Штурм

Мягкий продавленный еще до начала времен диван совсем не удобное место для сна. Валери и не спит. Она чувствует каждую его пружину и перекладину, впивающиеся в ребра и поясницу. За дверью тихо жужжат генераторы, слышится лязг металла вдалеке, непрерывно гудящие огромные станки и удаляющиеся тяжелые шаги. Он совершил уже третий обход. Значит крепко над чем-то задумался, не может найти себе место. Карл часто так делает: нарезает круги по фабрике до тех пор, пока сложный инженерный пазл не сложится у него в голове. Тогда он сможет снова творить. Но сейчас он начал, если Валери правильно подсчитала, четвертый круг. «Будет до утра туда-сюда ходить, а потом ворчать», подумала она. Хотя, ворчал он частенько, даже если высыпался. Валери повернулась, давая саднящим местам на теле отдохнуть. Она должна поспать пока есть возможность, но это практически невозможно сделать на развалюхе, которую Хайзенберг любезно застелил (чистой!) простыней и односложно приказал «спи». Он редко так разговаривал – только при сильной усталости или когда был чем-то очень занят. Обычно гений и его ассистент болтали пол ночи обо всем и ни о чем, шутили или сплетничали, но в последнее время Карл был задумчивее обычного. Приходилось буквально заставлять его вовремя есть и ложиться спать. Их общение стало более формальным, вопросы и попытки завязать дружескую беседу игнорировались или были встречены таким взглядом, что Валери хотелось провалиться сквозь землю. Сегодня они тоже практически не разговаривали, только по рабочим вопросам. Однако вечером девушку встретил застеленный диван. Привязанность, о которой Карл не говорит вслух, но доказывает делом. Она еще немного поворочалась и почти комфортно устроилась. Тут дверь распахивается и в офис влетает Карл. Его шаги быстрые и уверенные. Он берет карандаш и приступает к чертежу. Наконец в его измученном сознании что-то родилось. Валери смотрела завороженно, натянув одеяло до глаз. Ее всегда захватывал вид работающего Хайзенберга, такого сосредоточенного и серьезного, что было сложно сопоставить его с вечно ищущим внимания и восхищения, харизматичным мужчиной. Его брови сведены вместе, глаза следят за карандашом по бумаге, как за добычей, губы поджаты. Он иногда высовывает кончик языка и Валери находит это забавным. Его поза напряженная, в каждом движении чувствуется предвкушение и волнение. Она знает, что для Карла мира сейчас не существует и внимательно следит за разворачивающимися событиями. Вот брови сдвигаются сильнее, значит в расчетах какая-то ошибка, вот они подскакивают вверх – неожиданный результат, вот удовлетворение растекается по его лицу, разглаживая морщины. Это значит все идет по плану. Он работал до самого утра. Валери удалось уснуть, но ненадолго. — Просыпайся, Вэл. Это стоит того, чтобы открыть глаза, — в его голосе слышится восторг. Она неохотно открывает глаза, смотрит на него недовольно, но не отворачивается как обычно, а садится, пытаясь проснуться. Валери протирает глаза и зевает. Она идет к столу даже не умывшись и видит внушительный чертеж нового «Солдата». — Я назову его «Штурм». Он будет совершенен, — с отеческой теплотой говорит Карл, проводя грубыми от работы пальцами по чертежу. Валери ничего не говорит поначалу. Она явно не разделяет энтузиазма и восторга Карла. «Опять он будет возиться с трупами», единственная мысль в ее все еще сонном сознании. — Господи милостивый, Карл! — она подходит ближе, смотрит через плечо мужчины на чертеж и не может сдержать страдальческого стона, — Снова… — Валери не закончила предложение, только шумно выдохнула и уронила руки по сторонам. Знала, что бесполезно. Знала, что они только поссорятся. — Тебе никогда не нравятся мои идеи, — восторг Карла сменился на взгляд исподлобья и раздражение. — Карл, послушай… — она сказала помягче, чтобы унять наступающую бурю. — Нет, красавица, это ты послушай, — Хайзенберг перебил, нахмурившись еще больше, и ткнул в нее указательным пальцем, — Я тебя здесь не держу и если что-то не нравится собирай манатки и проваливай, — он отвернулся и сгорбившись прошел до стола, — Или перестань ныть и делай что сказано. Мне нужен помощник, а не Святая Дева, — добавил мужчина чуть тише. — Ты знаешь, наши мнения не всегда должны совпадать, — Валери осторожно подошла к Карлу, склонившемуся над чертежами, — Но это не значит, что я не уважаю твой труд. Я восхищаюсь всеми этими сложными механизмами и безумными планами, которые ты заставляешь работать. Просто… — девушка посмотрела в его лицо и убедилась, что Карл слушает, — Просто постоянные эксперименты со смертью меня напрягают. — Я даю им жизнь, — сухо ответил он. Валери снова выдохнула и немного помолчала. «Твоя игра в Бога ничем хорошим не закончится» подумала она. — Да. Прости, что не поддержала. Я вижу как ты горишь этим проектом. Я помогу, — она положила руку на плечо Карла и немного сжала. Хайзенберг едва посмотрел в ее сторону и промычал что-то невнятное. Видимо на этот раз сильно задела. Валери умылась и привела себя в порядок после сна. Заварила кофе на двоих, принесла в офис. Карл принял чашку из ее рук, значит не все потеряно. — А как вот это будет работать? — спросила она, указывая на чертеже в место под генератор. Валери не понимала половину из того, что обычно говорил Карл, но старательно училась. Хотя конкретно сейчас вопрос был задан, чтобы умаслить инженера. Его плечи немного расслабились, он отпил дешевого кофе, единственного, что сюда доставляли, из своей любимой кружки. — Подлиза, — проворчал он. — Да, — согласилась Валери. Хайзенберг наконец-то посмотрел на свою помощницу. Конечно он знал, что девчонка не одобряет игры в доктора с трупами. Конечно он знал, что Валери будет рядом. Он тоже часто шел на компромисс с тем, что не одобрял и считал бестолковым. Ради нее. Спустя десятки лет одиночества в его голове это звучало странно, но имело место. Она имела место. Карл с притворной неохотой начал объяснять, но огонь внутри него разгорался с каждой новой деталью, которую он описывал, смакуя четкость и выверенность каждой мелочи. Валери слушала, но ей был интересен не столько механизм, сколько вовлеченность Карла. Она уже искала способы облегчить свою участь. Проект «Штурм» будет жить.