4. Моран против растений

И все-таки поверить в то, что он смог влюбиться, было затруднительно. Стадию непонимания Кюблер-Росс нигде не прописывал, однако Себастьян точно успел ее пройти. Тут-то и началась стадия отрицания. Нет, такого точно не может быть. Он в науках не силен, но точно уверен, что существование научного объяснения явлению любви с первого взгляда сровни существованию цветка из марио. Хотя если ему и такой цветок привезут на следующей поставке, он точно не удивится. Просто симпатия? А может, заблуждение? Себастьян Моран – человек свободный, прыгает от юбки до юбки – кого заприметит, того получает. Но всё это только на одну ночь. Ему самому наскучивало, и нужно это всего лишь единоразово, без обязательств. Для развлечения. Он так думал. Не хотелось ему признавать, что одноразовое удовольствие – попытка заполнить пустоту внутри. Да и было это в прошлом. По крайней мере, в недавнем прошлом: последний раз – недели две назад, когда еще не увидел нового постоянного клиента магазина. Не было в груди его такого трепета и восхищения при виде всех тех девушек, какие возникают только от взгляда на неё. Мысленно рассуждая на улице у запасного выхода из магазина, через который он обычно принимает поставки, прислонившийся к голой крашеной стене полковник с тяжелым вздохом нащупал пачку сигарет в своем кармане. Не успел он достать её, как услышал скрип двери, за которым последовали мягкие шаги. — Что, размышляешь? — Джек завёл разговор, встав рядом и, не дождавшись ответа, продолжил. — Дай закурить. — Не староват? — уголки губ изогнулись в ухмылке, но он всё равно вытащил одну папироску и вручил старшему. — Да я ещё сотню лет проживу. Ишь, молодёжь разошлась! Хлопок по затылку непреднамеренно получился такой силы, что у Себастьяна козырёк на нос упал. Минуты две они курили в тишине. Клубни едкого дыма рассеивались на лёгком ветру. Заметившая сотрудников цветочного на перекуре бабушка, которая проходила мимо, бросила на них неодобрительный взгляд. И куда они все спешат так рано утром? Джек уже закончил и, потушив окурок об мусорку, выкинул его туда же и встал спиной к стене, пока его коллега задумчиво растягивал, размеренно выдыхая дымные кольца. — Так что, мачомен? Выглядишь так, словно загадку Эйнштейна разгадываешь. — Да я уже совсем запутался. — брюнет, тяжело вздохнув, стряхнул пепел, прежде чем снова зажать сигарету меж губ. Игривое настроение Рэнфилда тут же смягчилось, улыбка его стала снисходительнее, неспеша разгладились морщинки на его лице. — А ты себя не мучай. — Легко сказать.. — Не перебивай старшего. Я не договорил, — сказал он, развернувшись к младшему лицом. — Ты считаешь свои чувства неправильными? — ..я сомневаюсь, что это не заблуждение. Я же не такой человек. Ты сам знаешь. — Я знаю. То, что мужчина ты отличный. Со своими недостатками, но не все же в этом мире святые. Просто тебе чего-то не хватает. — пожилой казанова обратил взгляд в небо. — Невозможно заранее узнать, когда тебя настигнет настоящая любовь. — Может, это и не любовь вовсе? — окурок, намеренно отпущенный из руки, упал на асфальт, только чтобы оказаться задавленным резкой ногой Морана. — Так, симпатия. — Ты хотел бы сделать её счастливой или просто утолить свои прихоти? Себастьян замер, его нога прекратила втаптывать бычок в землю. Дошло наконец. — Эй, ковбой мальборо, кончай дуэль с сигаретой, там твоя пассия пришла, — позвала Манипенни, выглядывая из дверей, и выкинула в рядом стояющую мусорку какие-то бумажки. И секунды не прошло, как лицо его засветилось новой воодушевлённостью, фартук оказался идеально расправлен, козырёк поставлен по ребру ладони перед носом, а в кармане фартука обнаружился бейджик "консультанта" Себастьяна Морана так же быстро, как и появился на груди. Сбоку раздался одобрительный шепелявый свист: Джек такой энтузиазм оценил по достоинству. — Отличный настрой, боец! — Она тебя прям опыляет. — девушка скрестила руки на груди и ухмыльнулась вслед убегающему на радостях коллеге. — Цветочек, получается. — Разве что борщевик, — попинала разбросанные им бычки, тяжело вздохнула и стала собирать их с земли. — Это точно. Давай помогу. — Спасибо. Не хотелось бы, чтобы нам за нарушение WHSWR премию сократили.. А "Цветочек" бегом добрался до главного зала и впопыхах остановился у дамы прямо перед носом(перед боком, вернее). Всё же бежал через всё служебное помещение, а по пути успел натянуть резиновые перчатки – жёлтую и чёрную. Сразу выпрямился, видя в голубых глазах, которые должны напоминать ледники, тёплое удивление. От стыда опять устремился взглядом в