𓂀

Был поздний вечер. Солнечная ладья Ра уже вошла в Подземное царство. Сет и Нефтида сидели за круглым столиком на полу и ужинали. Девушка равнодушно взирала на еду, не притрагиваясь к ней, и временами поглядывала на своего супруга. Новорождённый ребёнок, закутанный в хлопок и лён, лежал на подушке рядом с матерью, не спал и вертел головой, рассматривая окружение ещё мутными глазками. Анубису тогда было всего три дня от роду. Имя ему дал Сет, но лишь потому, что мать его к этому делу осталась абсолютно безразлична. Мужчина прокручивал ножку жареной дичи, подстреленной им, откусывая мясо с кости, когда удосужил жену тяжёлым взглядом исподлобья. — Ешь, — велел он строго. — Молоко пропадёт – что делать будешь? Нефтида покаянно вздохнула и принялась без аппетита жевать ещё тёплую лепёшку с сыром. Младенец рядом с ней вдруг захныкал, и девушка перевела растерянный, слегка испуганный взгляд с него на Сета. — Чего застыла? — оскалился он в чуть пугающей усмешке и кивнул на кричащий белый свёрточек. — Он тоже поужинать хочет. Нефтида медлила – ей не хотелось кормить ребёнка, как, впрочем, и всегда. Но пристальный неморгающий взгляд красных глаз дал ей понять, что повременить с этим или хотя бы отойти подальше для уединения не выйдет. Превозмогая стыд и смущение, девушка потянулась к верху своей одежды и, шелестя тканью и звеня украшениями, приспустила платье с плеча, оголив одну грудь. Проследив за тем, как она взяла плачущего сына на руки и не с первой попытки приложила его к груди, мужчина сказал спокойным, ровным голосом: — Я говорил тебе, что ты можешь носить платье с неприкрытой грудью. Вижу ведь, что неудобно, — он потянулся к чаше с вином, отпил из неё и, не сводя глаз с жены, сухо усмехнулся, растягивая слова: — А ты всё проти-и-ивишься. Нефтиде стало неуютно от его взгляда и слишком спокойного тона. Опустив голову настолько, что её чёрные волосы закрыли лицо, она смущённо, хмуро прошептала: — Не люблю оголяться, ты же знаешь... Сет скривился и, косясь на младенца – прямое доказательство неверности девушки, процедил: — Вижу я твою целомудренность. Нефтида отвернулась, не в силах выдержать его презрение. Оно для неё было хуже и страшнее яда. Но в ответ девушка чувствовала, на удивление, не ещё больший стыд, а сожалеющую, слабую злость. — Ты ужасен, Сет, — прошипела она сквозь слёзы. Он непринуждённо развёл руками, указывая на себя. — Такой вот я у тебя, Нефтида, — мужчина посмотрел на неё непроницаемым взглядом. — Ты, думаешь, лучше? А кто мне два лунных цикла назад разбитую губу оставил? Так резво хлестанула, что сама же и испугалась, бедняжка... — он расплылся в ядовитой, какой-то задумчивой улыбке и прищурился, пытаясь вспомнить что-то. — Напомни, из-за чего мы тогда повздорили? Нефтида, как и ожидалось, покачала головой, глядя на мужа с приглушённой печалью и, теперь уж точно, с сожалением. — Не знаю. — Вот и я о том же, — мрачно заключил Сет и опустошил, на сей раз до дна, чашу с вином. Больше девушка не осмелилась говорить, и они некоторое время просидели в тишине, после чего, когда Нефтида положила уснувшего ребёнка обратно на подушку и поправила одежду на себе, мужчина заговорил размеренно, почти мягко: — Мы были рождены, чтобы стать мужем и женой. Такова судьба. А судьбе лучше не перечить и быть покладистой, — в голосе его засквозила сталь. — Думаю, ты уже усвоила это. Девушка горько ухмыльнулась и облизнула уголок губ, чувствуя на кончике языка солёные слёзы. — Я столько раз просила прощения... — она прикрыла глаза и сокрушённо покачала головой, по-прежнему криво улыбаясь. — Но ты – ни разу. Сет изогнул бровь – равнодушно и слегка недоумённо. — А за что мне, изволь перечислить, извиняться? — За вспыльчивость? — наигранно неуверенно предположила Нефтида. — За ссоры... — она посмотрела на мужа со жгучей, давно затаённой обидой, а голос её пропитался злобой. — За нашу первую ночь. — Что-то я не припомню, чтобы она тебе настолько не понравилась, — прищурившись, легко сказал мужчина. Девушка сжала кулаки, сминая одежду на коленях, и выпалила как на духу: — Ты едва ли не силой меня взял. — Как я должен был понять это, а? — раздражённо воскликнул Сет, глядя на жену в упор, будто действительно ждал ответа. — Ты молчала. Хоть бы