Глава 2. Рота, подъём!

      — Рота, подъём! — раздался звонкий возглас дневального, и после этого в казарме начался сущий кошмар...       После присяги каждый новый день как день сурка. Мы встаём, умываемся, пиздуем на завтрак, потом на утренний резвод, потом на занятия... А от обеда до ужина либо нихуя, либо опять какая-то поебота типа занятий или рабочки.       Ну, конкретно сейчас мы просыпались. Кто-то вставал быстро и легко, кто-то всё никак не мог отдуплиться, а кто-то вообще уже как час не спит и успел уже и умыться, и побриться, и до толчке сбегать посрать-поссать, благо, раньше подъёма вставать, по крайней мере, у нас в роте не возбранялось.       — Рота, становись на центральном проходе, форма одежды номер один!!! — новый окрик дневального, который от всей души старался подавать команды так, чтобы их было слышно       — Да ебаться сраться, — проворчал недовольной мой товарищ и сосед по кубрику, — Ссать хочу...       Саня Жилов, он же Воин Дракона, исходя из массивного телосложения. Парень из тех, кто везде душа компании и разговаривать шёпотом не умеет. Впрочем, утреннее пробуждение давалось ему тоже очень непросто...       К нашему счастью, утренней зарядки, вследствие отсутствия горячей воды в части, не было уже вторую неделю. То же касалось и дневных тренировок. Поэтому с утра у роты появлялся целый час времени, которое можно было потратить на преведения себя в презентабельный вид. Правда, успевали всё равно не все. Обязательно на утреннем смотре выявлялось несколько нерасторопных лиц с невыбритой щетиной и кривым кантиком...       В нашем кубрике жило десять человек считая меня. И все мы уже, вместе с остальной ротой смирно стояли в одних лишь трусах на центральном проходе и ждали дальнейших распоряжений от дежурного по роте. Сегодня в наряде был сержант Иванов. Сержант, любящий после отбоя за любой шорох поставить роту в полтора с табуретами в руках, а так же тот, над чьими шутками не стоило смеяться, если не хочешь получить подзатыльник. Не спрашивайте, как это работает... Но в целом, командир прикольный.       — Тихо нахуй! — наконец, выйдя к нам, процедил товарищ сержант, быстро убив весь пиздёжь в строю. Не торопясь окинув нас своим взглядом, он продолжил: — Значит так... Ну, вы знаете уже наверное, комбат на вечерухе вроде довёл... Всё, пизда, режим «коричневые стены», часть закрыта на карантин ебать... Так что по посещениям: сосать хуй! Всё, лафа кончилась!       Ещё минут пять товарищ сержант объяснял обстановку в части и в роте, попутно вспоминая о том, как сам служил срочку, и как у него к убытию из учебки в роте из семидесяти рыл осталось тринадцать: большая часть слегла в госпиталь с пневмонией...       По заболеваниям у нас и правда всё было грустно. Кашель, сопли, температура, у некоторых даже конъюкнтивит. Местный медпункт просто набух от калечей. Хотя, я и ребята с моего кубаря тоже далеко не ушли: кашель и сопли поразили буквально всех, даже меня. Один даже отъехал в калечку с высокой температурой. К счастью, у меня жара пока не было и чувствовал я себя относительно нормально. Надеюсь, не слягу. Заболеть тут, это последнее, чего бы я хотел...       Перед тем, как начать рассказ о моих армейских буднях, стоило бы поведать вам о парнях, с которыми я живу в одном кубрике. Одного из них я уже упомянул: рядовой Жилов. Служим вместе мы тут еле-еле месяц, так что многого, увы, не расскажу. Да даже если бы я знал всех этих людей куда лучше, вряд ли бы стал лишний раз распространяться. Думаю, вы меня поймёте...       Итак, Александр Жилов... Как уже мной говорилось, парень он социально активный. На гражданке кутил в клубах чуть ли не каждый день. Кандидат в мастера спорта по армрестлингу. Ну, в общем, тип весёлый, но не из тех, с кем бы я очень крепко дружил...       Рядовой Дорошин по прозвищу Сход-развал, которое он получит благодаря своей кривоватой походке и растопыреным слегка враскоряку ногам. Его я знаю дольше всех остальных, так как нам довелось до армии учиться в одном техникуме. Могу лишь сказать, что в армии таким, как он, не место. Он толковый парень, грамотный специалист, айтишник. Если бы не армия, он бы мог уже устроиться в хорошую компанию, благо, вариантов у него была куча, но увы... Так или иначе, я рад хотя бы тому, что попал в армию хоть с одним знакомым лицом.       