Глава 21

      Готовое зелье получается такого же темно-красного цвета, как и кровь, которую они добавили. Флакончик стоит на столе, пока Гермиона, одетая в вечернее платье по случаю Святочного бала, который начнется уже через час, ждет Поттера.       — Вы хотели меня видеть, профессор? – произносит Гарри, появляясь на пороге ее кабинета.       — Спасибо, что пришли, мистер Поттер, – ей до сих пор странно называть его не по имени. – У меня есть кое-что для ваших головных болей.       — Вы знаете о них?       — Да, а еще я знаю, откуда они у вас.       — Это связано с моим шрамом.       — Да.       — С… Волдемортом.       — Да, – она отдает ему зелье. – Это поможет.       — Как часто мне нужно его принимать?       — Лишь один раз.       Он внимательно рассматривает фиал и поднимает глаза на Гермиону.       — Это вы варили?       — Я, – произносит Грейнджер, жалея, что не может рассказать Гарри о помощи Северуса. Снейп решил, что это существенно снизит вероятность того, что Поттер примет зелье без дальнейших расспросов или, что еще хуже, пойдет к Дамблдору.       Гарри замирает в нерешительности, но уже через мгновение одним глотком осушает флакон, и Гермиона наблюдает за тем, как его шрам медленно тускнеет, превращаясь в еле заметную серебристую линию. Она наколдовывает зеркало и отдает студенту. Поттер в шоке смотрит на свое лицо.       — Я чувствую… точнее, больше не чувствую.       — Он болел до этого?       — Нет. Я даже не замечал его. Но теперь, когда это все пропало, – чем бы это ни было – я чувствую себя иначе.       — Лучше?       — Да. Намного лучше. Откуда вы узнали?       — Я изучаю темные искусства, помните?       — Точно, – говорит Гарри, вставая. – Эм, спасибо, профессор.       — Пожалуйста, мистер Поттер.       Когда он уходит, Гермиона открывает дверь в гостиную, где ее уже ждет Северус, рассматривая свою левую руку с таким же удивлением, какое еще минуту назад было на лице у Поттера. Он закатал рукав, и теперь было видно, что на месте черной метки остался лишь сероватый след.       — Гарри сказал, он почувствовал, когда шрам пропал. Он стал чувствовать себя иначе. А ты?       — Тоже.       — Мы сделали это, Северус. Мы правда это сделали.       — Сделали. Я свободен. Я никогда не думал, что настанет этот день.       — Я знаю.       — Иди сюда, – он протягивает руку и, когда она подходит ближе, притягивает ее в объятия. – Ты освободила меня, Гермиона.       — Что ты будешь делать теперь, когда ты стал свободным?       — Понятия не имею. Я никогда не смел строить планы.       — Не смел надеяться?       — Да. А ты что будешь делать? Когда вернешься обратно?       — Как я могу что-то планировать, когда я совершенно не представляю, каким будет мир, в который я вернусь? – Гермиона прижимается к нему крепче. – Я не хочу возвращаться.       — Тебе и не нужно никуда возвращаться сегодня. Сегодня тебе придется присматривать за целым замком подростков с разыгравшимися гормонами и не допустить зачатия маленьких волшебников и волшебниц в кустах роз в саду, – Северус подает ей руку и, подражая шелковому голосу Люциуса, произносит. – Пойдем, котенок?       — Пойдем, любимый, – отвечает девушка с пафосными нотками Нарциссы в голосе.