вскрикнула, хоть бы пискнула разок... — он поморщился, словно эти воспоминания приносили ему сильную неприязнь или даже боль. — Нет же, лежала неподвижно и на вопросы кивала! — стукнув ладонями по столу, отчего Нефтида вздрогнула, мужчина подался вперёд, перегибаясь к ней через преграду, и спросил с пугающей искренностью: — Как ты думаешь, Нефтида, а мне очень приятно было? Приятно брать женщину, которая на тебя даже не смотрит? Смятение, непонимание и испуг смешались во взгляде девушки, прежде чем она отвернулась, прерывисто дыша. Сет подцепил её подбородок двумя пальцами, поворачивая голову на себя, и сказал мягко, но бескомпромиссно: — Я сделал это наименее болезненно для тебя, — он провёл большим пальцем по её нижней губе. — И не преувеличивай. Ты вошла во вкус следующей же ночью. Нефтида стала смотреть на него искоса, по-прежнему укоризненно, однако злость её немного утихла, уступив место странному, непонятному, но точно гадкому грызущему чувству. Мужчина ненадолго задержал руку у её лица и отстранился, вернувшись на своё место напротив девушки. — Что там дальше, ссоры? — уточнил он участно и продолжил с притворной важностью, которая на деле являлась безразличием: — Ну прости, милая, что у нас с тобой не один разум на двоих и мы не можем вечно мыслить в одном русле. Довольна? Сведя брови к переносице, Нефтида холодно беспристрастно ответила: — Нет. — А ты никогда довольна не бываешь, — со смирением усмехнулся Сет и вопросил отчаянно: — Существуют ли мгновения, когда ты не ревёшь и не истеришь? — Я бываю довольна! — вспылила девушка, порядком уставшая от того, что не устраивает мужа. — Была сегодня утром, когда ты случайно коснулся моей руки, просыпаясь. Бываю каждый раз, когда ты обнимаешь меня, пусть даже нехотя и грубо, — она едва не заплевалась ядом, вываливая на него всё то, что рвалось наружу – ту обманчиво-слащавую, злую правду, от которой ей самой порой было тошно. — Скажу больше: в такие моменты я счастлива! Сета эта правда тоже злила. Нефтида увидела это в его алых глазах, прежде чем глухо охнула, оказавшись рывком перетянутой через стол, с грохотом сметя всё стоявшее на нём, и повалилась на пол. Мужчина навис над ней, сжимая горло и не давая пошевелиться. — Если твоё счастье здесь... — он наклонился, щекоча дыханием приоткрытые в попытках глотнуть воздуха губы. —... Что ты искала в чужой постели? — Не знаю, — честно ответила девушка, прерывисто и загнанно дыша. — Может, доказательства? Того, что люблю тебя, — она язвительно и слегка безумно улыбнулась. — Забываю об этом иногда. Сет ответил не сразу, прежде непроизвольно опустив взгляд на женские губы и шею, сжатую им. — Говори мне, когда забываешь. Я буду напоминать. Отчего-то его слова прозвучали как угроза, но Нефтида не испугалась. Не испугалась даже когда мужчина впился в её губы с голодом и грубостью, жадно, неутолимо кусая и сминая. Девушка сдавленно простонала, чувствуя, как широкая ладонь сместилась с горла на грудь. Сет сжал её, как ему было привычно – сильно, а Нефтида замычала в поцелуй от яркой, раздирающей боли. Мужчина быстро отдёрнул руку и с досадой поморщился, понимая, что делать так нельзя будет до тех пор, пока не отпадёт необходимость кормить младенца молоком. Девушка неосознанно потянулась за новым поцелуем, но Сет не подарил ей его. — Зря ты мне это позволяешь, — хрипло и тихо сказал он, показательно вжимаясь пахом между ног Нефтиды. У неё перехватило дыхание. — Думаешь, будто способна выдержать близость так скоро после родов? Ты ещё слишком хрупка. Мужчина произнёс это как сухой факт, безо всякого беспокойства о состоянии жены. Впрочем, будь она полна сил и готова принять его, он бы всё равно не овладел ею – в слишком сильной обиде был. Девушка нерешительно, растерянно и слегка разочарованно отвернулась. Анубис, чей сон потревожил шум, заплакал. Сет поднялся на ноги и, прежде чем подойти к двери, сказал: — Убаюкай сына. И сама спать ложись. — Куда ты? — удивлённо и озабоченно спросила Нефтида, привставая на локтях. Сет скривил губы и невозмутимо ответил: — Изменять тебе с Исидой, разумеется, — он закатил глаза и процедил сквозь зубы: — Успокойся, дурная ты женщина. Дверь за ним закрылась, а «дурная женщина» осталась одна с пищаще-визжащим беспокойным