Рядовой Кузнецов. Тоже Саня. Самый молодой из нас, ему всего-лишь восемнадцать лет. О нём я почти ничего рассказать не могу, да и вряд ли хоть что-то о нём узнаю, так как он относится к числу тех, кого по болезни положили в медпункт. Могу лишь сказать, что паренёк он нормальный, среднестатический, и негативных эмоций, в основном, не вызывает.       Рядовой Бубнов. Бубен. Он же Старший Рядовой, командир, начальник. Как только мы его не называли. Едва-ли он вообще обладает хоть какими-то командирскими задатками и качествами. Все эти прозвища прилипли к нему как-то спонтанно из-за его, поначалу, довольно отстранённого поведения и некоторых самостоятельных выходок, идущих вразрез общей парадигмы поведения. Например, когда ему сказали сделать кантик, он пошёл и ебанул его себе сам, даже не попытавшись попросить у кого-либо помощи. К сожалению, идея успехов не увенчалась, и как итог, его «кантик» смог поправить лишь нештатный парикмахер, тупо побрив бедолагу налысо. Но в целом, паренёк тоже ничего, пусть и тихоня. Сейчас он, вроде как, освоился, набрался смелости, и теперь беседует с нами куда охотнее, чем раньше, а на прилипшие к нему прозвища не обижается.       Рядовой Качаев. Просто Рыжий. Потому что он реальной рыжий. Но иногда мы его зовём Качаем. Общались с ним мы ещё в распределке, тем более, как оказалось, у нас есть общие знакомые. Парень весёлый, добрый, с ним мне, пока что, общаться также комфортно, как и с Дорошиным. Вместе с Рыжим мы ходили в нам первый наряд по роте, что, несомненно, не могло не сказаться на нашей сплочённости.       Рядовой Жуков. Негласный лидер в нашем кубрике и в третьем взводе в целом. Ну, после реального командира взвода лейтенанта Медведева, разумеется... Жуков. Тот момент, когда фамилия действительно оправдана: крупный, видный, голосистый. В первый же день замкомандира взвода сержант Кургузов назначил его своим, так скажем, протеже. В целом, это заслуженно, и что-то мне подсказывает, что звание ефрейтора он получит одним из первых. К сожалению, характерами мы не очень сходимся, и пусть не конфликтуем, но почти не общаемся.       Рядовой Исаев, или просто Исай. Тоже один из тех, с кем мне приятно общаться: простой, не злопамятный, забавный парень. Плюс, один из тех, кому понравились мои книги. Ну, не мной написанные, а те, которые я читаю. Хотя и мои писательские начинания он тоже одобрил... В общем, один из наших боевых гномов, исходя из роста.       Рядовой Фомин. Второй боевой гном. Внешне отдалённо похож на Исая, но характером уже совершенно другой человек. Основная его черта — оптимизм, но какой-то гипертрофированный. Любое говнище, происходящее в роте, он пытается переиначить и преукрасить. Не знаю даже, серьёзно он, или нет. Хорошая черта, или не очень. В любом случае, ситуация схожа с Жиловым — человек вроде неплохой, но разница в характерах и воспитании заметна, и с Фомой я потому особо сильно не сближался...       Рядовой Гришин. Он же Лёха. Или просто Сосед. Соседом его начал называть Жилов, так как их шконки стоят вплотную друг к другу. Каким-то неведомым образом это прижилось, и теперь мы часто называем его Соседом. Телосложением дрыщеват, примерно как я, а характером похож на одного из моих знакомых с гражданки. В общем, с ним бы я мог подружиться, но он уже плотно закорефанился с Жиловым, и со мной особо в контакт не идёт.       Вроде бы расписал обо всех по-немногу. Наверное, может сложиться впечатление, что я ни с кем особо не общаюсь, даже со своего кубрика. А ведь таких кубарей десять, и сейчас нас в роте больше семидесяти человек... Что ж, от части, оно так и есть, мой круг общения никогда не был слишком большим, а армия исключением не стала. Но в то же время, я стараюсь относится ко всем с должной долей уважения и чаще всего получаю то же в ответ. Может и не дружба, но товарищество, так говорит мой отец. Главное — ни с кем не конфликтовать. Это основной принцип, которого я стараюсь придерживаться.       Но что-то я заговорился... В общем, основные действующие лица были мной перечислены, можно приступать к повествованию...       Итак, после подъёма, приведя свой внешний вид в относительный порядок, мы отправились на завтрак. Как обычно, строем по плацу, стараясь попадать левой ногой в такт большому барабану, как нас постоянно учили.       — Раз, раз, раз два три! — кричал в дополнение к барабану товарищ сержант Иванов. — Прямо!       