Часть 20

Услышав, что входная дверь открылась, дома все притихли. Шото, как самый маленький, спрятался за тумбочкой и подглядывал в коридор, чтобы вовремя подать сигнал. Он сосредоточенно нахмурился, чувствуя важность своей миссии. Даже ладошки немного вспотели. Когда Тойя с отцом сняли обувь и проходили мимо комнаты, Шото замахал, давая остальным знать, что уже пора. Нацуо кивнул Фуюми и они выпрыгнули, забираясь на диван и поднимая плакат. — С выздоровлением! — крикнули дети все вместе, словно репетировали гораздо больше часа. Энджи чуть улыбнулся, подумав, что всё дело наверняка в навыках Нацуо. Рей также встала, использовав хлопушку с разноцветной бумагой. Она мягко улыбалась, радуясь, что дети с удовольствием приняли её идею с плакатом. Она всегда мечтала о дружной семье, проявляющей внимание друг к другу разными способами. Тойя вздрогнул от звука хлопушки и только глубже просунул руки в карманы, словно пытаясь спрятаться. С одной стороны, приятно, что семья встретила его так... Бурно. Даже слишком. Плакат вышел забавный. Однако, что он должен им сейчас сказать? Спасибо? Не стоило так трудиться? Могли придумать что-то получше? На язык словно надели тяжёлый старый замок, который скрипит и весь покрыт ржавчиной. Они явно старались, но это всё казалось показушным, не совсем искренним. Как будто они хотят забыть о прошлом и сделать вид, что папаша всегда был таким... Заботливым. Скривившись, Тойя развернулся, даже не став брать моти со столика. Однако у порога его остановила рука отца. Кровь по привычке вскипела не от возмущения, не то от испуга. Сделав пару резких шагов назад, он посмотрел на Энджи, нахмурившись и стараясь понять, что будет дальше. — Хотя бы попробуй моти, мать их вчера для тебя готовила, — Старатель говорит сдержанно, почти без эмоций, из-за чего сложно определить, что он чувствует и что собирается делать. Тойя обернулся и посмотрел на Рей, нахмурившись. Она снова смотрит на него этим взглядом. Словно он букашка, которую раздавили подошвой ботинка и запах которой теперь травит всех окружающих. Тойя ненавидит этот взгляд. Хочется пнуть что-нибудь и убежать к себе. Подальше, чтобы она на него не смотрела. А лучше бы вообще его не видела. — Это всё слишком глупо! Бесполезная женщина! Глубоко вдохнув так, чтобы полностью заполнить лёгкие как перед прыжком в воду, Тойя схватил пару моти, и подтолкнув плечом отца, убежал к себе, чувствуя как горят уши. После побега в гостиной наступила тишина. Целое мгновение, когда не происходило ничего. Дети через время переглянулись. Их улыбки поникли. Шото взглянул на папу с мамой и подошёл обнять последнюю за ноги. Что-то в её лице словно кричало о том, что ей сейчас нужна помощь или хоть что-то, на что можно опереться. Нацуо и Фуюми грустно и тяжело опустили плакат. Даже скрутили его, чтобы не занимал много места. Энджи же словно стало тяжело дышать. Он знал, что с Тойей будет непросто, что меняться будет непросто. Но встретиться с этим было неожиданно. Захотелось пойти за этим мелким сопляком и выложить на него всё, что пронеслось в голове. Приходится останавливать себя, впиваясь ногтями в ладони до боли. Это не мысли самого Тойи. Не его вина. Это отражение его отношения к Рей. Чтобы это изменилось, нужно показать старшему новые отношения в семье, а это занимает время. Мысленно Старатель стал решать простые примеры, чтобы усмирить эмоции. Это помогает не с первого раза, но желание накричать уже не такое яростное. — Рей... — она подняла взгляд на него, — я поговорю с ним. Она лишь кивнула и ушла в сад. Она редко туда выходила прежде. Но когда Энджи перестал тренировать там Шото ежедневно, доводя ребёнка до предела и дальше, стала отдыхать там гораздо чаще. Хоть Старатель и сказал, что поговорит с сыном, но как это сделать? Как начать? Чтобы хоть немного потянуть время, он прошёл на кухню и налил стакан воды. Смотря на микроволновку, пришла мысль, что модель уже старая и нужно продать её, а самим купить новую. Чинить старое слишком не выгодно. Кроме того, стаканов из набора осталось всего три, нужно подобрать