Часть 26

В лабораторию они добирались очень долго. Найти её не составило труда, как-никак сердце острова, но процедура проверки была раза в два дольше, чем в аэропорту. Может, это просто японцы своим доверяют, а все местные видят в приезжих лишь возможную угрозу? Даже пропуск от Шилда не ускорил продвижение. Тойя с каждой минутой начинал больше думать о возможной неудаче. Что если его тело начнёт сражаться с костюмом? Такое было в комиксе про Первого героя: его причуда просто-напросто поглотила костюм как материал для усиления тела. Что если из-за костюма его огонь сильнее разгорится и уничтожит всё вместе с ним. Лабораторный комплекс Шилда состоял из нескольких отделов, включая тренировочную площадку. По дороге они видели через окна, как одни сотрудники сшивают костюмы, готовят материалы, а также проводят проверки. Например, кто-то даже умудрился при них что-то взорвать. Энджи в этот момент остановился, а мимо проходивший лаборант поспешил объяснить им, что так у них происходит периодически и даже сильнее. Чуть дальше по коридору вдоль стены стояли манекены разных форм и телосложений. На каждом из них свой неповторимый костюм. Возможно, кто-то из героев в мире прямо сейчас защищает кого-то, сражаясь со злодеем, а идеальный костюм помогает ему. Тойя остановился, рассматривая то, как костюм на полноросовой фигуре переливается всеми цветами радуги. Они смешиваются, танцуют и пузырятся, создавая необычные узоры. На небольшой табличке рядом с манекеном написано, что это костюм некоего "Иллюзио". Похоже, что ему создали идеальный костюм. Из-за одной двери внезапно выбежал взволнованный парень, неся в руках кучу искорёженных приборов и подгоревшей ткани. Он пробежал мимо них, но Тойя развернулся, наблюдая за его удаляющейся спиной. Сломанные и неудачные экземпляры наверняка уносят в мусорку. А для чего они ещё могут понадобиться? Разве что только для того, чтобы вытащить из них целые детали. Картинка перед глазами заставила желудок Тойи неприятно сжаться с желанием избавиться от съеденного завтрака. Что если он окажется таким же бесполезным, а его органы решат пересадить кому-то, как единственное, что может принести пользу? Поёжившись, Тойя помотал головой. Ещё ничего не решено. Ничего кошмарного ещё не случилось. — Кажется, нам сюда, — голос отца заставил посмотреть на белую дверь с табличкой. Он сначала постучался, а после они вошли. Этот кабинет довольно большой, пахнет бумагой и деревом. — А вот и вы, — мужчина с каштановыми волосами, короткой бородой и голубыми глазами повернулся к ним и сдержанно улыбнулся, — приятно наконец-то встретиться лично. Дэвид Шилд. — Тодороки Энджи, взаимно. Вы хорошо говорите по-японски, — отец пожал руку учёного. — У меня много друзей среди японцев, так что выучить язык было моим долгом, — Шилд улыбнулся, — а ты, должно быть, Тойя. Дэвид посмотрел прямо на него, из-за чего захотелось спрятаться за отца и скорее уйти. Тойя из вежливости кивнул, делая вид, что он слишком занят рассматриванием кабинета. — У меня дочь его возраста, — улыбка Дэвида немного изменилась, — учится в местной школе, а после этого хочет поступить в нашу академию. — Собирается пойти по стопам отца, — кивнул Энджи. — Да... Но давайте перейдём к делу. Тойя, расскажи о своей причуде, пожалуйста, — Дэвид взял планшет, готовый фиксировать нужную ему информацию. — Ну... — Тойя растерялся на мгновение, — у меня причуда как у папы, адское пламя... Я могу из тело выпускать пламя, которым должен управлять, но... Огонь слишком горячий и это сложно, — его голос постепенно становился всё тише, будто он был не уверен в том, что говорит. — Но огонь этот его сильно обжигает, — добавил Энджи. — А вы проводили подробное исследование причуды? — Шилд продолжает записывать, — насколько я помню, у вашей жены причуда льда. По какой-то