Миссия "Нейт"

      На следующий день Гермиона снова находилась в восточной башне с повязкой на глазах. Сжав железный клинок, дышала глубоко и размеренно, стараясь не думать, как прошлой ночью бог уничтожил дорогой ей кинжал. К её счастью, она никогда не тренировалась с тем клинком. Всю прошедшую ночь Гермиона не могла сомкнуть спокойно глаза. Ей казалось слишком необычным, что труп, сожжённый и искалеченный, смог ожить без каких-либо последствий для себя. Естественно, словам Бога она поверила, но не до конца. Звучал он как-то плешиво и неубедительно. Хотя, может, правда не знал, что с ней происходит. Воспоминания о прошедшем всплывали в голове, мешали сосредоточиться и расслабиться. Мозг отказывался прекращать об этом думать. Принцесса всё же не выдержала своих мучений. Продолжая отрабатывать удары утром рано в восточной башне вместе с королевским стражником, решила поинтересоваться.       — Ты когда-нибудь слышал о… — ей пришлось подумать, как задать вопрос и при этом не выдать лишнего. — …о мёртвых, которые возвращаются к жизни?       Сир Холланд остановился и развернулся.       — Не ожидал такого вопроса.       — Знаю, — принцесса от волнения теребила подол хлопковой рубашки.       Он нахмурился.       — С чего ты вообще об этом спрашиваешь?       Девушке пришлось сделать безразличный вид, чтобы никоим образом не выдать своих мучительных терзаний.       — Просто слышала, как кто-то в городе говорил об этом. Будто один смертный вернулся к жизни с клыками, как у бога, но… не совсем такими. У восставшего были клыки и на верхней, и на нижней челюсти.       Сир Холланд вскинул брови.       — Никогда не слышал ни о чём подобном. Если тот человек говорил правду, это… похоже, что-то противоестественное.       — Ага, — пробормотала она.       Он пристально смотрел ещё некоторое время, после чего позволил себе вернуться к своему занятию. Не успела Гермиона сообразить и продолжить свои деловые речи с капитаном стражи, как в башню заявились ещё люди, прерывая их очередное занятие. Видимо, на сегодня тренировку придётся окончить, ведь провести время за отработкой навыков и совершенствованием точности удара им не дадут.       Навестить Гермиону пришла принцесса Эзра. Девушка стояла за дверью, переминаясь с ноги на ногу, теребила пальцы, явно нервничая. Гер бросила быстрый взгляд на стражника, одним только безмолвием попросив поменяться с милой леди местами. Её светло-каштановые волосы были убраны в пучок на затылке. Хотя в башне царила духота, и снаружи, скорее всего, было не лучше, Эзра надела короткий чёрный жилет в тонкую полоску поверх кремового платья из лёгкого хлопка. Казалось, жара и влажность на неё не действовали. Принцесса слишком милая, но совсем не наивная. Гермиона знала это, а ещё она знала, что из принцессы получается отличная доносчица. Если нужно что-то выведать, всегда можно попросить эту прохвостку. Девушка улыбнулась раздражённому капитану и прикрыла дверь за ним, чертами лица она всегда походила на Корнона, но в её карих глаза горела проницательность и убедительность, а в линиях подбородка угадывалась твёрдость, которой не хватало её родному брату.       — Что тебе нужно? — спросила Гер. Она забрала железный клинок и спрятала в ножны.       — Многое, — ответила Эзра. — Хотелось бы шоколадную булочку, одну из тех, которые печёт Орлано, когда он в хорошем настроении. С холодным чаем. Хорошую книгу, где не описываются какие-нибудь страдания. Почему библиотекари в Атенеуме думают, что нам всем интересны книги, которые вгоняют в депрессию? — спросила она, покачиваясь на каблуках. Сир Холланд, что в этот момент стоял за дверью, почесал лоб. Конечно же, он всё слышал. — Ещё мне нужно, чтобы закончилась эта засуха… О, и мир между королевствами, — Эзра широко улыбнулась и бросила озорной взгляд. — Но сейчас Леди Милосердия просят помощи, Гер.       В этот момент капитан королевской гвардии и стражник принцессы не выдержал, снова вернувшись в небольшую тренировочную комнату. Он хмуро посмотрел на Эзру, а после кинул такой же хмурый и тяжёлый взгляд на Гермиону.       — Что этим леди из приюта от тебя понадобилось?       — Её умение незаметно забирать излишки еды с кухни, — спокойно ответила Эзра. — После недавнего прибавления осиротевших детей их кладовые почти опустели.       