Часть 24

Снаружи уже потемнело. Фонари на этой улице, как выяснилось, выключаются рано. Скорей всего это сделано по просьбам местных жителей, которым они мешают засыпать или отдыхать вечером. Свет в клинике не включался, а Энджи не собирался искать щиток, чтобы не привлекать лишнее внимание. Если кто-то ещё продолжает следить за этим зданием, то сразу станет ясно, что кто-то заходил и бродил здесь. Спасал от темноты только телефон со встроенным фонариком. Энджи просто ходил по кабинетам. Дорогой аппаратуры нигде нет, только какие-то бумаги можно найти, и то они кажутся крайне бесполезными. Когда не знаешь, что искать, всё теряет смысл. Присев на низкую лавочку, Энджи выключил фонарик и стал смотреть на тёмный потолок. С первого взгляда он кажется ровным, хорошо отремонтированным, но уже через пару минут становятся видны неровности, даже крошечная трещина в углу показалась. Её пытались залить чем-то, но очень небрежно. Что же делать дальше? Эта полоса кажется оборвавшейся окончательно. Как же искать скрывающуюся организацию? Если заниматься поиском слишком открыто, они залягут на самое дно, откуда их будет не достать. С тяжёлым вздохом поднявшись, Энджи идёт дальше смотреть разбросанные всюду документы. Вероятно, всё важное уже давно утащили или уничтожили, но люди на то и люди, чтобы ошибаться. Поставив телефон на полку, чтобы видеть текст на бумагах, Старатель стал их разбирать, совершенно без эмоций. Такое всегда происходит, когда заходишь в тупик. Хватаешься за всё, за каждую соломинку, чтобы найти хоть что-то, мелкую щель, через которую можно заглянуть на другую сторону и увидеть хоть крошечную часть финиша, к которому придётся идти другим путём. Приходится по диагонали прочитывать каждый лист, чтобы не упустить ничего. Час за часом одно и то же. В этом есть даже что-то медитативное. Время будто и не идёт, а стоит на месте специально для него. В темноте ничего не меняется, а в небольшом круге света его фигура выглядит даже больше обычного. Внезапно взгляд сосредотачивается на каком-то медицинском заключении. В самом конце печать и имя. Дарума Уджико. Энджи нахмурился и какое-то время просто сверлил напечатанные иероглифы. Где он видел это имя? Кто-то из знакомых у него лечился? Или... Или это имя было связано с каким-то делом. Вернувшись на лавочку с одним несчастным листком, где было лишь описание кого-то, даже без имени пациента, кажется, что это кто-то беспричудный, но где было имя, Старатель стал пытаться вспоминать, но выходит плохо. Если Дарума Уджико связан с каким-то завершённым в прошлом делом, то дело плохо. Ещё в деле с отцом Кейго было не так то просто вспоминать детали, приходилось обращаться к информацией, существующей уже здесь. Здесь же, не имея ничего, вытянуть что-то из воспоминаний, которые ещё больше смешались с новым настоящим, ещё сложнее. Если бы только он получил хотя бы ещё что-то, описание дела, имена героев, с которыми работал, то может быть дело пошло бы быстрее. Память перестаёт удерживать детали завершённых дел, чтобы не перегружаться. Энджи вздохнул и провёл рукой по волосам. Уже пять утра, у детей последний день в школе перед летними каникулами, а он так и не смог разобраться с делом. Если бы только вышло хотя бы узнать, кто попал в их лапы вместо Тойи... Поднявшись, он побрёл к выходу. Стоит уйти пораньше, чтобы местные не заподозрили в нём какого-нибудь злодея, прячущегося в здании бывшей клиники. Они и в полицию могут позвонить. Энджи побрёл в сторону дома, по привычке задерживая взгляд на особенно тёмных местах, где может поджидать опасность. Лист он спрятал в кармане одежды. Ветер на удивление холодный для лета. Листья из-за него опасно шебуршат, будто готовя заговор против всех вокруг. Кто-то уже проснулся, спеша на работу или ещё куда-то. У каждого своя жизнь, в которой есть грандиозные планы на будущее. Но никто из них не знает, что их там ждёт. Да даже сам Тодороки уже не уверен, что знает будущее. Он ведь даже не знает, что будет с его детьми, когда Лига злодеев начнёт действовать. Что если его действия в любом случае приведут к ним Тойю? Но ведь дети уже