причине тело хорошо сопротивляется льду, но не может справиться с собственной причудой. По нашей статистике, шанс, что дети наследуют не совместимые родительские причуды, составляет чуть меньше одного процента. Дэвид включил большой экран и открыл файл с данными. — На нашей практике мы встречали лишь двух детей, которым действительно вредило использование их причуды. Один из них, например, мог превращать свои кожные покровы в бумагу, но при этом его тело выделяет воду для водного щита. Созданная бумага размокает и расщепляется, из-за чего не может снова стать кожей, а постоянно использовать водный щит у него тоже не получается. На выходе остаются раны. А использовать только водный щит у него не получается, так как клетки, создающие бумагу, не дают воде из его организма выходить наружу. Любую воду для щита он использовать не может, потому что в воде должны быть элементы его ДНК для управления. Мы для него в итоге создали пару литров жидкости на основе его собственной воды, которой у него получается управлять. Кейс был непростым. Тойя прикусил губу, представив, насколько ужасно иметь подобную причуду. Может, у него и не настолько всё плохо. Какое-то время его огонь всё же может существовать без вреда для кожи, только со временем нагревается. А ведь об этом он не сказал. Дэвид хотел продолжить рассказ, но Тойя его перебил: — Я могу использовать причуду без вреда около двадцати минут. Особенно если я спокоен. Через время температура огня увеличивается и кожа краснеть начинает. — А вот это ещё одно доказательство того, что мы должны сначала провести подробное исследование причуды. Обычно кожа при горении получает ожоги уже в течение первых секунд, а за двадцать минут можно и тяжёлую степень ожога получить. Возможно, дело в виде огня, а возможно в коже, — Дэвид вновь стал что-то писать, когда дверь в кабинет резко открылась. Девочка с распущенными светлыми волосами с интересом стала рассматривать гостей. — Мелисса, поздоровайся. Это Энджи и Тойя Тодороки. Энджи герой номер два в Японии — Старатель, — Шилд отвлёкся, — это моя дочь. Во время каникул она совершенно забывает о всех правилах. Тойя наблюдает, как Мелисса обнимает отца, говоря что-то на английском. Он даже не старался разобрать слова и понять их. Гораздо больше его теперь интересует собственная причуда. Что если его причуда не настолько бесполезна, как кажется? Дэвид вдруг опустился на корточки перед Тойей. — Мы сейчас всё подготовим для проверки твоей причуды. А пока Мелисса устроит для тебя экскурсию по лаборатории. Мы узнаем больше о твоём огне и обязательно найдём с ним общий язык. Шилд поднялся и теперь уже говорил с Энджи, говоря, что на исследование причуды может уйти от дня до трёх, в зависимости от того, когда они найдут то, что нужно. Тойя не успел подумать о словах Дэвида. — Идём, — Мелисса вдруг взяла его за руку и потянула к выходу. — Ты тоже знаешь японский? — Да, — широко улыбнулась она, — не так хорошо, как папа, но для общения хватает. Дядя вообще говорит, что я знаю японский лучше всех, кого он знает в США. — И кто твой дядя? — Тойя идёт за ней, стараясь не позволять себе слишком надеятся на лучшее. — Всемогущий! Они с папой лучшие друзья! — Ты, должно быть, шутишь? — У меня фотографии есть, если не веришь, — Мелисса остановилась и достала телефон. — Да верю я тебе, верю, — оттолкнул её Тойя сразу после сороковой фотографии "дяди" в смешном ободке с блёстками. Лаборатория оказалась действительно большой. Они даже на крышу поднимались, где очень красивый вид на водный горизонт. Инженеры и архитекторы очень постарались, разрабатывая всё до малейших деталей. — Кстати, а зачем вы сюда приехали? — в какой-то момент спросила Мелисса, заглядывая в глаза Тойе, — Старателю нужен новый костюм, да? Я всегда знала, что папа делает лучшие геройские костюмы, — она