пол. — Ой. Здравствуйте, мистер Моран. Вижу, вы очень спешили, — заметила Адлер, повернувшись к сотруднику магазина полностью и похлопав ресницами. — Да мне сказали, что клиент пришёл, вот я и... Снова подняв голову, полковник увидел, как расцветает улыбка на её светлом лице. "Красивее любых цветов," — подумал. Хотя да, до этой встречи он бы посчитал это дуростью влюблённых мальчишек в розовых очках, а теперь уже сам попал под горячую руку судьбы и ничем от них не отличался. — Что вы, я пока просто присматриваюсь к цветам, не стоило так спешить. — Это моя работа, всё-таки. — Тогда давайте снова соберём букет? Раз уж вы так рвётесь работать. — Без проблем. Конечно, это даже не его работа, но, знаете, ради такого случая он очень даже не против поработать сверхурочно. В конце концов, постоянно просто таскать коробки и перекладывать товары становится так скучно, что голову об стену разбить хочется. Итак продавец, если его вообще можно таковым назвать, и покупательница по обыденности прошли в прозрачные стены холодной витрины. Подготовленные Фредом обрезанные бутоны и соцветия самых различных видов стояли в вазах во влажном помещении камеры. Закрыв за ними дверь, полковник обернулся к объекту своей влюблённости. Прям как в кино или дешёвом романе. Но, к сожалению или к счастью, страсти ещё настолько не накалились. — У вас есть конкретные пожелания? — Мм.. а вам вот что нравится? — спросила Ирен, накручивая на тонкий палец золотистый локон. — А то у меня совсем идей нет. — Ну вообще, вы-.. вы меня спрашиваете? — Себастьян вопросительно выгнул бровь, будучи явно неготовым к такому вопросу. — Вас, мистер Моран. Вам нравятся какие-нибудь цветы? А мистер Моран потупился. Чего это она его спрашивает? Он, что ли, клиент? Он и продавец-то не совсем. Хотя он однажды – не так и давно, в общем-то – помогал ей с выбором цветов(не без подсказки Манипенни), сейчас совсем растерялся. Тогда он хотя бы знал, что она собирала букет для подруги, а сейчас вдруг спрашивает, что нравится ему. Берёт его в пример среднестатистического мужчины? Или вообще просто издевается, играет? Актриса, всё-таки, как он у Шерлока выяснил. Может, другу дарит? Странный у нее тогда друг, если отталкиваться от всех предрассудков Морана. И всё-таки он задумался. Хотите верьте, хотите – нет, но полковник, работая в цветочном магазине и видя цветы почти каждый день, вообще никогда не задумывался о том, какие цветы ему нравятся. Хотя, наблюдая за работой Фреда, он всегда особенно всматривался в тёмно-синие розы. Не существующие в природе, создаваемые с помощью красителя или генной инженерии, но очень красивые цветы, имеющие интересные значения. Наш работник склада, правда, в язык цветов никогда особо не вдавался, но если выбирать, то наиболее привлекающим его цветком будет именно синяя роза. На ней и остановимся. — Ну.. синие розы красивые. — Тогда синие розы. А лилии вам нравятся? — Смотря какие. Тигровые не очень. — Белые? Думаю, с розами будут смотреться красиво. — Знаете, такое ощущение, что это я за букетом пришел, — пробубнел застенчиво брюнет, неловко улыбаясь. В груди девушки заклокотал бархатный смех. Лилия – это чистота, невинность и возвышенная красота. Он не читал об этом в справочниках и не искал в интернете, но, смотря на Ирен Адлер, видел именно это. Возможно, это обман зрения, иллюзия, которую он видит сквозь линзы розовых очков. Вполне возможно. Но ему нравилось думать, что это не так. Поэтому от каждой её улыбки к щекам приливала кровь и проявлялась на них рьяным румянцем. И всё-таки, через очки или нет, долго смотреть тоже не стоит. Во-первых, это неприлично, во-вторых, задерживать клиента тоже нельзя. "Тогда розы и лилии." Руки в резиновых перчатках с осторожностью обхватили стебли нежных восточных лилий под любопытным наблюдением клиентки. Они сошлись на двух раскрытых бутонах и одном нераспустившемся, а также решили, что роз будет четыре. Взяв в левую руку белые цветы и веточки гипсофилы с эвкалиптом, правой флорист залез в контейнер с синими розами и, пальцами набрав четыре штуки, в волнительной спешке вытащил руку из кучки цветов слишком резко. Жёлтая резиновая перчатка с тихим треском порвалась, а он и не заметил даже. Зато блондинка заметила. — Ой! Вы не поранились? — ойкнула Ирен, наклонилась поближе, чтобы рассмотреть руку. — Что? — полковник посмотрел сначала на неё, потом на цель ее взгляда. Из-под порванной перчатки проглядывал металлический блеск протеза. — Вот ч-.. блин. Опять менять... всё в порядке, спасибо. Вот оно что. Протез. Адлер промолчала с удивлённым, но понимающим взглядом и