Гер застыла на мгновение. На лице сира Холланда отразилось подозрение. Умение, которое упомянула Эзра, нередко приходилось очень кстати. Гер частенько брала остатки еды с кухни и относила к Утёсам Печали, в старую крепость, переделанную под самый большой в тех местах сиротский приют. Но как бы он ни был велик, он уже переполнен детьми, родители которых либо умерли, либо бросили их, не имея возможности или желания о них заботиться. Но Эзра никогда раньше не приходила ко ней с такой просьбой. Девушка повернулась к сиру Холланду.       — Встретимся завтра утром?       Он кивнул. Грейнджер не стала задерживаться, чтобы не дать ему времени на вопросы. Лишнего внимания со стороны королевского стража очень не хотелось. Иногда он был слишком назойлив, а иногда весьма уместен, только не мог разобрать, когда и что лучше.       — Доброго дня, сир Холланд, — произнесла Эзра, стражник проигнорировал принцессу, отходя в сторону, чтобы освободить выход.       Леди спустились на третий этаж, где находились спальня избранной принцессы и ряд пустых комнат. В солнечных лучах, просачивающихся через бойницы в стенах башни, танцевали пылинки. Обе молчали, пока не вышли в узкий коридор. Эзра повернулась и заговорила первая, не повышая голоса, хотя тут их вряд ли могли подслушать.       — Наверное, тебе нужно переодеться, — Эзра окинула взглядом свободную тунику, а потом нахмурила брови: наряд явно не подходил для места, куда им предстояло отправиться, и не соответствовал соблазнительным нормам. А Гермиона очень умела быть соблазнительной. — Во что-то более… соблазнительное, для места, куда мы отправимся.       Гер склонила набок голову.       — Так в чем же я должна тебе помочь? — избранница первозданного решила уточнить, какую работу на этот раз ей предстоит выполнить.       Да, её частенько отправляли выполнять грязную и порочную работу. Матушка никогда не щадила её, из случая к случаю отправляла родную кровинушку в богом забытые места, чтобы та могла справиться с опасностью или ненужными ей людьми. Ведь Гер должна была хоть как-то исполнить своё предназначение, которое так успешно провалила с самого начала.       — Ну… — Эзра опустила подбородок. Она стояла близко, но не слишком. Гермиона сделала вид, будто не замечает, как она старается не прикоснуться к ней. — Я получила письмо от леди Сандерс по поводу ребёнка, девочки по имени Элли. Она только что поступила под опеку леди Сандерс, благодаря одной из куртизанок «Нефрита».       Гер нахмурилась.       — Что девочка делала с куртизанками? — хозяйка «Нефрита» согласилась обсуждать с ней приёмы соблазнения только потому, что считала Гермиону гораздо старше шестнадцати лет. Но даже тогда, находясь под вуалью, скрывающей её черты, Гер видела, что она была полна подозрений, хотя некоторые в этом возрасте уже выходили замуж. — Они же не…       — Нет. Одна из работающих с ними женщин нашла бедняжку на улице. У девочки был подбит глаз, тело в синяках, а ещё она была истощена от голода. Элли лечится, — быстро добавила Эзра. — Леди Сандерс говорит, что её мать умерла много лет назад, а отец потерял источник средств к существованию. Она полагает, что отец девочки когда-то работал на ферме, которую захватила Гниль.       — Мне жаль это слышать, — проговорила Гер.       — Отца мне не слишком жаль. Похоже, он предпочитал тратить деньги на выпивку, а не на еду, ещё задолго до того, как потерял работу на ферме, — Эзра поджала губы. — У леди Сандерс сложилось впечатление, что смерть матери не была естественной, ей наверняка способствовали тяжёлые кулаки отца.       — Прелестно, — проворчала Гер, только этого им не хватало. Пьяница, грубиян, да ещё и насильник в придачу.

***

      Перекрёсток Крофта был кварталом, который река Най отделяла от Садового района. Дома у воды стояли вплотную друг к другу, места между ними почти не оставалось. Тамошние склады, кабаки, игорные притоны и прочие заведения и сравнить нельзя с теми, что были в Садовом районе. Большинство жителей Перекрёстка Крофта — хорошие люди, которые просто пытались выжить. Но были здесь и люди вроде Нора, которые несли в Перекрёсток заразу с такой же лёгкостью, как Гниль, растекающаяся по земле.       — С тех пор, как упустил дочь, он с сына глаз не спускает, — продолжала Эзра. — Единственный способ проникнуть в дом — если он по твоему виду решит, что ты ищешь работу определённого рода.       — Чудесно…       — Нет. Нет, ты этого не сделаешь, — Эзра отличается выдающимся умом, но она не умеет защищать себя. Помимо этого, она принцесса, даже если нередко занимается делами, которые никто не счёл бы обычными для её статуса.       