сейчас ведут себя иначе... Энджи увидел, как позади него уже начало подниматься солнце. Стало не настолько темно. Шото часто улыбается, играя со старшими, Нацуо не сторониться Энджи, а даже наоборот, Фуюми любит пить с ним чай по вечерам с вафлями, называя это их ритуалом, а Тойя... О нём больше никто не забывает, Старатель всегда старается замечать, чем занят сын. Солнечные лучи добрались до его спины. Энджи даже не думал, что успел замёрзнуть. Тепло приятно щиплет кожу. Нужно поспешить домой, выспаться до возвращения детей со школы. И делать то, что он считает правильным. *** Последний школьный звонок в семестре, трель которого впервые за долгое время ощущается приятной мелодией, прощание с учителем, уборка класса, и вот, они свободны на целых сорок дней! Дни счастливой свободы и детства без обязательств перед школой. Тойя, Нацуо и Фуюми встретились у выхода и решили пойти домой вместе. Сестра хоть продолжала быть немного грустной, но она успешно заразилась радостью от других детей и братьев. — Как думаете, мы в этот раз поедем на пляж? Мы же никогда не ездили все вместе куда-то далеко? — Фуюми немного мечтательно посмотрела на небо, представляя шум волн и сладкий запах разбитого арбуза. Тойя хитро улыбнулся, горделиво подняв подбородок, но всё же не стал говорить, что поедет с отцом на Ай остров, желая оставить эту радость только для себя. — Я слышал что-то про горячие источники, когда спускался вечером попить воды, а мама с папой на кухне разговаривали, — Нацуо, сжимая в руках лямки рюкзака, приободрился. — О, у меня одноклассница прошлой зимой была на горячих источниках, — Фуюми чуть подпрыгнула, — сказала, что ей очень понравилось! Правда там был водоём с водой, которая почти кипит, и в него можно опускаться только людям с подходящей причудой. Интересно, папа может в такой залезть? У него же сопротивление к высоким температурам. — Конечно может, — хмыкнул Тойя, — можем проверить, если тоже такой увидим. — Обязательно! — одновременно сказали Фуюми и Нацуо и рассмеялись. Обычно, возвращаясь домой после школы, чувствуешь лёгкую грусть, ведь завтра нужно будет туда возвращаться, снова что-то учить, сдавать тесты. Но совсем другое чувство возникает во время каникул. Это свобода, возможность самому выбирать, чем хочешь заниматься в течение дня, ожидание удивительных приключений и особенно спокойный и глубокий сон. Дома их встретили Шото и Рей с небольшим плакатом с цветочками и надписью: "Поздравляем с летними каникулам". Фуюми, шустро сняв обувь, побежала обнимать Шото, приподнимая его со смехом. Рей в это время обняла Нацуо, который был к ней ближе всех. Тойя перемнулся с ноги на ногу, наблюдая за ними. Он хотел бы к ним присоединиться, но не знал, как. — Мама, а папа вернулся? — вместо этого спросил он. — Он спит у себя, пришёл, как только вы в школу ушли с утра, — Рей погладила Тойю по голове, несмотря на его лёгкий протест, — идите, отдыхайте. Учителя пока ещё не прислали ваши табели с оценками. Я хочу сегодня приготовить на ужин удон. Тойя кивнул и вдруг потянул за собой сестру в сторону сада. Она не сразу поняла, в чём дело. — У нас сейчас есть отличная возможность воплотить в жизнь наш план, — сказал он, опустив руки в боки. — О каком плане ты... — Фуюми приоткрыла рот, вспомнив их вчерашний разговор, — думаешь, что стоит? — Конечно стоит. Попросим Нацуо отвлечь Шото, а сами в комнату к папе проберёмся. Будет весело. — Ну... Если весело, — Фуюми робко улыбнулась, подумав, что папа вряд ли сильно разозлится на них. По крайней мере теперь. — Тогда жди меня у его комнаты. Фуюми кивнула. Она заглянула сначала к себе, чтобы оставить рюкзак и быстро переодеться. В коридоре чуть не столкнулась с довольным Тойей, в руках которого было пять маркеров разных цветов, он даже чёрный прихватил, тот, который сложней всего отмыть. Но это наверное можно сделать как-нибудь... По крайней мере Фуюми надеется на это. — Ты точно уверен? — Это я у тебя должен спрашивать, — хмыкнул Тойя, — идём, если не трусишь. Он кивнул в сторону комнаты отца и направился к ней. Фуюми резко вдохнула и пошла за ним. — Я совсем не трушу. — Вот