Каллен Резерфорд.        — Я тоже тебя люблю, — пробормотал он, прежде чем склониться за ещё одним поцелуем.        Лилли начала извиваться в его руках, и Каллен неохотно опустил её на землю, взяв крохотную ручку в свою. Она рассказывала ему обо всех бездомных котах Скайхолда, которых приютила, и Каллен внимательно слушал её, периодически приветственно кивая проходящим мимо. Вместе они вошли в большой зал и направились к двери слева от трона.        — Сэру Мохнату не очень нравится Леди Кэсси, но это только потому, что она не разрешает ему спать на моей кровати.        — Я думал, Сэр Ланс спит на твоей кровати, — ответил он.        Она отрицательно помотала головой:        — Нет, папа. Ланс спит на моей подушке.        — А, ясно. Прошу прощения, миледи.        Каллен открыл перед ними дверь, и они спустились в подвал, где суета большого зала не была слышна, и мягкая тишина накрыла их с головой. В коридоре было темнее, чем Каллену хотелось бы, и он мысленно сделал пометку приказать слугам следить за тем, чтобы факелы на стенах всегда горели. Лилли побежала вперёд, зная путь к комнате Элены наизусть. Каллен следовал за ней, ощущая растущую с каждым шагом боль в груди.        По всем признакам, беременность Элены была лёгкой. Не то чтобы она не была раздражительной или у неё не отекали ноги, вовсе нет, но, Создатель, она сияла. Каллен любил наблюдать, как она меняется и растёт вместе с их ребёнком. Он любил целовать её живот, ощущая, как маленькая ручка или ножка упирается ему в лицо. Он пел ей, круговыми движениями поглаживая живот, пока она сидела у него на коленях, и они вместе грелись у камина. Так они сидели и вечером накануне рождения Лилли.        Она была на девятом месяце, и целители говорили, что ребёнок может появиться в любой момент. В кои-то веки Каллен крепко уснул, свернувшись вокруг жены калачиком и положив руку ей на бок. Внезапно он открыл глаза и понял, что Элена склонилась над ним с широко раскрытыми глазами.        — Каллен! — прошипела она.        — А? Что? На замок напали? — спросил он, пытаясь осознать реальность.        — Каллен, роды начались. Зови целителей, — прошептала она, ухватившись за его плечи.        Он вскочил с кровати, второпях запутавшись ногами в простынях. Руки тряслись, когда он пытался натянуть штаны. В ушах звенели слова: роды начались. Святая Андрасте, храни их!        Наконец, приведя себя в более-менее презентабельный вид, Каллен помчался вниз по лестнице и рванул дверь.        — Позовите Великую Чародейку Вивьен и Фиону, а также всех остальных целителей, что есть в замке. У Леди Инквизитора начались схватки! — прорычал он охраннику возле двери. Взбежав обратно по лестнице и увидев, что Элена всё ещё стоит возле его половины кровати, он помог ей сесть и прижался поцелуем к её лбу. В ответ она крепко сжала его руку. — Каллен, мне страшно, — её голос был тише шёпота. Хоть она и пыталась скрыть это последние девять месяцев, он знал, как она боялась этого момента. Её собственная мать умерла во время родов, и мысли об этом иногда мучили её. — Шшш… — успокаивал он, сжимая её руку. — Всё будет хорошо. Я буду за дверью. Если понадоблюсь или ты захочешь меня видеть, позови, и сам Создатель не сможет меня остановить. Наклонившись, он поцеловал её крепко и неистово, ощущая тепло её рта и мягкость губ. Она вздохнула и прильнула к нему. — Я люблю тебя, Элена, — выдохнул он. — Я тоже тебя люблю, — прошептала она в ответ. На мгновение он замер возле неё, поглаживая её волосы, убирая их с лица. Их взгляды встретились, и ему хотелось передать своим взглядом, как сильно он её любит, как важна она для