чуть подпрыгнула, пока они шли к лифту. — Эм... Нет, костюм нужен не ему, — он покачал головой, немного стушевавшись и не желая этого разговора, — он мне нужен... — Да ладно! — Мелисса вдруг остановилась, — Ты хочешь сказать, что тебе будут делать геройский костюм? — на предпоследнем слове она сделала особый акцент, совершенно не веря в правдивость услышанного, — и какая же у тебя причуда, герой? Чувствуя сарказм, Тойя нахмурился, не желая ничего доказывать. — Адское пламя, — грубо ответил он, разворачиваясь и ускоряя шаг, — я стану героем, даже если ты не веришь. — А, так ты всё же не герой, — Мелисса поспешила за ним, — а для чего тебе костюм тогда? Не проще сделать его уже когда вырастешь? А то ведь каждый год менять придётся. — У меня пламя слишком горячее, ожоги получаю, — Тойя не сбавлял темпа и даже начал бежать, надеясь зайти в лифт до того, как его догонят. — Эй, ты же не думал, что сможешь от меня сбежать!? — Мелисса в последний момент забежала внутрь и рвано выдохнула, восстанавливая дыхание, — чего ты вообще рванул? Там ещё точно ничего не готово, папа бы мне написал, так что спешить некуда. — Не хочу говорить о причуде, — он скрестил руки на груди и шагнул ближе к стенке лифта. "Уж точно не с тобой," — мысленно добавил он, сжимая плечи и смотря на табло с меняющимися номерами этажей. — Давай я покажу тебе ещё одно место, — когда тишина затянулась, бескомпромиссно заявила Мелисса. Тойя вздохнул и кивнул. Ему ничего другого и не остаётся, он всё равно не уверен, что помнит, как пройти к кабинету Шилда. Он даже с Нацуо редко говорил о причуде, а с остальными и подавно. А Дэвид не в счёт, он учёный, который, возможно, сможет его исправить. Пришли они в простой кафетерий. На раздаче каждому положили по отбивной с овощами и рисом, желе с фруктами и фруктовый сок. В зале лишь несколько сотрудников, сидящих по одиночке, много свободных мест, но присели они в дальнем углу у окна, будто прячась. — Знаешь, я раньше тоже не любила говорить о причудах, — Мелисса неловко улыбается и пожимает плечами, смотря в окно, а Тойя в ответ озадаченно приподнял бровь, — дело в том, что у меня её нет. Пальцы как у папы совсем не гнутся, да и других особенностей нет. Я... Совершенно обычная. Заметив её грусть в опущенных уголках губ и взгляде, Тойя почувствовал слабый укол вины. Одно дело, когда не умеешь управлять причудой. Он хотя бы может перед другими похвастаться, ненадолго показать свои силы, доказывая, что он ничем не хуже остальных. А что делать, когда причуды вовсе нет? Он поднял взгляд на Мелиссу, нахмурившись и сжимая кулаки. Зачем она она ему это рассказывает? Чтобы он был рад своей причуде? Это глупо. — Сначала я хотела стать героем, но теперь... Я хочу как папа помогать им. Чтобы... Чтобы они могли эффективней спасать людей, — продолжает она, приосанившись и совершенно не замечая взгляда Тойи. Он уткнулся взглядом в еду, полностью на ней сосредоточившись, но совсем не чувствуя вкуса. Он станет героем и тогда наступит его счастливая жизнь, где он наконец-то в центре внимания, где будут им восхищаться. — Ты меня совсем не слушаешь, — вздохнула вдруг Мелисса, смотря на него в упор, — после еды сходим в ещё одно место. Оно в соседнем корпусе, но мне кажется, что тебе будет интересно. — Может нам не стоит уходить далеко? — Тойя сейчас совсем не хотел проводить время с ней. Она вдруг надула губы и хотела ещё что-то сказать, но потянулась за телефоном. — Папа пишет, чтобы мы шли к ним. Тойя в этот момент был готов был благодарить всех богов, каких знал. Мелисса явно хочет дать ему какой-то урок, понятный и нужный только ей. А если она хотела подбодрить его, то делала это слишком нелепо. Для исследования, как оказалось, пришли они в другой кабинет. Здесь было много аппаратуры, напоминающей что-то медицинское, а также