***

      Гермиона удивляется, завидя настоящих Люциуса и Нарциссу в Большом зале. Она совершенно забыла, что как членов Попечительского совета их скорее всего пригласят на бал.       — Так вы та самая профессор Грин, – произносит Люциус, когда Северус представляет их.       — Та самая?       — Мой сын постоянно о вас рассказывает. Ну, время от времени он, конечно, делает паузу и переключается на девчонку Грейнджер.       Гермиона не уверена, какое из утверждений поражает ее больше.       — Он замечательный студент. Великолепно проявляет свои способности на занятиях.       — Рад это слышать, профессор. А теперь, леди, извините, но нам с Северусом нужно поговорить.       Мужчины выходят в коридор, где Снейп быстро накладывает Муффлиато и в ожидании смотрит на Люциуса.       — Метка, – с волнением говорит Малфой. – Ее больше нет.       — Моей тоже.       — Тебе известна причина?       Северус колеблется. Темный лорд не вернется. Нет ни единой причины притворяться, что он его поддерживает.       — Да.       — Его больше нет? Его правда больше нет?       — Правда.       — И ты приложил к этому руку?       — Да.       — Как?       — Я бы рассказал тебе, – начинает Северус, и Люциус заканчивает вместе с ним в унисон, – но тогда мне бы пришлось наложить на тебя Обливиэйт.       — Я рад, по правде говоря, – произносит Малфой после долгого молчания. Когда Снейп приподнимает бровь, он продолжает. – Ты представляешь, сколько денег я тратил, когда Лорд был жив? Он не заработал ни галеона в своей жизни, а запросы были дороже, чем у Нарциссы – и это о многом говорит.       — Значит теперь ты будешь искать Темного лорда, обещающего дивиденды побольше?       — Не думаю, что буду вообще искать какого-то Лорда.       — А как же очищение волшебного мира от всей этой грязной крови?       — Драко пытается убедить меня, что кровь не имеет никакого отношения к магии, что все дело в генах, ДНК и еще всяких вещах, о которых он взахлеб читает благодаря книге, которую ему дала профессор Грин. Когда он ее прочитал, он попросил девчонку Грейнджер помочь ему найти больше литературы по теме, из-за чего мне пришлось менять галеоны на фунты, чтобы ее родители могли заказать их по телефону – что бы это ни значило – и отправить их совой Драко. Теперь он достает меня просьбой нанять ему магловского профессора генетики на лето.       — В Мэнор? Тебе же придется каждый раз стирать память этому бедняге.       — По плану они с Грейнджер будут встречаться с ним в университетской библиотеке.       — И тебя все устраивает?       — Кое-какие книги Драко показались мне довольно интересными. Ты знал, что есть такая наука под названием эволюционная биология, которая доказала, что моногамия неестественна для мужчин? Я показал эти исследования Цисси, но она, конечно же, не верит.       — Я имел в виду его дружбу с маглорожденной ведьмой.       — А, ты об этом. Думаю, у них больше, чем дружба. Ты в курсе, что Драко хотел позвать ее на бал? И он бы позвал, но кто-то опередил его. Он очень расстроился, но теперь планирует пригласить ее на новогодний бал в Мэнор, – заметив мрачный взгляд Северуса, Люциус добавляет. – Не одобряешь? Я всегда думал, что ты поддерживаешь идеи о чистоте крови только для вида.       — Так и есть.       — Это так нелепо, если задуматься. Реддл же, блядь, и сам полукровкой был. Без обид, – спохватился Малфой, вспомнив, с кем разговаривает.       — Естественно.       — Цисси будет в восторге от перспективы ремонта в том крыле. Все эти годы мы ничего там не меняли. На всякий случай.       — Уверен, вам хватало места и без этого крыла.       — Да, но оттуда открывается лучший вид на поместье. Титулованный мерзавец. Все время хотел получать лучшее, даже если это ему не принадлежало. В любом случае, нам пора возвращаться, пока Цисси не подумала, что я, следуя законам эволюции, гоняюсь за семикурсницами.

***

      — А ты хорошо танцуешь, – шепчет Гермиона.       — Говоришь так, как будто удивлена, – отвечает Северус.       — Такое сложно было представить.       — На моем факультете всех учили. Слизеринцам не подобает прилюдно выставлять себя дураками, – он бросает взгляд на Рона, который танцует с одной из сестер Патил. – Если бы Уизли попал на Слизерин, ноги мисс Патил были бы сейчас в порядке.       — Это просто невозможно. Фред и Джордж могли бы, в теории, но только не Рон.       — Согласен. Хотя может его проблема частично в том, что он не обращает внимания на свою партнершу.       Уизли не сводит злобного взгляда с юной Гермионы и Виктора Крама, что с каждой секундой все больше раздражает девушку, которой он наступает на ноги.       — И он не единственный, кого отвлекает превращение твоей молодой версии в Золушку на балу, – отмечает Северус, поглядывая на Драко.       Гермиона прослеживает его взгляд. Несмотря на то, что Малфой танцует вполне грациозно, и ноги Паркинсон могут быть абсолютно спокойны, девушка явно недовольна тем, куда постоянно устремляется взгляд ее партнера. Решив, что с нее хватит, она отталкивает Драко, подходит к Невиллу и, хватая его за руку, утаскивает за собой на танцпол, одаривая Малфоя торжествующим взглядом.       — Невилл тоже неплохо танцует, не правда ли? – замечает Гермиона.       — Его бабушка не позволила бы ему ударить в грязь лицом.       — Ты знаешь, что они были женаты в моем времени?       — Лонгботтом и Паркинсон? Серьезно?       — Он выглядел очень брутально, когда убивал змею.       — Лонгботтом и брутальный. Никогда не думал, что услышу эти два слова в одном предложении.       — Ты просто очарователен, когда разговариваешь так формально.       Он хмурится.       — И когда вот так хмуришься, тоже. Но особенно, когда ты пьян, – хихикает девушка. – Гееер-миии-ооо-нааа.       — Ты заплатишь за свое нахальство.       — Это угроза или обещание?       — И то, и другое, – отвечает Снейп, и его взгляд вкупе с вкрадчивым тоном голоса вызывают у нее легкую слабость в коленях.       Песня заканчивается, и они уходят с танцпола, проходя мимо Драко, который, подойдя к Виктору, хлопает его по плечу и спрашивает:       — Позволишь?       Крам любезно соглашается, а юная Грейнджер выглядит донельзя изумленной, когда Малфой берет ее за руку и притягивает к себе.       — Ни при каких обстоятельствах, – Гермиона оглядывает по сторонам и быстро накладывает Муффлиато. – Слышишь? Ни при каких обстоятельствах не позволяй моей младшей копии выйти замуж за Малфоя.       — Разве ты не у Уизли пыталась вызвать ревность, появившись под руку с международной звездой квиддича?       — За Рона тоже не позволяй ей выйти замуж.       — Как насчет Крама?       — О, такой угрозы никогда не было.       — Прекрасно. Он слишком взрослый для тебя.       — Посмотрите-ка кто заговорил, – смеется девушка.       — Тебе уже за двадцать. Тогда тебе было всего пятнадцать, – Северус недовольно смотрит на Виктора. – Мистер Крам вел себя прилично, когда ты была на четвертом курсе?       — Разве я была бы самой старой девственницей Британии, если бы он вел себя иначе?       Северус вздыхает.       — Еще один обидный комментарий, за который, я полагаю, ты ждешь от меня извинений.       — Только если мне придется извиняться за то, что швырнула имя Сириуса тебе в лицо.       — Это было обидно.       — Да, – соглашается Гермиона. – Но ты это заслужил.       — Спорное утверждение. Тем не менее, я постараюсь быть… менее резким в будущем.       — Правда?       — Только с тобой. Я не даю никаких обещаний относительно моей грубости в целом.