новый, чтобы был целый набор для пятерых человек. Да и холодильник как-то странно жужжит. А может быть это и нормальный звук, просто сейчас хочется задержаться здесь. Найти что-то, требующее его внимания больше, чем сын. Потерев переносицу и мысленно дав себе затрещину, Энджи слишком сильно опустил стакан на столешницу, от чего тот опасно затрещал в руке, и направился к комнате сына. Каждый шаг давался тяжело, усиливаясь каждым скрипом половиц. У двери он замер, вновь сжимая ладони, чтобы не ворваться внутрь и не начать кричать, как раньше. О, это было бы так легко. Поддаться порыву и просто сделать, а не контролировать каждый мускул, чтобы удержаться от импульсивной и жалкой попытки быть сильным. Дверь кажется такой тонкой и даже маленькой, что страшно сломать, не сдержавшись. С глубоким вдохом, Энджи стучится и говорит не слишком громко: — Тойя, открой, нам надо поговорить. Тишина в ответ словно ждала, когда где-то рядом застрекочут цикады. Вздохнув и покачав головой, чтобы сломать в себе ещё один стержень, не дававший в прошлой жизни ценить семью по-настоящему, Энджи продолжил: — Тойя, давай поговорим. Я не буду кричать. И... — В голове мигом прокрутилась куча мыслей, оставив после себя одновременно всё и ничего. Как заставить Тойю прочувствовать себя в безопасности рядом с ним? — Сынок, я не заставлю тебя извиняться. Давай просто поговорим. Дверь скоро резко открылась. Тойя за ней, всё также пряча руки в карманах, резко развернулся и сел на кровать. — Двери закрыть не забудь, — буркнул он так, словно был обижен на весь мир, что не далеко от правды. Энджи неожиданно неуклюже присел, смотря на фигуру Тойи. Даже если старший среди детей, всё равно маленький, тем более со сравнению с ним. Глубоко вдохнув, он начал совершенно неподготовленную речь: — Тойя, ты прав в том, что сейчас все мы ведём себя странно. Может даже неестественно. Для меня это всё также в новинку, — Энджи хмыкнул, махнув рукой, — Я не умею быть... Родителем. Тойя нахмурился, смотря на отца словно потерявшийся загнанный в угол волчонок. Совершенный во всём, требующий добиться невероятных высот и силы, он вдруг признаётся в собственной слабости. — Но я учусь. Я... Даже может немного продвинулся в этом. Возможно, это всё похоже на очередную игру или на новое требование, я подозреваю это. Может, я ни чуть не изменился на самом деле, а лишь поменял ориентиры и теперь требую от вас быть счастливой и дружной семьёй, когда всё уже упущено из-за моего присутствия. Энджи резко замолк, осознавая, что сейчас вытаскивает наружу то, чего не стоит говорить ребёнку. Эти мысли должны оставаться при нём и Кавабате. — В общем... — он провёл рукой по лицу, стирая нервозность, — прошлое, которое у нас было... Тёмное, во многом жестокое, оно уже не изменится, но у нас есть возможность научиться жить иначе. Через это чувство неловкости, мы можем изменить наше будущее... И сегодня... Рей, Фуюми, Нацуо и Шото правда ждали тебя. Они были рады тебя видеть. — Тебе то откуда знать? — Тойя нахохлился и надул губы, пытаясь защитить себя от мысли, что он поступил плохо, неправильно отреагировав. — Я это вижу. Мать готовила моти весь вечер вчера, а младшие рисовали для тебя всё утро. Они хотели обрадовать тебя. — И что я, по-твоему, должен был сделать? Прыгать до потолка и визжать от счастья? Отличный вариант, особенно когда она смотрит на меня как на жука под татами. И прогнать страшно, и убить совесть не позволяет. Энджи вздохнул, понимая, что разговор совсем не клеится, а то, что он хочет сказать, сын интерпретирует совсем не так. Идеальная картинка легко рушится на кусочки, которые будет невозможно собрать. — Тойя, она не смотрит на тебя как на ошибку. И ты никакой не жук, — Энджи вновь растерялся, ощущая, как тело начинает замедляться от беспомощности, — Рей... Она... — в голове столько образов, но какой из них поможет достучаться до Тойи? — когда она была беременна тобой, она часто сидела в саду и читала книги вслух, считая, что ты тоже наслаждаешься историей. Целых девять месяцев каждый из вас был под защитой её сердца и ты