него. Каллен видел страх в её глазах и молил Создателя, чтобы было хоть что-то, что он мог сделать, чтобы изгнать его. Мгновение спустя дверь внизу открылась, и стук сапог по лестнице возвестил о том, что пора уходить. Традиционно мужчинам не разрешалось присутствовать при родах, и они решили уважать традицию. Тем не менее, сейчас Каллен жалел, что не настоял на своём присутствии. Взглянув последний раз на свою жену, Каллен ушёл. Подойдя к двери, приоткрытой Лилли, Каллен заколебался. Он мог услышать свою неугомонно болтающую дочь, рассказывающую матери о кошках и занятиях. Замерев на мгновение, он прислушался. — Мать Жизель учит меня писать, но от этого у меня болит рука. И буквы у меня не такие красивые, как у папы. Хотя теперь я могу писать твоё имя, и своё тоже! Он улыбнулся про себя, радуясь, что Лилли считает учёбу достаточно важной вещью, чтобы рассказывать о ней матери. Она была умной девочкой с жаждой знаний, иногда граничащей с проблемами. Ему было интересно, что бы ответила Элена на болтовню Лилли. Она бы очень гордилась их малышкой. Глубоко вздохнув, Каллен открыл дверь. Глубоко вздохнув, Каллен открыл дверь. Крики прекратились, точнее, прекратились крики Элены, но он мог слышать иные: высокие, полные силы. Их ребёнок. Поднимаясь по лестнице, он перепрыгивал через две ступеньки за раз, руки у него дрожали, а на губах играла радостная улыбка. Дориан, конечно, был прямо за ним, но Каллену не было до этого дела. Он почти никого не видел, все его мысли были о матери его дитя. Его взгляд упал на кровать, и он остановился, воздух словно выбили из лёгких. Фиона склонилась над ней, положив одну пропитанную кровью руку на живот Элены, а другой гладя её по волосам. Никто не смотрел на него, а воздух в покоях казался гнетуще тяжёлым и густым, несмотря на открытые двери балкона. Сделав шаткий шаг, затем ещё и ещё, он упал на колени рядом с кроватью. Фиона отшатнулась от него, сказав что-то, что он не расслышал. — Элена, любовь моя? — неуверенно позвал он, сжимая её руку в своей. — Дорогая? Он ждал, что её пальцы сожмут его руку, что глаза распахнутся, и имя его сорвётся с её губ. Он ждал, но… Каллен наклонился вперёд, прижавшись к её губам и обхватив лицо руками, желая, чтобы она ответила на поцелуй. Её губы были тёплыми и алыми, как и тогда, когда он поцеловал её несколько часов назад. Но теперь он не чувствовал, как они прижимались к нему в ответ, как и не чувствовал тихого вздоха, движения языка или скрипа зубов. Он отстранился, руки дрожали, тряслись… трясли её. — Элена! — позвал он громче на этот раз, паника охватывала его. Он почувствовал тяжёлую руку на своём плече и услышал, как Дориан прошептал его имя, но всё это было слишком далеко. — Нет! Нет, нет, нет, — пробормотал он, забираясь на кровать и прижимая её к себе. Тёплая кровь, её кровь, пропитывала его кожу и одежду. — Дорогая, любовь, проснись! Он склонился над ней, прижимая её к своей груди. Наверняка она просто спала — в конце концов, роды были тяжёлыми. Наверняка она проснётся, если он просто… Он поцеловал её снова, отчаянно желая почувствовать её ответную реакцию. Может быть, если она почувствует прикосновение его губ, его дыхание рядом, она проснётся. Так ведь было в старых сказках, разве нет? Спящая принцесса, разбуженная поцелуем истинной любви? Слёзы текли по его щекам, горячие и солёные, падая на её лицо, в её волосы. — ЭЛЕНА! — завопил он, яростно тряся её, отчего её голова откинулась назад, как у тряпичной куклы. Чьи-то руки потянули его прочь, вырывая её из его объятий. Каллен ослеп и набросился, нанося удар по мягкой плоти и твёрдой кости. Ему было всё