теперь, кажется, догадалась, почему он носит две разные перчатки. Понятное дело, чтобы соблюдать нормы санитарии, сотрудники обязаны носить перчатки, даже если у них рука отсутствует. Это всегда чёрные резиновые перчатки, потому что ими можно попользоваться денёк и выкинуть. С искусственной конечностью это довольно неудобно, так как они цепляются либо за сам протез, либо за шипы растений или что-то на складе и легко рвутся. Поэтому Себастьян периодически бегает к санитарному шкафчику у склада и "заимствует" оттуда по одной желтой перчатке для уборки. В итоге кому-то всегда достаётся половина пары. Когда битва Морана против растений наконец завершилась, он с рваной перчаткой и прекрасной покупательницей покинул холодильную камеру и остановился у стола возле стены. Крафтовая бумага, прозрачные и цветные обёртки, ленточки, ножницы, пиафлор – всё это и некоторые другие материалы лежали в полках над столом и ящиках в нём. Студентка уже всё это видела, но всё равно разглядывала с интересом. Кажется, ей приглянулся рулон матовой бумаги, и чуткий консультант – разумеется, потому что отлично работает с людьми, а не потому что внимательно относится именно к ней, – это заприметил. — Хотите серую обёртку? — Да, смотрелось бы неплохо. Но я бы назвала это цветом мокрого асфальта. — ... — Себастьян задумался. В принципе, это обычный серый. Он знал цвет мокрого асфальта по автомобилям, да и рубашка у него была сейчас надета примерно такая же, хотя всё равно ему нет особой разницы до оттенков. До него дошло, что там должна быть этикетка, и каково было его удивление, когда там действительно оказалось написано "мокрый асфальт". — Действительно. — Говорят, клиент всегда прав. — Я ни секунды не сомневался, мисс Адлер. Вам добавить записку в букет? — Нет, спасибо. Я сама всё скажу. Влажным полотенцем сотрудник цветочного протёр стол, на котором в последствии начал собирать букет. Правой рукой он придерживал собирающуюся композицию, а левой под углом складывал по цветку и веточке. Обычно делают наоборот, но по понятным причинам ему удобнее так. Завязал стебли между собой, потом обернул цветы бумагой и снова перевязал лентой, на этот раз синей. И вот, второй собранный им для неё букет готов. — Готово, держите. — Огромное спасибо! — Адлер приложила карточку к терминалу на кассе, даже не поинтересовавшись стоимостью покупки. Лишь заворожённо касалась лепестков и полной грудью вдыхала аромат цветов. Если выражаться мягко, полковника это удивило. Ей настолько понравилась его работа? Или она настолько торопится, а он вообще её задерживает? — Какая, всё-таки, красота получилась. Я думаю, что это можно считать искусством. Работать с цветами – прекрасно, однако. А ещё я редко вижу занимающихся этим мужчин.. многие думают, что не мужское это дело. Но вам это, если честно, очень подходит. — Спасибо...? — Себастьян от неловкости потерял дар речи, поэтому ему оставалось только слушать её и наблюдать, как у него перед носом образуется его же букет. — Не знаю, что вы обычно получаете от клиентов, но сегодня – цветы. Я подумала, что лучший человек для этого букета – это тот, кто знает, как его держать. Не подумайте, что мне не понравилось. Я в полном восторге. — она улыбнулась глазами. Не только глазами, конечно, но это он заметил в первую очередь, пока ошарашенно принимал в руки цветы. — Н-но это как-то не по-мужски.. — А кто сказал, что мужчинам нельзя дарить цветы? — Адлер ухмыльнулась и развернулась к выходу. — Пусть он стоит у вас. Чтобы у вас всегда было чуть-чуть больше красоты. Хотя её и так достаточно. Спасибо вам, и до встречи, мистер Моран. И снова, смотря ей вслед, он не может оторвать взгляда, зависает, и очнуться получается только после того, как его обнаруживает Манипенни и начинает махать ладонью перед глазами. — Ало? Земля вызывает адониса. — Почему адониса? — полковник наконец оживает и делает вид, что только что вообще ничего не произошло. — Потому что ты красный, как адонис. Помидором тебя назвать сложно, — объясняет она, поправляя очки на переносице, и обращает внимание на букет в его руках. — Ты клиенту букет забыл отдать? — Нет.. она мне его подарила. — Что подарила? — Джек вылез из помещения для сотрудников, переглядывая через плечо младшего. А потом разразился смехом. — Что смешного!? — ... — Манипенни тяжело вздохнула, а потом затолкала Морана с букетом за дверь. — Иди давай поставку принимай, хватит цветочками любоваться. А в поставке действительно оказался декоративный искусственный цветок-пиранья из супермарио, и удивлённую ругань из склада сотрудники списали на то, что Моран перенервничал.