думаешь, что она такого мнения о тебе? Кого она и может ненавидеть, так это меня. И это будет справедливо. И просто... Порой она видит в вас меня и это её пугает. Энджи выдохнул медленно и задержал дыхание, задерживаясь в этом чувстве глубокого сожаления. Его нужно осознать, чтобы оно не успело сбежать. — Тойя. Ты можешь злиться на меня, и это будет правильно. Но не смей никогда так обращаться с матерью. Она и без того винит себя за то, что не может... — Почему ты говоришь так, будто знаешь всё это?! — Тойя устал слушать и взмахнул руками, перебивая отца. От эмоций вокруг него появилось несколько слабых искр, — может быть она только и ждёт, когда я исчезну из её жизни?! — Тойя, — всё же резко сказал Энджи, от чего мальчишка надул губы, отведя взгляд, — Ты можешь ненавидеть и думать плохо обо мне, я заслужил это. Я действительно плохо к вам всем относился. Но не смей так думать о матери, а тем более называть её бесполезной. — Ты сам так говорил! Я точно слышал! — Потому что я идиот! Ты хочешь повторять поступки идиота?! Энджи и Тойя смотрели какое-то время друг на друга, словно хотели понять собеседника лучше, но прочесть воздух между ними не получалось и выходила лишь какая-то ерунда. — Рей родила вас. Она каждый день ухаживает за домом и готовит для всех нас. Она, как могла, защищала вас от меня, но... Ей страшно, когда она видит меня в вас. Энджи говорил всё тише, а после потёр переносицу и молча вышел, больше не зная, что сказать. Кажется, он вновь облажался по всем фронтам. Оставшись в одиночестве, в тишине комнаты, Тойя резко опустился на кровать, притянув к себе колени. Почему он должен всё это выслушивать? Что он должен сделать, чтобы мать посмотрела на него по-другому? Быть как Шото? Обнимать её как он при каждом удобном случае? Звучит ужасно в любом виде! Он же не Шото! Он не может так! И он не театрал, как Нацуо, чтобы притворяться! И он не Фуюми, оптимизму которой он хотел бы научиться. — Что вы все от меня вообще хотите? — он притянул к себе подушку и уткнулся в неё носом, всхлипывая. *** Поздней ночью звёзды сияют слишком далеко. Они крошечные, хоть и манящие подобно счастью. Порой они подмигивают, на мгновение прячась за облаками, а порой сияют, будто пытаясь что-то донести до наблюдателя. Лёжа в саду, Энджи не замечает ни темноты, ни жучков, что уже не один раз его покусали, ни душного летнего воздуха, ни цикад. Он здесь уже больше десяти часов. Замер и закрылся, пытаясь не то восстановиться, не то сохранить то, что есть. — Энджи... — голос Рей, внезапно ворвавшийся в его мир, заставил Старателя вздрогнуть и поднять голову. — М? — Ты не ужинал... — она присела на террасу, поправив футболку от невидимой пыли. — Мхм, — кивнул Энджи, возвращая свой взгляд к звёздам и думая, чем же он заслужил второй шанс, если у него мало что получается. — Энджи... — она прижала руки к себе, будто набираясь храбрости, — Тойя ни в чём не виноват, это... — Я знаю, — грубо прервал он её, — он просто ребёнок, что с ним делать, я не знаю. Конечно, я договорюсь о костюме для него, я не отказываюсь от поездки на Ай остров, но... Что делать дальше даже не представляю. — Энджи... — в этот раз он всё же решил дать ей время сказать то, что она хочет, — ты действительно сильно изменился, но... Я тут подумала... Старатель вновь посмотрел на неё. Рей сейчас такая хрупкая и нерешительная... Словно он ударит её, если она скажет что-то не так. От этого ощущения сердце беспомощно сжимается. — Мы с тобой вдвоём их воспитываем и... Ты тогда говорил, что я тоже могу... К психологу... Она совсем замолчала, будто внутри уже вновь корит себя. Если так подумать, то может быть Кавабата сможет ей помочь преодолеть страх перед ним, встать на ноги покрепче. Может тогда и получится возможность спасти Тойю. Вдвоём. — Кавабата сможет тебе помочь. Не сразу, но сможет... Я запишу тебя, только скажи время, когда удобно к ней поехать, — Энджи уже вытянул телефон из кармана. — А есть возможность... Онлайн встречу провести? — Вполне... Не хочешь ехать? — Энджи заметил её кивок и сам кивнул ей с лёгкой улыбкой.