пара компьютеров с проводами. Кроме того, в углу стоит несколько баллонов для тушения пожара. Видимо на случай, если причуда выйдет из-под контроля. Тойе даже пришлось переодеться в шорты из странного материала. Должно быть, тоже что-то для безопасности и удобства. Хмурый Энджи потрепал сына по голове, пока Шилд разбирался с проводами. Тойя непонимающе смотрит на отца. Почему он это сделал? Будет что-то опасное? Дэвид подошёл к ним, перебирая провода, будто пытаясь убедиться, что это то, что нужно. — Итак, сейчас я подключу к тебе вот это, будет совсем не больно, но кому-то становится неприятно. Очень прошу не снимать и не применять причуду напрямую к ним. Они, конечно, адаптированы к высоким температурам, но всякое случается. — Понял, — кивнул Тойя, надеясь, что на нём всё же ничего не расплавится. — Потом ты встанешь вон за то стекло и используешь причуду, а мы зафиксируем все данные, которые приборы соберут. Ты, главное, поднимай температуру постепенно, — Шилд продолжает настраивать аппаратуру, — потом я проанализирую всё и смогу понять, как работает твоя причуда. Как-никак, чтобы подружиться, нужно её получше узнать. Всё как с людьми. Тойя нахмурился. Узнать получше? Что может быть сложного и такого тайного в его причуде? То, с какой скоростью повышается температура огня? Так это от эмоций может зависеть. Внезапно в голове всплыло забытое воспоминание. Тогда, на горе... Перед тем, как папа отнёс его в больницу... Пламя стало синим. На время, но оно было как никогда горячим! Кожа сразу стала чернеть. Может, в этом тайна его причуды? — Я тут вспомнил кое-что... — Да? — Когда я в последний раз тренировался, — Тойя заметил, как отец прищурился, явно поняв, о какой тренировке идёт речь, — я... Точнее не я... Я не понял, как это случилось, но мой огонь вдруг стал синим. Такого никогда не было раньше. — Вот, значит, как, — Дэвид подошёл к шкафу и достал оттуда несколько колбочек, — будет сложно, но мне нужно собрать твой пот и соскоб внешних слоёв кожи до использования причуды и после, чтобы понять, что может перекрасить цвет огня. Это может быть как показатель температуры, так и изменение состава. Тойя протянул Шилду руку для всех манипуляций. Выходит, его тело может выделять что-то, что усиливает пламя? Как это может работать? Как в этом разобраться? Может, во время проверки вновь попытаться попробовать вызвать синий огонь? — Готов? — Шилд взялся за планшет. Тойя кивнул ему и уже собирался пойти за стекло, как почувствовал руку отца на плече, что его остановило. — Если будет больно, тут же прекращай, — строго сказал Энджи, сжимая плечо сына сильнее, — у них здесь есть человек с лечащей причудой, но... — Я выдержу, — перебил его Тойя и, резко приподняв и упустив плечо, скинул руку отца, наполнившись решимостью вызвать самый горячий огонь, какой только у него получался. За стеклом оказалось гораздо холоднее, чем в другой части кабинета. Чтобы пламя ничего не повредило, нужны все меры предосторожности. — Итак, Тойя, твоя задача использовать причуду, постепенно поднимая температуру, — повторил Шилд, чтобы всё прошло гладко, — но учти, если появится боль, сразу прекращай. Нам нужно собрать данные, а не покалечить тебя. — Понятно, — кивнул Тойя, мысленно намереваясь сказать о боли лишь когда она перестанет быть терпимой. Глубоко вздохнув вместе с сигналом от Дэвида, он постепенно выпустил огонь, который обрадовался свободе, плавно пританцовывая и покрывая тело почти подростка. Прикрыв глаза, Тойя мысленно вернулся на гору Сэкото. Он часто использовал причуду, заставляя тело привыкать к ней. Иногда получалось идеально, а иногда пламя упрямо и стремительно становилось настолько горячим, что появлялись белые пятна перед глазами. Единственным выходом тогда становилось небольшое озеро, быстро тушащее пламя. Но здесь его