Сделав по этой команде три строевых шага, немного погодя мы пошли по второй команде строевым. Кто на что горазд. За месяц правильно ходить научилась едва ли половина роты. И пусть в ногу попадали почти все, сама техника хромала.       — Чётче шаг! — сделав небольшую паузу между словами дабы попасть в ногу, прокричал сержант Иванов, явно недовольный нашим маршем.       Слева от меня шёл Сход-развал, он же Владислав Дорошин, кто ещё не понял. И он относился к числу тех, кто красиво шагать так и не научился. Но на то, разумеется, были причины: натёртые мозоли и довольно заметное искривление позвоночника, которое мешало ему идти прямо, не раскачивая, словно тростинка на ветру. Опять же, я хуй знает, как его вообще в армию взяли...       Тем не менее, привлекла меня сейчас не его походка, а то, что он чуть на меня не упал. Я чудом сумел удержать его и ебнуться сам, спрашивая:       — Ты чего, Влад, всё норм?       — Да ничего, голова на секунду закружилась...       Вдруг вклинился со своей репликой товарищ сержант:       — Пиздёжь в строю, глиномесы!       Этого нам хватило для того, чтобы дойти до столовой в полной тишине. Но уже зайдя внутрь, взяв своё хрючево в лице варёных пельменей и усевшись на указанные Ивановым места, я вновь завёл разговор с Владом, сев около него. Странности в его поведении продолжались. Конкретно сейчас он просто сидел и пялился в свою тарелку, не предпринимая никаких попыток заглотить выданную порцию. Мне пришлось его встряхнуть:       — Влад! — сказал я, треся его за плечо. — Чего не ешь? Не выспался?       Влад будто бы вновь очнулся, дёрнувшись и глянув на свою полную пельменей тарелку и на меня более осознанно:       — Да, вполне, вроде... Что-то завис... Какие-то мысли в голову лезут странные...       — Каво? Совсем что-ли с ума сошёл, маньякич?       — Я серьёзно, какая-то хрень в голове лезет, вот даже сейчас! — без нотки сарказма объяснял он. — Будто... Бля, будто какой-то сон, но явно не мой... Хотя... Ладно, забей, я в порядке...       После чего он, наконец, начал есть, даже не подавая вида, что с ним что-то не так. Я же остался в некоторой растерянности... За всё то время, что я знаю Влада, такой хуйни с ним не происходило... Может, действительно просто не выспался?       — Ну, ты говори вдруг, если что не так. Не хватало ещё тебе вырубиться прямо на разводе, жара сегодня пиздец.       На это он мне ответил лишь коротко кивнув. Дальше всё шло как обычно: мы поели, по команде встали, сдали посуду и вышли строиться на плац, вскоре направившись к казарме. До утреннего развода оставалось всего ничего, поэтому в располагу нас не пустили, оставив ожидать начала построения прямо на плацу. Но в прочем, ничего нового, все уже привыкли. В армии просто стоять несколько часов кряду — это в порядке вещей. Ни жара, ни холод не помеха. Сегодня же все поголовно будто-бы чувствовали себя херово, хотя было, пока что, не так уж и жарко.       — Ебать, да чо с вами?! — возмущённо спрашивал будто бы сразу у всего полка сержант Иванов, провожая взглядом очередного солдата, которого вывели из строя в тенёк.       Я прекрасно понимал товарища сержанта, хотелось задать всем тот же самый вопрос. Но в непонимании я находился недолго, поскольку непонятная хворь накрыла и меня, причём очень неожиданно. Я изо всех сил старался сохранять вертикальное положение, делая вид, что со мной всё в порядке, но симптомы только усиливались: головокружение, шум в ушах, галлюцинации. По всем признакам — тепловой удар, но... Какого хрена?! Мне абсолютно не жарко! И в то время, как остальные возвращались в строй, придя в себя, я наконец подал голос:       — Товарищ сержант, разрешите обратиться... Обратиться из строя...       Сержант Иванов кинул на меня свой раздражённый взгляд, уже ожидая услышать от меня просьбу присесть, но увы, этим я его не обрадовал, решив сразу перейти к делу. Я упал прямо на асфальт слева от себя, неприятно ударившись головой. Я еле расслышал удивлённые возгласы и краем глаза заметил чьи-то берцы рядом. Дальше я закрыл глаза, ибо сил их держать открытыми не оставалось. Тем не менее, я продолжал видеть непонятные галюны. Казалось, что я сижу в каком-то кресле, в какой-то небольшой тусклой комнатке. Это, в целом, было последним, что я увидел перед тем, как потерять сознание. Лишь непонятный отголосок донёсся до моих ушей:       — Дынько, Кротов! Быстрее, вашу ж мать!