Чёрный экипаж начал подскакивать на неровной мостовой. Так она поняла, что они въехали в Перекрёсток Крофта. Сидящая напротив Эзра, нахмурившись, оглянулась на место кучера, которое занимала закутанная в плащ неузнаваемая леди Марисоль Фабер. Гер представляла, как ей душно в эту проклятую жару. Гермионе и самой было жарко: помахивая рукой перед лицом, она мечтала расстегнуть и снять лёгкую накидку с капюшоном.       — Неужели тебе не жарко? — поинтересовалась принцесса, сама же она была готова в любой момент выпрыгнуть из-под плаща, что сейчас укрывал её. Эзра оторвалась от окна.       — Вполне комфортно, — она сдвинула брови и опустила взгляд. — Твоё платье… в нём не должно быть жарко.       Гермионе не требовалось смотреть на себя, чтобы понять, куда та уставилась. На изящные белые кружева низко вырезанного и очень тесного лифа. Если её грудь действительно останется в платье на время всего приключения, это будет чудом.       — Кажется, его когда-то носила леди Кала, — это объясняло, почему подол доходил лишь до икр и виднелись сапоги. — Выбора особо не было.       — Ах, да. Могу представить.       Эзра наморщила переносицу и опять посмотрела в окно. Повисла тишина.       — Тебе нужны платья? — спросила она, переводя взгляд от окна, куда всю дорогу глядела, вероятно, вторая принцесса не хотела отвлекаться на мысли, которые поглощали её голову всё это время. Она кинула свою близкую знакомую и избранную принцессу на верную смерть. — У меня наверняка найдётся несколько более удобных.       Гер застыла, чувствуя, как начинают гореть щёки.       — Нет, не нужны. В шкафу есть другие платья, красивее этого, — и она почти не солгала. — Это — единственное, которое показалось мне соблазнительным.       Эзра откинулась назад.       — Думаю, соблазнительность ограничена временем, которое у тебя есть до того, как твоя грудь вывалится из него.       Её высочество фыркнуло. Да, её грудь представляла прекрасные размеры и привлекала мужское внимание, в этом тесном платье она смотрелась особенно прекрасно. Все прелести были выставлены напоказ. Как показывает практика, если она не будет осторожна или же совершит одно неверное движение, может показать всем свои прелести в любой удобный момент. Эзра улыбнулась, но улыбка быстро пропала. От выражения её лица стало более неловко, чем от предложения поделиться платьями. Это была не жалость, а печаль, будто она хотела что-то сказать, но не могла подобрать слов. А слова она находила всегда, причём в изобилии, но никогда не произносила ругательств. У Гермионы на языке вертелся вопрос. Хотелось спросить, верит ли она ещё, что Первозданный Смерти придёт за ней, но остановилась. Её ответ не утешит — ведь избранная знала правду.       Вместо этого с языка слова сорвались сами быстрее, чем Гер сообразила:       — Как тебе удалось выбраться незамеченной королевскими гвардейцами?       Уголки её губ приподнялись.       — У меня есть способы.       Только Гер собралась спросить об этих способах, как экипаж сбавил скорость. Выглянув в окно, можно было увидеть, как по улицам спешили люди, направляясь в небольшие лавки и в тёмные извилистые переулки, вьющиеся под расшатанными металлическими лестницами между узкими зданиями в несколько этажей. Многие дома выцвели до грязно-жёлтого и тускло-коричневого цветов и стояли вплотную друг к другу. Владельцы умудрились разделить эти дома, где не было электричества, а порой и водопровода, на двадцать, а то и больше тесных комнатушек. Безответственно было позволять людям жить в этих так называемых квартирах, но иначе целые семьи оказались бы на улице. Однако существовало решение.       — Земли, испорченные Гнилью… Их ведь можно застроить? — спросила Гермиона. Эзра кивнула. — Не понимаю, почему на тех фермах нельзя построить новые дома. Пусть небольшие, но там, по крайней мере, не придётся рисковать жизнью, поднимаясь по лестницам, которые могут в любой момент обрушиться у тебя под ногами.       — Но что делать фермерам, когда с Гнилью будет покончено? — возразила Эзра. Что ж, можно считать, она всё-таки задала свой вопрос, который так долго беспокоил сознание принцессы. Если Эзра верила, что Гниль исчезнет, значит, ещё питала надежду, что избранная принцесса сможет исполнить свой долг.       — А если нет? — поинтересовалась Грейнджер. Сводная сестра поняла, что она имела в виду.       — Отец Мари решительно настроен отыскать причину. Мы с тобой знаем, что он её не найдет, но он очень умен. Если кто-то сможет найти способ справиться с Гнилью, это будет лорд Фабер.       Её высочество надеялась, что Эзра была права, и дело было не только в том, что ей хотелось немного смягчить ощущение своей вины. А ведь виноватой она себя до сих пор чувствовала. Первозданный её не выбрал, потому что ему она не понравилась? Не удовлетворила его? Неправильно на него посмотрела? Множество вопросов и ни одного ответа.       — А разве фермеры не могут стать домовладельцами? И получать доход, сдавая в аренду дома?       — Могут, — она наморщила нос. — Но где достать строительные материалы для этих домов? Да, это слабая сторона идеи. Залежи камня в Райских Пиках, из которых строили большинство зданий, покупались и разрабатывались дельцами и землевладельцами. Камень стоил денег, как и труд, который нужно затратить на строительство домов. За это должна платить корона, но королевская казна не была так богата, как когда-то, поскольку приходилось покупать всё больше продуктов и товаров у других королевств. И, тем не менее, в казне хватило денег на новое платье для королевы.       — В доме Нора красные ставни на окнах. Кажется, он справа, — сказала Эзра, и экипаж резко остановился. Все обратили внимание на простой на первый взгляд дом, но у него, как и сказала Эзра, были резные ставни и аккуратное крыльцо. Даже небольшой сад. — Его квартира находится на первом этаже — занимает весь этаж. Его контора прямо там.       Гермиона кивнула и взялась за ручку двери.       — А как зовут его сына?       Эзра вытащила из рукава свёрнутое в трубочку письмо и развернула его.       — Его зовут… Нейт, — она подняла взгляд. — Гораздо лучше, чем Нор.       — Согласна.       Грейнджер подняла капюшон. Вряд ли в предстоящих событиях будет много участников, но её светлые волосы были слишком заметными, а Её Высочество предпочитала остаться незамеченной на случай, если… в общем, если всё закончится скверно.       — Ждите здесь.       — Конечно, — Эзра помолчала. — Будь осторожна.       — Непременно.       Принцесса приоткрыла дверь, впустив в экипаж уличный шум, и выскользнула наружу. Стараясь не думать, в какую жидкость ей пришлось наступить — с неба она пролиться никак не могла, — обошла экипаж и остановилась.       — Марисоль? — прошептала она. Избранная стояла вполоборота, всем нутром ощущая, как прохожие кидают на неё пристальные взгляды. Голова в капюшоне повернулась к ней. Леди знала, кто перед ней находится, но, как и Эзра, не изменила отношения. Их ничто не объединяло, но она не проявляла жестокости и не вела себя так, будто принцесса её пугала. — Убедись, чтобы она оставалась в экипаже.       Она посмотрела на людную улицу.       — Я отъеду, чтобы помешать ей совершить какую-нибудь глупость.       — Прекрасно.       Гермиона ступила на потрескавшийся тротуар и смешалась с толпой. Зная, что лучше не дышать глубоко и не задерживаться на одном месте, подождала, пока экипаж отъедет, и повернула направо, обойдя по широкой дуге голубей, которые резвились в грязи. Скрываясь под своим плащом среди мужчин и женщин, возвращавшихся или идущих на работу, некоторые, как и она, носили накидки, чтобы прикрыть лица от солнца или оставаться неузнанными. Другие выходили из пабов, их блузы и туники были перепачканы пивом и ещё невесть чем. Уличные торговцы расхваливали свой товар: сомнительных устриц, плоских маффинов и вишни на палочках. Держалась Гермиона спокойно, не обращая внимания на долгие взгляды и непристойные комментарии пьяных мужчин, которые стояли у стен домов. Она продолжала идти дальше. У неё была цель. Задание. Перекрёсток Крофта — одно из немногих мест в Карсодонии, откуда не были видны ни Солнечный — иногда называемый Храмом Жизни, — ни Теневой храм. Можно подумать, что на этот район власть храмов не распространялась и никто из Первозданных не управлял здесь жизнью и смертью.       Женский голос перекрыл шум толпы:       — Короне плевать, что мы теряем работу, дома, близких и будущее! Они ложатся спать сытыми, а мы голодаем! Мы умираем, а они ничего не делают с Гнилью!       