***

      Уже позже, после повторения магловской программы и ознакомления с первой главой "Древнего искусства" Северус лениво выводит узоры на гладкой коже бедра Гермионы.       — Судя по всему ты проведешь Новый год с Малфоями.       — Что я тебе говорила о местоимениях? – Грейнджер нежно пропускает пальцы сквозь его волосы. – И, кстати, на балу говорила абсолютно серьезно. Не позволяй моей младшей версии выйти замуж за Драко.       — Или за Уизли, я помню.       — Ты не воспринимаешь мою просьбу всерьез.       — Да все я воспринимаю как надо, только я не уверен, что могу как-то повлиять на это. Она подросток, а я ее профессор. Я не могу указывать ей, с кем встречаться, а с кем нет.       — Тогда поговори с Малфоем. Ты его крестный.       — И результат будет прямо противоположный. Знакома с историей Ромео и Джульетты?       — Мне не стоило ставить их в пару на ЗОТИ. Я всего лишь хотела осадить его немного, чтобы он перестал быть тупоголовым сторонником чистокровного превосходства. Я никогда не думала, что я ему понравлюсь. То есть она, – быстро исправляется Гермиона.       — Видишь? Местоимения сбивают с толку.       — Не хочу возвращаться.       — Хотел бы я, чтобы тебе и не пришлось. Это будет пыткой – наблюдать, как ты растешь, ждать, когда ты вернешься ко мне.       — Что если тебе не придется ждать?       — Гермиона! Я никогда, за все мои годы работы профессором—       — Нет, послушай. Что если мы сможем стабилизировать зелье, и мне не придется возвращаться? Что если я останусь ровно до того момента, когда мне нужно будет вернуться в свое время, а потом просто сделаю короткий прыжок в будущее? Мы бы могли уехать из Хогвартса, чтобы никто не заметил, что моя младшая версия выглядит как моя сестра-близнец. Мы могли бы поехать в Канаду, или Аргентину, или Грецию, да куда угодно.       — Как я понимаю, даже если ты сделаешь "короткий прыжок в будущее", ты все равно воссоединишься со своей младшей версией?       — Да, – признает девушка.       — И даже если мы сможем уладить все проблемы, которые возникнут, самой большой из них остается то, что мы не знаем долгосрочных последствий приема зелья, а твои показатели и так вызывают беспокойство.       — Давай начнем работать над зельем, посмотрим, сможем ли мы модифицировать его, чтобы я могла остаться здесь подольше.       — Мы можем попробовать, но я уже провел небольшое исследование и—       — Да? Ты такой милый.       — Я не милый.       — Давай каждый останется при своем мнении.       — Возвращаясь к делу, – строго начинает Северус, но затем его голос снова смягчается. – Я не испытываю особого оптимизма по поводу последствий приема зелья. Дело в том, что тебе не место в этом времени, и чем дольше ты тут остаешься, тем выше риски для твоего здоровья и магии.       — Я могу стать сквибом?       — Или еще хуже. Если ты останешься здесь из-за меня, и с тобой что-то случится, я никогда не смогу себя простить.       — Но мы же можем хотя бы попробовать?       — Попробовать можем.