нет. "Воды... Нет..." — от этой мысли Тойе вдруг стало тяжело дышать. Не из-за того, что нет кислорода, а потому что горло сжалось так, что сложно вдохнуть, будто змея плотно сжалась вокруг него, готовая его сожрать. Грудь сдавливает лёгкие, а рёбра пытаются их проткнуть. Тойя хмурится, пытаясь вернуть контроль над своим телом, но оно не слушается. Все мысли заняты страхом: здесь нет спасения, нет волшебной палочки, нет точки сохранения и восстановления. Если огонь возьмёт верх, он его уничтожит. Шилд быстро что-то фиксировал, посматривая то на экраны, то на пламя, но показатели заняли всё его внимание. Энджи же неотрывно наблюдал за сыном. Когда Тойя резко открыл глаза, стало ясно, что что-то не так. Зрачок сужен, рот приоткрыт, но не издаёт ни звука, в то время как огонь разрастается и поднимается высоко, заполняя собой всю комнату. Дэвид слишком занят, чтобы заметить хоть что-то. — Тойя! — кричит Энджи и входит в комнату. Его широкие плечи движутся упрямо, занимая почти всё пространство в дверях, сжатые руки движутся в такт шагам и не вызывают доверия. Тойя в миг убедился в том, что отец разозлён. Причуда выходит из-под контроля, а этого нельзя допустить. Он старается дышать через боль, но приближение отца пугает лишь ещё больше. Кажется, Шилд заметил Старателя в комнате, но не стал останавливать. — Тойя, — голос Энджи стал тише, он потянул руку к сыну, но тот отшатнулся. "Он не должен видеть меня таким, не должен..." — Тойя в панике смотрит по углам, а его огонь тянется к Энджи в миг меняя цвет. Сдерживать боль уже становится невозможно. Закричав, Тойя упал, схватившись за волосы. Он словно вновь взрывается изнутри. — О, чёрт... — Шилд схватил два огнетушителя и кинул оба Энджи, который, несмотря на страх за сына, в очередной раз удивляется, насколько горячим может быть его пламя. Потушить всё удалось, к счастью, быстро. Тойя потерял сознание, а его причуда при этом словно выключилась. Правда вот от ран защитить ребёнка не вышло. Энджи чувствует, как ярость легко вспыхивает, захватывая эмоции и тело. Он же заметил, что что-то не так. В глазах Тойи был страх, всеобъемлющий, упрошающий, нуждающийся. Однако среагировал Старатель слишком поздно. — Я сейчас возьму ещё несколько образцов, — Шилд потянулся к Тойе, но терпению Энджи пришёл конец. — Какие ещё образцы!? У него снова ожоги! О каком исследовании может идти речь, когда он в таком состоянии!? — часть его волос на мгновение вспыхнула ярко-красным. — Я уже вызвал нашего медика, она будет через минуту, давайте не будем спорить, в этой ситуации никто не виноват. Совсем скоро он снова будет в полном порядке, — Дэвид старается говорить вежливо и спокойно, как по инструкции. Энджи сжал челюсть, крепче прижимая к себе слабо дышащего сына. Он же доверился им. Он не позвал их на помощь сразу, как почувствовал, что ему больно и что он теряет контроль. И Шилд, и Тодороки облажались как двое взрослых, что должны были обеспечить его безопасность. — Чтобы вновь не заставлять его использовать причуду, позвольте мне взять образцы. Энджи ничего не оставалось, кроме как наблюдать за действиями Дэвида и медицинского работника, подошедшего через пару минут. Отреагировала она очень профессионально, быстро сориентировавшись и приступив к лечению. Но на сердце Тодороки было неспокойно. Он что-то упускает. *** В итоге Тойю оставили в местном медкабинете до пробуждения. Им сильно повезло, что глубокие ожоги были локализованы лишь на руках, а то остались бы последствия в виде шрамов, а времени на восстановление понадобилось бы гораздо больше. Энджи сидит в очках ближе к раскрытому окну, листая фотографию с таблицей, которую он уже давно сделал с Мичико. Сейчас он уже так много знает о своих детях, но... Душа старшего всё те же потёмки, что в начале. Да, Тойя хочет стать героем, но неужели