Геометрия.

      — Кла-а-ау-уд.       А 'Клауд' и не отвечает. А нахуй ему надо, если этот назойливый смертный его уже в край заебал. Все уши ему прожужжал уже, ей Богу.       — Мне скучно. – действительно, в этом Богом забытом месте и делать то особо нечего. И хуи тут даже не по-пинаешь, и хернёй не по-занимаешься. Блин.       — И что ты предлагаешь мне сделать?       — Убрать этот решебник по геометрии и по-болтать со мной? Типо, серьёзно, нахер ты его читаешь?       У Циалма поддернулся глаз, чего не было видно под непрозрачным символом.       — ...Так ты, вроде, хотел спросить меня о чем-то?.. – отложив рассекреченную книгу в сторонку, небрежно бросив её на тумбочку, Циалм ловко отвел тему для разговора, дабы не продолжать эту нелепую суету про какой-то там школьный учебник смертных. Циалм, по правде говоря, читал что на глаза первым попадется, лишь бы время скоротать.       — Ха, я хотел спросить, что ты читаешь.       — ...Я прекрасно знаю, что ты разучился читать. Почём тебе знать, что это решебник по геометрии? – сдавшись, Циалм наконец поднимает эту тему вновь.       — Ну не атлас по физкультуре же.       Что бы Циалм делал без этого паразита? Этот пропагандер всегда умудряется поддержать энтузиазм и в целом позитивную, весёлую атмосферу в их совместной жизни, несмотря на такие значимые скелеты в шкафу у них обоих. С истинной натурой Циалма нынче все знакомы: холодный, манипулятивный и эгоистичный. Ни для кого это не секрет. И будь на месте Блубенда кто-то другой – в руках голубого он бы продержался отнюдь не долго: либо со страху коньки бы откинул, либо Циалм его лично распепелил. Что такого особенного в Блубенде? То, что этот сукин сын, блять, настолько много лыбу давит, что это его заулыбанная хлеборезка, кажется, на пожизненно, так ещё и не какая-нибудь фальшивая(так и есть, но имеются ввиду взаимоотношения с Циалмом), а, блять, раздражающе или даже пугающе радостная.       С одной стороны, Циалму это не мешает от слова со всем. Такого обнаглевшего уёбу он вырастил сам, позволяя ему разговаривать с собой на равных в шуточной манере, конечно, иногда бывая строгим. Глядя на них и не скажешь так сразу, кто чей слуга и есть ли таковой среди них вообще. Взаимодействуют как два ровесника, блять.       — Клауд, Клауд!!       Циалм издает тихое, вопросительное мычание в качестве вопроса, мол, давай, валяй.       — Ты спишь?       Тишина. И как ему на это отвечать? Блять, да он издевается.       — А зачем технарю с резиновым...       — Что. Ты. Несёшь. – Циалм аж медленно повернул голову с недоуменным лицом на уже во всю угарающего смертного, явно не позабавленный ровно на столько же. – Следи за языком, паразит.       Циалм, так-то, совсем не злился. Будь тут в зале кто-то ещё, он бы слепил Блубенду привлекательный подзатыльник, стыдясь за этого долбаеба.       — Ну Кла-ауд,       — Явгейт, отведи этого молодого человека подышать воздухом в Вознесении.       — Явгейт, брат, не вздумай!!