младенцем. Как и велел мужчина, она убаюкала его. Вернее сказать, положила в широкую плетёную корзину у кровати и небрежно покачала ту, нашёптывая монотонное «чш-ш-ш», но, так или иначе, дитя уснуло. Переодевшись в ночную сорочку и погасив все лампады в комнате, Нефтида легла в постель, укрылась одеялом и прикрыла глаза, но уснуть смогла лишь тогда, когда Сет вернулся и, кинув что-то на сундук с одеждой, разделся и лёг рядом с женой. На утро девушка, переодеваясь перед зеркалом, заметила синяк у себя на груди и, засмотревшись на него, вздрогнула, когда мужчина подошёл к ней со спины. Сет протянул Нефтиде, смущённо прикрывшейся руками, свёрток ткани со словами: — Уверен, ты настрадалась достаточно, пока рожала. Не мучай себя более, — мурашки пробежали вдоль позвоночника девушки от грубой, жутковатой заботы в его голосе. Она посмотрела мужу в глаза через отражение и увидела, как он пригнулся к ней, чтобы прошептать на ухо холодно, сурово: — И не перечь мне. Мужчина вложил свёрток в подрагивающие руки, мазнул взглядом по обнажённому телу жены и ушёл, напоследок глянув, жив ли там вообще младенец, беззвучно лежащий на супружеской постели. Нефтида обернулась на закрытую дверь, словно ещё могла что-то спросить у Сета, а затем отрешённо посмотрела на ткань в своих руках. Она развернула свёрток, и что-то выпало из него, стукнувшись о пол, а сама ткань оказалась тёмно-красным калазирисом с золотистым арнаментом, юбка которого начиналась под грудью, оголяя её, а брители тянулись между полушарий к шее, обвивая её петелькой. Видимо, мужчина решил настоять на своём. А раз так, спорить с ним было бесполезно. Тяжело вздохнув, девушка послушно надела это платье и, посмотревшись в зеркало, устыдилась самой себя. Внимание Нефтиды привлекло то, что выпало из сложенной ткани, и она наклонилась, поднимая с пола глиняную детскую погремушку. В глазах её отразилось ошеломление, сменившееся после на нежность. Девушка подошла к кровати, где, перевёрнутый на живот, новорождённый пытался держать голову, то и дело ухаясь носом в постель. Она лёгким движением уложила его обратно на спину и потресла над сыном погремушкой. — Посмотри, Анубис, — сказала Нефтида с улыбкой, привлекая его внимание, и младенец действительно посмотрел на гремящий пёстро расписанный шарик с маленькой ручкой. — Сет принёс тебе игрушку. Хороший он у нас, да?.. — она закусила щёку изнутри, и улыбка её стала горькой и печальной. — А мать у тебя плохая, — девушка несколько раз кивнула самой себе. — Плоха-а-ая... Да, плохая из неё мать. Она-то даже и не подумала, что ребёнку её хоть какая-нибудь игрушка надобна. А Сет, хоть ему отцом и не был, об этом подумал. На сердце девушки стало погано. Быть может, ей это просто не дано? Может, неспособна та, кто забирает больных и слабых детей в Дуат, быть хорошей матерью?.. Утерев проступившие слёзы, Нефтида взглянула на ткатский станок с незавершённым полотном у стены и встала. Нечего, решила, в четырёх стенах сидеть да убиваться. Девушка повязала небольшое полотно ткани через плечо и вложила в него сына, прижимая его к груди и животу. Так его было удобно носить, молоко было ему всегда доступно, да и самому младенцу, слыша биение сердца матери, было спокойно, как в утробе. Она поджала губы, не желая признавать: Сет был прав, в этом платье куда удобней. Прихватив погремушку и поддерживая Анубиса одной рукой, Нефтида вышла из дома, по пути погладив головы всех собак Сета, что вертелись возле её ног и лаяли, требуя ласки. Ребёнок, на удивление, лая не испугался. Быть может, уже просто привык. Девушка пошла гулять вдоль берега реки. Её сын захныкал, проголодавшись, и сам нашёл грудь, инстинктивно повертев головой. Младенец неправильно захватил сосок, и Нефтида шикнула от боли, поправляя его. Она гуляла несколько часов, и большую часть прогулки младенец спал, не выпуская грудь изо рта – так ему спалось спокойнее и крепче, а другую часть изучал непривычное окружение неясными глазками и слушал погремушку, которой Нефтида время от времени трясла. Позже она пришла в сад, раскинувшийся на плодородной почве, и, присев в тени пальм, задумалась, рассматривая сорванную горсть фиников в своей руке. Солнце перевалило заполдень и клонилось к закату, а это значило, что, по