это всё? Детям же обычно разные вещи нравятся... Или он настолько сильно искалечил его, что ничего кроме геройства у него и нет? Энджи провёл рукой по лицу, рвано выдыхая. Он знает, что сыну нужно его внимание. Знает, что идея стать героем была привита ему в слишком нежном и внушаемом возрасте, а потом всё случилось как случилось. "Как показать Тойе, что он важен для меня? Не то, какой он, а он в целом?" — думал Энджи, снимая очки и наблюдая за медленным неторопливым закатом. Облака медленно движутся, а пара птиц прячется в листве. Может быть там их гнездо. Кавабата так много рассказывала ему о семейных отношениях. Сильней всего Энджи впечатлил факт, что каждый из нас понимает любовь по-разному, потому что у нас всех разные потребности. Один может чувствовать свою ценность для другого, получая от него подарки, второй особенно ценит прикосновения и объятия, а третий уважение личного пространства. Что он должен сделать, чтобы Тойя почувствовал свою ценность? Энджи потёр переносицу от напряжения. Он попробует вести себя иначе, несмотря на то, что меняться не становится легче с опытом. *** Не успел Тойя осознать, что проснулся, как нахмурился и с болью застонал. Кожа будто всё ещё чувствовала огонь, пожирающий её изнутри. Даже мышцы продолжали чувствовать на себе уничтожающую боль. Стараясь подняться, он быстро понял, что это бесполезно. Где он вообще? — Лежи, не вставай, — сонный голос отца совсем рядом. Даже получается рассмотреть его тёмный силуэт. Где-то сбоку начала светить тёплая лампа. Видимо сейчас глубокая ночь. Отец взял какой-то пульт, после чего кушетка приподнялась у головы. Тойя теперь почти сидит и хотя бы может видеть комнату. По углам сложно что-то разглядеть, свет до них не доходит. Зато понятно, что рядом есть тумбочка и офисный стул непонятного цвета. — Па... — липкий страх вновь медленно закипел в Тойе, сжимая и без того пустой желудок. Тот огонь... Он снова изменил цвет и наверняка что-то сжёг. Может быть даже дорогого оборудования коснулся. А это значит, что он испортил исследование! "Что если мне теперь и костюм не сделают?" — подумал Тойя, чувствуя, как дышать стало тяжелее. Одна ужасная картинка сменялась другой с неимоверной скоростью, некоторые даже осознавать было невозможно. Им в такт начало стучать сердце, от обиды, досады и страха увлажнились глаза, а горло сжалось, запрещая даже один звук произнести. Отец медленно выдохнул. Кажется, сейчас будет разбор всех ошибок. — Сын, ты хорошо справился, — Тойя замер, совершенно не понимая, в чём дело. В ушах зазвенело. Это шутка такая? — Шилд собрал данные и сейчас их обрабатывает... Сказал, что ему нужно пару дней, чтобы со всем разобраться. Но я бы очень хотел... Очень хотел, чтобы ты в следующий раз не терпел боль и не ранил себя. Мы, конечно, тебя потушили, даже вылечить получилось, но это очень... серьёзно. Когда причуда начинает приносить боль, она перестаёт быть твоим союзником... Ты понял меня?.. В следующий раз не нужно рисковать собой. Отец говорил с паузами, смотря на руки сына, будто те всё ещё были в ожогах. Тойя внимательно следил за каждым движением и словом, которые доходили до него словно через толщу воды. — Па... — выдохнул он, сдерживая предательский всхлип. Старатель тут же посмотрел в глаза сына, чуть приосанившись. — Да? — Я... Я правда... Хорошо справился? — каждое слово получалось всё тише и тише. Тойя сильно сжимает руки, не веря, что отец смотрит прямо на него. — Конечно, — он чуть улыбнулся и зачем-то начинает приближаться. Тойя зажмурился и сжался, не понимая, чего сейчас можно ожидать, но, почувствовав крепкие объятия, резко открыл глаза, из которых потекли крупные слёзы, сдерживаемые слишком долго. Через мгновение тишины он хватается за одежду отца как за спасательный круг. Вот бы этот момент никогда не заканчивался.