и молодец, а теперь тихо, — он сам перешёл на шёпот и медленно приоткрыл дверь, чтобы они могли спокойно зайти по одному. Они оба подошли ближе к кровати. Тойя протянул сестре маркеры на выбор, а она выбрала зелёный. Он сам открыл чёрный и, сглотнув, медленно обвёл один глаз отца, который продолжал глубоко дышать. Ещё он нарисовал смайлик какашку на его щеке, с трудом сдерживая смех. — Теперь твоя очередь, — тихо кивнул Тойя сестре, — на тебе лоб и вторая щека. Фуюми кивнула и открыла маркер. У неё не получалось придумать, что можно нарисовать. — Быстрее давай, нас заметить могут. Фуюми вздрогнула и в итоге нарисовала на щеке цветок и пчёлку, а на лбу быстро написала "дурак". — Пойдёт, — тихо хмыкнул Тойя, — а теперь уходим. Когда он проснётся главное первыми не засмеяться, чтобы о нас не подумали. Он забрал маркер у сестры и стал торопить её идти вперёд. Быстро спускаясь со второго этажа, он вдруг рассмеялся. — Но цветок, ты серьёзно? Фуюми покраснела и хлопнула брата ладонью по спине. — Я запаниковала, ясно? Не нужно было меня торопить! — А что бы ты нарисовала, если бы я не торопил? Солнышко? — только громче засмеялся Тойя. — Откуда я знаю, я же не придумала. Вот завтра утром встанешь и узнаешь! — О, это угрозы? Ну, тогда сегодня я запрусь в ванной и ты меня не достанешь! — Тойя побежал в сад, где должны были быть Нацуо и Шото, — идём, принцесса, нужно спрятать маркеры и сделать вид что мы ничего не делали. Фуюми побежала за братом, смотря на его спину. Почему-то после этой перепалки от вчерашней обиды на отца ничего не осталось. *** Стоило детям выйти из его комнаты, Энджи открыл глаза. Он привык спать днём чутко, чтобы в любой момент услышать телефон. Однако он совсем не ожидал, что разбудят его дети. И ведь они точно нарисовали что-то на его лице! Энджи потянулся к смартфону, включил камеру и какое-то время рассматривал художества Тойи и Фуюми. Сначала не было никаких эмоций, но потом вдруг захотелось рассмеяться. Он помнит, как его коллеги, у которых также есть дети, порой показывали фотографии их шалостей. Это обычно не было смешно или забавно. Он тогда лишь думал, как тяжело избавиться от последствий. Но сейчас... Ему даже дышать стало легче. В прошлом они бы никогда не позволили себе такого поведения. Теперь же всё меняется и это неплохо. Конечно, он немного поворчит, но не станет их наказывать, сделав вид, что так и не понял, кто это был. Однако, почему "дурак"? Он сделал что-то не так? Когда успел? Пока он лежал, претворяясь спящим, было понятно, что на лбу рисует Фуюми. Должно быть, стоит у неё спросить... Но тогда она может догадаться, что он понял, кто изрисовал его лицо. Как же быть в таком случае? Слово вызывает лёгкую обиду, он же правда старается. Или это из-за того, что вчера они не смогли провести время как планировали? Нужно попробовать скомпенсировать то время или поговорить об этом с Кавабатой, чтобы попытаться разобрать ситуацию правильно и понять, как действовать в подобных ситуациях. Сделав несколько фотографий изрисованного лица, Энджи зевнул. Он отправил в своё агентство запрос на поиск информации об Уджико, но пока никаких вестей нет. В общем доступе почему-то не оказалось даже его фотографий, что уже кажется странным. Доктора часто оставляют свои фото на сайтах больниц, чтобы пациенты могли изучить их и решить, к кому обратиться. Почему же Дарума так скрывается? Может быть позже всё же получится что-то разузнать. Старатель поднялся и потянулся. Взгляд упал на тумбочку, где лежало шесть билетов: два на самолёт до Ай острова и четыре на поезд до горячих источников. Однако Энджи запланировал ещё кое-что на эти летние каникулы. Он слышал, что в последнее время глэмпинг в горах очень популярен. Ему удалось забронировать там один большой домик, где они все смогут разместиться. Правда, с Рей он это забыл обсудить. Может быть у неё были планы... Энджи с досадой потёр шею. Снова он наступает на эти же грабли, решая всё за всех. Непросто, оказывается, строить отношения в семье. Но это гораздо приятней, чем в очередной раз прокручивать в голове варианты возможного ужасного будущего.