каким бы делам не ушёл Сет, он уже наверняка вернулся домой. Стало быть, и Нефтиде пора. Она пережевала суховатый финик, сплюнула косточку на землю и, помочив ноги в реке немного, зашагала обратно. В спальне на кровати, как девушка и полагала, её уже ждал муж. — Где ты была? — спросил он, и Нефтида нахмурилась. Тот же вопрос Сет задал ей, когда она вернулась домой после измены. Неужели думал, что девушка способна пойти на это снова?.. — У Нила, — без эмоций ответила она. — Гуляла. Нефтида сняла с себя полотно ткани с ребёнком, желая переложить его в корзину, но вместо той обнаружила небольшую деревянную колыбель. Младенца в неё она всё же уложила, но, когда хотела сказать что-то, мужчина сбил её мысль, протянув с неприятной усмешкой: — И как только поборола соблазн снова оставить младенца в камышах на съеденье крокодилам?.. Девушка стиснула зубы, вцепившись в бортик колыбельки, и повернулась лицом к Сету, показывая, что этот укол её ничуть не задел. Хотя в груди что-то противно заскреблось – наверное, совесть. Мужчина встретил взгляд Нефтиды своим – пристальным и тяжёлым. Редко когда она могла такой вынести, но в тот раз смогла. Она подошла к кровати и села близко к Сету. Затем придвинулась ещё ближе и, умостив голову на его плечо, прижалась голой грудью к крепкому торсу, робко обнимая мужа. Он молча наблюдал за девушкой, позволяя почти что лежать на себе, и, лишь когда она расслабилась, сказал спокойно, негромко: — Ты стала слишком уж непредсказуемой, Нефтида, — Сет приобнял её за плечи, мирясь с холодным носом, уткнувшимся ему в шею, и стал задумчиво перебирать пряди чёрных, как сама ночь, волос. — То сердишься на меня, то ластишься... Тебя не понять. Нефтида хмыкнула, прикрывая глаза, и умолчала о том, что могла бы сказать то же самое и о нём. — И что? — усмехнулась она. — Бросишь меня теперь? Мужчина оставил вопрос без ответа и только подтянул девушку за талию, чтобы не сползала с него. Он бездумно гладил её по волосам и спине, а спустя несколько минут она заговорила вновь. — Ты злишься на меня? Голос Нефтиды был сипловатый, немного тоскливый, но более всего – смиренный, будто она уже была готова к положительному ответу. — Злюсь, — ответил Сет. — Но не на тебя. — Конечно... — она безрадостно улыбнулась, выводя пальцами какие-то узоры на мужской груди. — Это ведь ты. Ненавидишь весь мир с начала времён. — Весь мир я ненавидеть не могу, — возразил он. — В нём есть ты. Девушка на несколько мгновений забыла, как дышать, и вместо слов прижалась к мужу крепче, не желая выпускать его из своих объятий. Он погладил её по плечу, а затем тихо попросил: — Покажи мне свои крылья. Немного удивлённая, Нефтида чуть отстранилась, позволяя божественной силе проявиться на её теле кроваво-красным, будто из стекла отлитым оперением, что создавало крылья от лопаток девушки до её кистей. Такой её знали и изображали смертные, и такой ею Сет любовался ещё больше. Он заворожённо провёл пальцами по кончикам перьев, отчего Нефтида едва заметно вздрогнула. — Моя нежная... Глупая моя, — почти прошептал мужчина с убийственной нежностью. — Вечно чего-то хочешь, куда-то от меня убегаешь. Точно птичка из клетки, — его рука достигла основания крыльев, там, где они сливались со спиной, и прошлась по позвонкам, вызывая колючие мурашки. — Вырвал бы я твои крылья, но ты лишь сильнее улететь захочешь. В его голосе вместо угрозы звучало печальное смирение. Девушка посмотрела ему в глаза и, в сожалении сведя брови к переносице, тихо сказала: — Не хочу летать. Хочу здесь, с тобой быть. Она прижала руку к щеке мужчины, поглаживая её, и поцеловала его в уголок губ. — Я твоя, Сет, — шепнула Нефтида, и его сердце, кажется, разорвалось. — Вся твоя. Всегда с тобой буду, никуда не денусь. Сет погладил её по затылку, притягивая обратно к себе, и глубоко вдохнул, впитывая в себя аромат лаванды, источаемый чёрными волосами. Солнце уже зашло за горизонт. Скоро мужчина возьмёт своё копьё и отправится на солнечную ладью, дабы снова убить змея Апопа, как и каждую ночь, а когда вернётся, дома его будет ждать жена. Как и каждую ночь. И пусть обида на неё была велика, Сет её не оставит. Любить Нефтиду, пусть даже и так, как это делает он – его судьба. И с этим примирились они оба.