равно — ему нужно было ударить что-нибудь, что угодно. Он был командующим Инквизицией, генералом целой армии, но никогда не чувствовал себя столь беспомощным. Кто-то прижал его к стене, отвесив сильную пощёчину. — КАЛЛЕН, — прорычал Дориан, наконец завладев вниманием командира. Во взгляде мага читалась боль. — Каллен, мне так жаль. Он почувствовал, как гнев покидает его тело после слов Дориана, и, подавшись вперёд, Каллен уткнулся лицом в шею друга. Теперь он рыдал, рыдал до ломоты в костях, рыдал, разрываясь на части. Он чувствовал боль, пустоту. Как будто демон отчаяния пробил дыру в его груди. Как мог Создатель допустить подобное? Она была избранной. Несомненно, Создатель снова вытащит её из Тени; Тедас нуждается в ней. Как Он мог так поступить? Разве Каллен не был верен? Разве недостаточно он отдал Церкви, Андрасте, самому Создателю? — Ты некромант, — хныкал он. — Верни её, пожалуйста. Он почувствовал, как Дориан покачал головой: — Она не была бы прежней, Каллен. Её больше нет. Внезапно в его горе врывается пронзительный вопль. Каллен резко вскинул голову, глаза сузились, увидев маленький свёрток в руках Вивьен. Наш ребёнок… Ребёнок Элены. Всё в комнате, включая само время, замерло. Каллен уставился на него, в тот момент как ужасающая правда реальности доходила до него. Он шагнул к ней, и ярость в его груди возросла, когда маг отшатнулась назад. — Отдай мне моего ребёнка, Вивьен, — сказал он низким и опасным голосом. Насколько это было возможно, орлесианка встала ещё более ровно и грозно, встретив его взгляд с холодной решимостью. — Что вы собираетесь сделать, командир? «Она думает, что я собираюсь причинить вред ребёнку Элены», — осознал он, и боль уже другого рода, смешанная со стыдом, пронзила его сердце. Его взгляд смягчился, и он осторожно протянул руки. — Он — всё, что у меня осталось от неё, — прошептал Каллен. — Пожалуйста. Жёсткая стойка Первой Чародейки немного смягчилась, когда она осторожно передала свёрток в его протянутые руки. Окружающие, казалось, снова растворились в сумраке комнаты. — Она, — мягко поправила Вивьен. Каллен смотрел на розовое личико, выглядывающее из толстого одеяла. Слёзы застилали ему глаза. — Здравствуй, Лилли. Комната освещалась факелами и ярким полуденным солнцем, проникавшим через витражное окно, вырезанное в скале, поддерживающей Скайхолд. Благодаря ему буйство красок разливалось по холодному каменному полу. Лилли сидела, скрестив ноги, перед мраморной плитой и болтала без умолку. Приближаясь, Каллен почувствовал, как его сердце сжалось. Гномы Орзаммара сделали гробницу — подарок, согласованный с Лелианой, от короля Харроумонта. Белый мрамор был высечен и раскрашен так изысканно, что он мог представить, будто его жена просто спит, аккуратно сложив руки на груди. Если бы он вглядывался достаточно долго, достаточно пристально, то увидел бы, как вздымается и опускается её грудь. На кратчайший миг Каллен позволил своей руке опуститься на её волосы, а большому пальцу погладить щёку. — Здравствуй, милая. Чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, Каллен поднял Лилли на руки и прижал к себе, одной своей большой рукой обхватив её затылок. Он чувствовал её горячее дыхание на своей шее, когда она обвила его плечи своими маленькими ручками. Через мгновение она откинула голову и посмотрела на него ярко-зелёными глазами. — Можешь поплакать, если хочешь, папа, — прошептала она, обхватив крохотной ладошкой его щёку. — Ничего страшного. Каллен покачал головой, в горле встал ком, и он прижался губами к её виску. — Я люблю тебя, папа. — Я тоже люблю тебя, Лилли. Ты — всё, что у меня осталось.