Гер поискала, откуда доносится голос. Впереди, там, где экипаж Эзры растворился в море похожих экипажей и фургонов, находился перекрёсток. В его центре стоял один из самых маленьких храмов Карсодонии — храм Киллы, богини возрождения. Это было приземистое сооружение из белого известняка и гранита. Вокруг колоннады бегали босые дети. Подойдя ближе, принцесса увидела на широких ступенях храма женщину в белом. Она кричала собравшейся перед ней кучке людей.        — Времена Золотого короля миновали, и конец возрождения близок! — провозгласила она. Ей ответили кивками и возгласами согласия. — Мы это знаем. Корона это знает! — она осмотрела толпу и подняла голову, вглядываясь в улицу, затем посмотрела прямо, встретившись взглядом с Её Высочеством. Дыхание спёрло, сердце замедлило ход. Холод прокатился по венам Гермионы. — На троне больше нет Мирелей, — продолжала она, и Гер похолодела, уставившись на эту темноволосую женщину. — Нет сейчас и больше никогда не будет.       Кто-то задел её плечо и выругался себе под нос. Вздрогнув, оторвав взгляд от женщины, Гермиона заставила себя идти дальше. Женщина обратилась к собравшейся толпе и теперь говорила о богах, которые не должны и дальше оставлять без внимания тяготы смертных. Она не могла увидеть принцессу на тротуаре и узнать, кто перед ней стоит, даже не будь на ней капюшона.       Гермиону мучила тревога, не отпускали мысли о том, что женщина возле того дома права. Королевство просто отвратительно относится к своим горожанам. Они не заслуживают таких правителей. А она, последняя из рода Мирелей, не села на трон и не исполнила своё предназначение с Первозданным богом, которое заключил её родной отец. Предала своих людей, предала весь этот мир, который прогнил до самых низов. В квартале недалеко от храма Киллы виднелось высокое здание, которое всегда было цвета слоновой кости, а теперь стало грязно-серым. Окна закрыли красные ставни. Только посмотрев на него, она смогла забыть женщину на ступенях храма.       Грейнджер ускорила шаг, быстро обошла старика на своём пути и только тогда заметила мужчину на крыльце. Выглядел он, как и все, странно, развязно, но во взгляде виднелся азарт. Сердце подсказало, что это и есть Нор. Может, то, как он прислонился к грязному камню, выдавало его. Как изгибал уголки своих губ в самодовольной ухмылке или глядел на прохожих. Или же пивная кружка в большой покрасневшей руке с разбитыми костяшками пальцев. А может, ярко-голубая незаправленная рубаха, из-под которой виднелась волосатая грудь. Рядом с ним вилась светловолосая женщина, низкий вырез её чёрного корсета, туго облегающего под грудью, разрез на юбке, который открывал повязку на бедре, похожую на кровавое кольцо. Опухшая нижняя губа и подбитый глаз, плохо замаскированный косметикой. Женщина бросила взгляд на Гермиону, её глаза были пустыми, она застыла, когда принцесса подошла ближе.       — Прошу прощения? — окликнула принцесса. Нор медленно повернул голову в её сторону, поднёс кружку ко рту. Его тёмные зачёсанные назад волосы открывали лицо, которое когда-то могло быть красивым. Но теперь кожа побагровела, черты заострились. Он окинул всё её тело воспалённым взглядом, хотя под накидкой и капюшоном мало что мог увидеть. — Я ищу человека по имени Нор.       Вживаясь в роль, Гермиона старалась говорить негромко, мягко и неуверенно. Он снова отпил из кружки. Жидкость заблестела на губах и щетине на подбородке.       — А зачем ты ищешь этого человека? — он самодовольно хихикнул, словно сказал что-то остроумное. Грейнджер бросила взгляд на женщину. Та нервно дёрнулась, уставившись на улицу.       — Мне… сказали, что он может помочь найти работу.       — Сказали? Ну-ну, — он опустил кружку и прищурился. — Кто тебе это сказал, девочка?       — Мужчина в пабе, вон там, — Гер оглянулась через плечо и, шагнув на крыльцо, сняла капюшон. — Я спросила, не нанимает ли он на работу или не знает того, кто нанимает. Он сказал, что можно обратиться к вам.       Нор негромко присвистнул, рассматривал её лицо.       — Нанимаю, девонька, но я ищу милашек вроде тебя не для того, чтобы подметать полы или подавать выпивку. Правда, девонька Молли?       Женщина кивнула.       — Правда.       Он резко повернул к ней голову.       — Правда, а дальше?       И без того бледная Молли побелела ещё больше. — Правда, сэр.       — Ага, вот хорошая девонька.       Нор ущипнул её. Она взвизгнула, он рассмеялся, а в крови принцессы запел гнев.       — Знаю, — Гер специально поиграла пуговицей накидки. От этого движения накидка распахнулась, открыв верхнюю часть её платья. Конечно, она знала, что за работа её ждет. Пальцы принцессы скользнули по кружевам. — Я надеялась, что мы можем поговорить наедине и прийти к соглашению.       — Соглашение? — Нор переключил внимание на неё, его тёмные глаза загорелись. — Да будут боги к тебе добры, девонька, — он проследил за её пальцами, скользящими по округлостям над кружевом, словно они вели его к очередной полной кружке. — Как и сказал, я нанимаю, но нанимаю не любую девоньку, — Гермиона сильно в этом сомневалась. Однако Нор оттолкнулся бёдрами от стены и провёл рукой по жирным волосам. — Надо убедиться, что ты достойна того, чтобы тебя нанять.       Гермиона соблазнительно улыбнулась ему.       — Тогда пусть боги будут добры ко мне, — пробормотал она, облизнув нижнюю губу.       Когда он повернулся, в мешочке на его бедре звякнули монеты.       — Идём в мой личный кабинет, чтобы прийти к соглашению.       Молли повернулась, её бесформенные губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать. Безучастные глаза встретились с чужими, и она слегка покачала головой. Гер лишь улыбнулась ей и вошла в нишу. Она закрыла рот, поморщилась и опять уставилась на улицу, а Нор открыл дверь мясистой рукой. Без сомнений, эта же рука оставила синяки на лице Молли.       Нор придержал дверь и с поклоном вытянул руку. Жидкость выплеснулась из кружки на липкий дощатый пол. Грейнджер вошла внутрь. В освещённой свечами комнате воняло потом и тяжёлой сладкой гарью «Белой лошади». Быстро оглядевшись, скользнув взглядом по кушеткам, обитым темной тканью, ей всё стало понятно. На кофейном столике между пустыми чашками лежало несколько курительных трубок, а почти вся поверхность была усыпана белым порошком. Как ни удивительно, здесь стоял письменный стол. На углу примостилась газовая лампа, что бросала отблески на листки пергамента… и ещё чашки. Дверь за ними закрылась. Тихо щёлкнул замок. Гермиона оторвала взгляд от принадлежностей комнаты.       — Малец! — рявкнул Нор. — Я знаю, что ты здесь.       Мальчик поднялся из-за стола. Он походил на духа из Тёмных Вязов — молчаливый и бледный. Он был совсем маленьким — не старше пяти или шести лет. Тёмные волосы падали на впалые щёки. Единственным цветным пятном выделялся фиолетовый синяк на челюсти. Вытаращенные глаза были почти так же пусты, как и глаза Молли. Гермиона вцепилась пальцами в кружева, порвав их.       — Вот ты где… — Нор прошёл мимо девушки и поставил кружку на пергамент. — Убирайся отсюда и займись чем-нибудь. У меня дела. Мальчик оббежал вокруг стола и направился к двери, даже не глянув в сторону девушки. Если он выйдет из дома…       — Не туда, малец. Ты же знаешь, — Нор щёлкнул пальцами и показал на узкий тёмный коридор. — Ступай в кровать, пока там есть пустая, и не выскакивай, как в прошлый раз.       Малыш развернулся на впечатляющей скорости и исчез в коридоре. Дверь закрылась. Гермиона надеялась, что ребёнок будет сидеть там, хотя она не станет его винить, если сбежит. Значит, у неё не так много времени, чтобы до него добраться.       — Проклятые дети, — проворчал Нор. — У тебя дети есть?       Она отрицательно покачала головой.       — Ты не думай, у меня двое. То есть, было.       Он рассмеялся и, судя по звуку, протащил по полу стул.       — Было? — переспросила Гермиона.       — Ага, моя девчонка смылась и, наверное, попала в беду. Скорее всего, из-за своего проклятого языка. Она так и не научилась правильно им пользоваться. Как и её мать, — он опять издал хриплый смешок. — Сколько тебе лет?       Гер повернулась к Нору, перекидывая накидку на плечи.       — Это имеет значение? Он устремил взгляд на самую соблазнительную часть её платья.       — Не-а, девонька. Не имеет, — Нор сел на стул и вытянул ноги. — Ты выглядишь свеженькой. Бьюсь об заклад, была игрушкой какого-нибудь лорда. Ты ему надоела?       — Была, — принцесса опустила подбородок и застенчиво улыбнулась. — Но его жена… — он хихикнул.       — Здесь ты можешь не переживать насчёт жён, — пожирая леди взглядом, он опустил руку ниже пояса. — Ты такая хорошенькая.       Казалось, Её Высочество нервничала, переживала, что что-то может пойти не так в её роли. Нор не выглядел хорошим человеком, но и справиться с ним будет не просто. Да, сейчас она была ничем и никем. Ни нечто могущественное и прекрасное. В такие моменты Гермиона теряла себя. Становилась существом, в котором воспитали покорность и пошлость. Созданием, которое должно было понравиться Первозданному Смерти, в которое он должен был влюбиться. Служанка. Жена. Тёплое, мягкое тело. Убийца. И это отвратительное подобие мужчины смотрело сейчас на неё так, словно он мог вылепить из неё новую девушку для него.       — Не нервничай, — Нор похлопал по колену. — Я заключаю самые лучшие соглашения, когда у меня на коленях сидит хорошенькая девонька.       — Я не нервничаю.       Гер в самом деле не нервничала. Не чувствовала абсолютно ничего, кроме отвращения и гнева, да и они были не настолько глубоки, чтобы заставить её сердце биться сильнее. Наверное, сейчас эти эмоции настигли сознание принцессы только потому, что нужно было что-то чувствовать, зная, чем всё закончится. Гермиона подошла к нему, сделав для себя заметку почистить после подошвы сапог, села к нему на колени и медленно привалилась к нему.       — Проклятье, — он сильно стиснул её бедро. Принцесса дёрнулась — не от неудобства, а от контакта. Ничего похожего на те долгие ночи, когда она искала спасения от одиночества. Ничего похожего на прикосновения того бога. — Ты не нервничаешь. Думаю, я тоже, девонька, — Нор поднял другую руку, откинувшись на спинку стула. Разбитые костяшки задели чужую щёку, а потом он схватил косу, свёрнутую в узел, и дёрнул назад. Кожу головы обожгло дикой болью. Сопротивляться было бесполезно. — А теперь, девонька… — если он назовет её девонькой ещё раз… — Покажи мне, почему я должен позволить тебе дать мне это, — его горячее дыхание обжигало шею. — Вместо того, чтобы просто взять это у тебя и оставить тебя себе, пока не надоешь мне. Тогда я позволю тебе заработать немного монет. Может, просто сделаю это в любом случае, так что лучше, чтобы ты произвела на меня впечатление.       Гермиона открыла глаза и положила руку ему на плечо. Сражаясь с болью от туго натянутых волос, опустила подбородок, пока не встретила взгляд его тёмных слезящихся глаз. Его лицо покраснело ещё больше от похоти или гнева. Вряд ли он мог определить разницу между этими двумя чувствами.       — Я произведу на тебя впечатление.       — Уверенная, да? — он опять облизнул губы. — Мне это нравится, девонька.       Её Высочество улыбнулась. Улыбнулась ему так, что эту улыбку она запомнит надолго. Вытянувшись так, чтобы он мог сосредоточиться только на том соблазнительном участке, принцесса подвинула бёдра вперед и подняла правую ногу. Не думая о том звуке, который он издал, о том, что чувствовала под собой в этот момент, и о его запахе, она потянулась свободной рукой к голенищу сапога. Достаточно было просто вырубить его и не создавать трудностей. Конечно, Грейнджер в полной мере осознавала, что сама позволила довести дело до этого момента. Могла обезвредить его, как только узнала, где ребёнок, но не сделала этого, и это о многом говорило. Наверное, это должно было обеспокоить. Обхватив пальцами рукоятку тонкого стального клинка, незаметно вжавшегося в её ладонь. Этот мужчина — эксплуататор и насильник. Держу пари, даже хуже, и леди Сандерс не ошиблась в своих предположениях о судьбе его жены. Этот человек, потянувшийся к пуговицам на штанах, был не лучше богов, которые убили тех смертных. Гермиона вытащила клинок из сапога.       — Так ты будешь приступать к делу? — спросил Нор, и она почувствовала, как его влажный язык скользнул по горлу, о чём точно ей вспоминать не хотелось. — Или я должен показать тебе, как это делается?       Принцесса засомневалась, что собирается переживать о своих действиях. А после отклонилась назад, и он выпустил её волосы.       — Я готова приступить к делу.       Его маслянистый взгляд был прикован к округлостям её груди.       — Так приступай.       И она приступила. Широко замахнулась, заметила, как он потрясённо вытаращил глаза. Заточенный край лезвия разрезал его горло, а Её Высочество отскочила от брызнувшей горячей крови. Как всегда быстра, проворна, она легко увернулась, но всё же почувствовала, что капли попали на грудь.       Проклятье. Нор вскочил на ноги, спотыкаясь и схватившись за горло. Кровь залила его руки и потекла между пальцев. Он открыл рот, но смог издать лишь булькающий звук. Холодные, полные паники глаза вперились в его убийцу. Вроде с виду милую и спокойную леди. Он шагнул вперёд и вытянул залитую кровью руку. Гер отошла в сторону. Миг спустя его тело с глухим стуком рухнуло на грязный пол, зазвенели монеты. Не забывая о разрастающейся луже крови, принцесса подобрала юбки и присела на корточки. Тело Нора судорожно дёргалось. Её Высочество вытерла клинок о его рубашку и убрала обратно в сапог.       — Может, Первозданный Смерти будет милостив к твоей душе, — она начала подниматься, но остановилась. Схватила мешочек с монетами, висящий у него на левом бедре, и сдёрнула. — А вот за это спасибо.       Выпрямившись, ещё несколько секунд смотрела на него, прогоняя тепло, подступившее к рукам — инстинктивную реакцию на смерть. Смотрела на неподвижное тело, заглушая мысли, что она может это исправить.       Не будет. Не будет, даже если сможет себе это позволить.       Отвернувшись, она обошла письменный стол и ступила в коридор. Здесь было только две комнаты. Дверь слева приоткрыта. Комната оказалась заставлена койками с грязным постельным бельём. Девушка повернулась к другой двери и тихо позвала:       — Нейт? Ты здесь?       Ответа не последовало, но она услышала тихое шлёпанье ног по полу.       — Я пришла, чтобы отвести тебя к сестре, — Гермиона застегнула накидку. — Элли возле Утёсов с хорошей леди, которая о ней заботится.       Через мгновение тишину нарушил тонкий голосок:       — Элли — это не полное имя. Это её короткое имя. А какое полное?       Проклятье. Гер покачала головой, отчасти довольная, что малыш не так уж доверчив. Элли. От какого имени оно может быть уменьшительным? Элизабет? Этель? Элена?       — Элеанора? — предположила Её Высочество, зажмурившись.       Наступило долгое молчание. А затем:       — С Элли правда всё хорошо?       Открыв один глаз, на губах расцвела улыбка. Наверное, боги к ней сегодня добры.       — Да. С ней всё хорошо. И я хочу забрать тебя к ней, но нам нужно уходить.       — А что… насчёт папы?       Прикусила губу, оглянувшись на комнату, где его папа истекал кровью, и опять повернулась к двери.       — Твой папа… решил вздремнуть.       Вздремнуть? Всё тело поёжилось.       — Он рассердится, когда проснётся и не найдёт меня, — прошептал Нейт за дверью. — Засветит мне ещё один фингал, а то и хуже.       Ну, он больше никому не сможет засветить фингал.       — Он за тобой не придёт. Обещаю. Леди Милосердия уберегут тебя от него. Как оберегают твою сестру.       За дверью не было слышно никаких звуков, показалось, что можно начинать опасаться, что придется её выбить. Не хотелось травмировать ребенка ещё сильнее, но… Гермиона отошла назад. Дверь приоткрылась, и появилось худенькое личико.       — Я хочу увидеть сестру.       Кажется, в этот момент её охватило облегчение. Принцесса улыбнулась малышу — настоящей улыбкой, а не той, которой её всегда учили, и протянула ему руку.       — Тогда идем к ней.       Покусывая губу, он переводил взгляд с её руки на лицо и обратно. Приняв решение, мальчик взял руку. Гермиону покоробило от прикосновения тёплой кожи, но она заставила себя терпеть и сжала его ладонь. Вывести его из коридора и пройти через переднюю комнату не составило труда, главное, не дать ему смотреть в сторону письменного стола. Вместе они вышли на крыльцо. Молли по-прежнему стояла там, играя завязками корсета. Она повернулась и, подняв брови, перевела взгляд с мальчика на леди. Гер отдала ей мешочек с монетами.       — Я бы не стала задерживаться возле этой двери, — прошептала принцесса. Нейт тянул её за руку. — Поняла?       Молли бросила взгляд на закрытую дверь за её спиной.       — Я… поняла, — её тонкие пальцы обхватили мешочек.       — Хорошо.       Выйдя из ниши на яркое солнце, она даже не оглянулась. Ни разу. Принцесса уводила мальчика прочь.       — Вижу, я была права, — заметила Эзра, когда Гермиона заняла место напротив неё, после того, как усадила мальчика рядом с Марисоль.       — Насчёт чего?       Эзра ткнула пальцем в грудь. Её Высочество опустила взгляд и увидела тёмные брызги.       — Ты его убила?       Разгладив юбки, Гермиона скрестила ноги в щиколотках.       — По-моему, он поскользнулся и упал на мой клинок.       — Он упал на твой клинок горлом?       — Правда странно?       — В самом деле странно, — Эзра склонила голову набок и уставилась на неё. — Рядом с тобой такое часто случается.       — К сожалению, — избранная смотрела на сводную сестру. — Мужчины, которые неосторожно размахивают кулаками, должны внимательнее смотреть, куда ступают.       На лице Эзры появилась слабая улыбка.       — Знаешь, ты меня чуточку пугаешь.       Её Высочество повернулась к окну. Вместе они ехали по залитой солнцем улице.       — Знаю.