Глава 5. Шуршат духи

      Нда, я слишком переоценила количество отведённого мне времени... День? Ага, как же! Чуть позже полудня в помещение ворвалась орда одинаковых двуногих в единообразной зелёной одежде, заставив меня, сидящую на табурете у своей кровати, сильно напрячься в преддверии необходимости заводить беседу со своими новыми сожителями... Конечно, те четыре часа, что я была предоставлена себе, в пустую не прошли. Я продолжила изучать помещение «пятой учебной роты связи» и внутреннее устройство Вооружённых Сил РФ, в чём мне оказывали помощь всё те же «общевоинские уставы»... Столь же интересно, сколь и страшно! Я очень сильно сомневалась, что смогу не вызывать больше никаких подозрений. Слишком много тонкостей в этом деле, много странного и, порой, не совсем логичного... Но разве было то, с чем Великая и Могучая не справлялась?! Вряд ли военная служба, пусть и в чужом мире, сложнее изнуряющего труда за еду на каменной ферме семьи Пай! В правилах несения военной службы у этих двуногих просматривается чёткий порядок и педантичность, позавидовать которым могла сама Твайлайт. Ничего сложного, надо просто чётко следовать написанным за тебя инструкциям и алгоритмам действий. Главное сейчас — преодолеть социальный барьер. Я не знаю, как себя вёл и какой вообще характер был у этого Павла, в тело которого я попала. Скорее всего, как я себя не поведу и чего не скажу — все заметят изменения. Надо попытаться как-то минимизировать негативный последствия от этого...       Помимо чтения я занималась изучением особенностей тела людей и их бытом. Да, ещё я узнала, как называется их вид. Люди. В единственном же числе — человек. Это лучше, чем называть всех «лысыми обезьянами»... В общем, принявшись за изучение армейского быта сразу после овладения этим телом, я была неприятно удивлена... Может, конечно, в реальности оно иначе, но если верить распорядку дня, висящему на центральном проходе... Тут всё делается строго по расписанию. Вообще ВСЁ. Даже походы в туалет. Хотя, может, я просто неправильно что-то поняла... Очень надеюсь, что неправильно поняла! Ну ведь невозможно заставить организм жить строго по какому-либо расписанию! Бррр, ужас!       В остальном же — ничего необычного. Способы ухода за собой и правила личной и общественной гигиены примерно те же, что и у нас, пони. За исключением необходимости носить одежду. Причём не столько из практических, сколько из социально-этических соображений: люди в обществе практически никогда не появляются без одежды, прикрывая, в первую очередь, свои интимные зоны... Ну, допустим, смысл в этом был. Тем более, что все эти «места» действительно у людей видны куда лучше в силу прямохождения. Кстати, на счёт него: научиться ходить более естественно оказалось легче, чем я думала. Всего пара часов практики — и я уже не ловила на себе косые взгляды дневальных. Кто бы мог подумать, что ходить на двоих задних тоже может быть удобно?       Так как по расписанию, висящему у входа, скоро должна была начаться физическая подготовка, я, решив, опять же, соответствовать, и не выделяться, пошла за спортивной формой, висящей ровными рядами в шкафах, стоящих вдоль коридора от входа и до сушилки для обмундирования... Эта одежда выглядела в разы удобнее! Хуфболка, шорты и обувь, выглядящая в разы удобнее того уродливого чёрного ужаса! К тому же из ткани! Почему бы не носить её на постоянной основе?! Ну люди, ну чудные!       К сожалению, несмотря на то, что свою форму я нашла довольно быстро, одеться в неё я не успела. Как оказалось, физические занятия временно отменены из-за отсутствия горячей воды и, соответственно, возможности нормально помыться... А я уже успела обрадоваться! Узнала я об этой оказии от всё того же дневального Бубнова, чем, разумеется, вызвала ещё больше подозрений, чего, наоборот, хотела избежать. Отлично, Трикси, так держать! Таким темпом меня уже вечером отведут «куда следует»!       Но то всё было, пока в расположении было пусто. Сейчас же, как я уже сказала, в помещение набежала куча народу, снуясь туда-сюда. Каким-то чудом на меня никто не обращал внимания ещё пару минут, пока, наконец, в мой кубрик не зашли мои новые соседи...       — О, ебать, Пашок, живой? — спросил некто Фомин Н.В, что было понятно по нагрудной нашивке.       Следом за этим коротышём вошёл куда более крупный человек, зовущийся Жиловым А.М. Лицо его выражало крайнюю степень недовольства, а сам он ходил так, будто вот-вот кого-то из нас раздавит. Он, даже не сказав мне ни слова, ухватил из своей тумбы рулон белой туалетной бумаги, и... А, ну да, в принципе понятно, почему он такой злой...       — Чё, зака́литься решил? — спросил ещё более высокий человек по имени Жуков В.А... Или у них это всё-таки фамилия?       Вслед за ним зашли и остальные: Кузнецов, Дорошин, Качев, Гришин и Исаев. После этого я таки решила подать голос:       — Да не, я в порядке. Даже не знаю, от чего меня так повело вдруг. Сейчас мне... заебись! — попыталась я спародировать их манеру речи, вставляя не совсем понятные мне слова.       — На строевую пойдёшь? Чё Кургуз сказал? — спрашивал второй коротышка по имени Исаев.       Кургуз? А это кто? Один из тех людей, что тащил меня сюда? Небритый или Уродец? А может они так называют Лёху Дынько? Святая Селестия, я не понимаю!       — А, ну... Пока мне ничего не говорили... Но я чувствую себя нормально! Наверное, пойду...       Из устава я уже немного узнала, что из себя представляет эта «строевая» и какие приёмы в человеческой строевой подготовке вообще существуют. Не то чтобы я горела желанием заниматься этим, но... Это, как минимум, поможет мне улучшить координацию движений, что позволит мне ещё меньше выделяться из толпы. Но основная причина в другом: альтернативой занятиям будет только медпункт, который здесь, почему-то, называли «калечкой». Я, конечно, не знаю, какие там условия и что там со мной сделают, но существует вероятность, что там меня полностью обследуют и обнаружат мою иномирную сущность... А это нежелательно...       — Ну чё, как ты, оклемался?! — вдруг резко и звонко спросил ещё один человек, в котором я мгновенно узнала Уродца. Нашивка на его груди гласила «Кургузов Д.И»... Так вот, кто такой «Кургуз»!       — Да, я нормально! — так же бодро отвечала я, вскакивая с места.       — Точно? У нас ща строевая. Второй раз ёбнешься и всё, в пизду, точно в медпункт потащим. Нахуй ты нам тут такой сдался?       Звучало слегка обидно...       — Так точно, я прекрасно себя чувствую! — с рвением произнесла я.       — Ну всё тогда, готовься! Нехуй проёбываться! — произнёс он, после чего исчез так же быстро, как и появился.       Из всё того же устава я немного узнала о местной системе воинских званий... По идее, я сейчас должна была обращаться к Кургузову именно по его званию, но... Я пока не совсем понимаю, как их нормально определять! По идее это делается по погонам на плечах. У Кургузова там было три полоски... Что они означают? У Дынько там было по одной полоске и он ефрейтор. Потом вроде идут сержанты. Две полоски — младший, а три — старший? Или просто сержант? Луна всемогущая, не понимаю!       После того, как Кургузов ушёл, ко мне вдруг обратился Качаев:       — Бля, а мог бы загаситься. Хули закранил?       — Проебаться? Закранить? — переспрашивала я, не совсем понимаю смысл этих слов.       — Ну да. Никто бы тебя сейчас в калечку не потащил, зато бы на строевую не пошёл, ещё б ебало потопил! Эх, ну, как знаешь...       Покрытое веснушками, округлое лицо рыжего Качаева выражало полную уверенность. Будто он говорил абсолютно очевидные вещи... Ну, для него оно может быть и так... Допустим, смысл слова «проебаться» я поняла. Это значит избежать какой-либо нежелательной активности, но... Кранить? Топить ебало? Это что вообще значит?!       — Да ну, и так достаточно отдохнул. Пора развеяться. Я что, на больного инвалида похож?       — Ну, есть немного, — ответил вдруг Фомин, копаясь в своей тумбочке, — ты вообще в последнее время какой-то странный. Вообще всегда был припизднутый, но сегодня что-то особенно.       А какой тон! Он не обнаглел?! Да я... Кхм, ладно, спокойно... Не поддавайся на провокации. Что бы это «припизднутый» не значило, оно относилось к Павлу, а не ко мне... А вот то, что изменения в поведении были явно замечены — очень нехорошо... Как вообще себя вёл этот Шашков?! Как стать «припизднутым»?!       — В столовке поменьше есть надо просто, — начал Жуков, скидывая свой, так называемый, китель, — а то жрёшь как свин все эти помои, организм ахуевает, срёшь по три раза на дню, это ненормально!       — Жук, тебе что, не нравятся котлеточки? Исай вот тоже ест, и ничего! — посмеиваясь, отвечал ему Качаев.       — Да Исай и котлеточку, и балабесочку! Не человек, а мусоросжигающий завод! Как портовая шлюха утром эти пельмени уёбищные заглатывает! — прозвучало из уст Жукова уже, зачем-то, раздевшегося до трусов.       Я ожидала, что этот Исаев в ответ на оскорбление жутко разозлится, но он, довольно неожиданно, лишь за улыбался, посмеиваясь, будто бы его и не называли шлюхой! В Эквестрии это очень грубое оскорбление, которое почти никто и не использует, но тут... Тут, похоже, самые жуткие оскорбления входят в общий, повседневный лексикон...       — Хули ты разделся, Жук? Всё равно уходить скоро, — вдруг заговорил Гришин.       Жуков же, хватая рулон туалетки, полотенце и бутылку с, судя по всему, шампунем или жидким мылом, ринулся к выходу из кубрика, на ходу отвечая:       — Срать я блять хочу, Лёх, чё доебался?       — Ты чё, каждый раз как посрёшь ещё и подмываться ходишь?!       — Да, прикинь! — с явным сарказмом отвечал Жуков. — Блять, уже больше месяца вместе живём, Сосед, хули так тупишь?! Я, в отличие от кого-то, за собой слежу!       — Ебать, у тебя очко не сгниёт, если ты подмоешься вечером, а не сейчас! Вообще ёбнутый!       — Ой, да иди ты нахуй, свинтус, — ответил Жуков, после чего, наконец, удалился.       Что... Что я только что услышала? Это считается здесь нормальным разговором? Ругательства и оскорбления вперемешку со словами, чьё значение мне до сих пор не было понятно... Я, конечно, предполагала, что солдаты живут и общаются несколько иначе, но не настолько же...       К счастью, больше никто на мне особого внимания не заострял. Исаев и молчащий всё это время Кузнецов просто сидели на табуретах, раскинув в стороны ноги. Фомин куда-то ушёл, Качаев, Дорошин и Гришин возились в своих тумбах. Я уж думала, что вплоть до начала занятий просижу в тишине, но разговор со мной вдруг завёл Дорошин, чья кровать стояла неподалёку от моей:       — Ну чё, Паш, готов к строевой? Давно её конечно не было. Я уж думал после присяги её и не будет больше.       Я даже подняла голову, посмотрев на говорящего... Его тон казался довольно дружелюбным и не вызывал у меня чувства тревоги и растерянности. Даже захотелось ответить:       — Да, думаю, готов... Только горло побаливает, — сказала я, после чего ухватилась за него рукой.       — Да это нормально. Оно сейчас у всех так. Вирусы всякие, вода холодная. Хуй знает, может и мы скоро в калечку сляжем, уже пол роты через неё прошло.       Вот значит как... Их цитадель поразила эпидемия? Нехорошо... Как долго продержиться этот организм? Попадание в медпункт — лишь вопрос времени?       — Неужели нет никаких лекарств? — не подумав, спросила я.       Дорошин подозрительно на меня глянул, ответив:       — Ну может и есть у кого что... Но мы же всё сдаём, у нас таблеток никаких быть не должно...       А, даже так? Солдаты не имеют права иметь при себе лекарства? А как тогда лечиться? Только через медпункт? Но это же лишняя трата времени, если ты сам прекрасно знаешь, как тебе лечиться! Ох, святая Селестия, дай мне сил...       — Ах, да, точно, совсем из головы вылетело... Ладно, тогда будем лечиться по-своему...       Я много путешествовала и, разумеется, иногда заболевала. Приходилось изучать зельеварение и прочую зебринскую магию, основанную на особых свойствах разных растений... Наверняка тут в изобилии растёт тот же подкопытник или мурава, из которых можно сделать мазь и настойки для полоскания...       — Да тут только горло полоскать зубной пастой. Кстати, рабочая тема, в ней же сода есть! — прервал своим предложением мои мысли Дорошин.       Зубной пастой? Ну, тоже вариант, пусть и не такой эффективный... Я всё равно постараюсь найти возможность заняться приготовлением своих лекарств. И раз хранение лекарств здесь под запретом, это нужно провернуть как можно незаметней... Быть может этот Павел по возвращению мне даже спасибо скажет!       Спустя где-то пару минут в кубрик вернулся Жилов. Теперь он выглядел куда менее раздражённым... Ну, моток бумаги в его руке тоже сильно исхудал...       — Чё то ты долго, Санёк, — обратился к нему Качаев.       — Да ебать, три дня не сралось, сейчас просто как свинья ебаная навалил, как мразь! Я думал не смоется вообще, засор нахуй! Но вроде прошло, хе-хе, — закончил он, сопровождая это весьма забавной ухмылкой.       — Ебать ты, три дня. Повезло что не лопнул, — ответил всё тот же Качаев.       — Откуда, блять, в тебе столько дерьма?! Ты в столовой не жрёшь нихуя! — подключился Гришин.       — Я ебу? Может с чипка беляши полезли... Хотя, не, не пизди, на ужин я нормально ем, там кабачковую икру дают!       Эти диалоги о еде и туалете особых положительных эмоций у меня не вызывали. Скорее уж, я еле сдерживала рвотные позывы, в очередной раз поражаясь местной культурой общения... Очкастый Дорошин и молчаливые Кузнецов с Исаевым пока что внушали надежду... Может быть, если я заведу диалог с кем-нибудь из них о своей иномирной природе, они смогут меня понять и показать посильную помощь? Хмм... Нет, пока не стоит, сначала нужно узнать их всех получше, а потом уже предпринимать какие-либо действия...       Примерно через десять минут, за которые ничего, кроме мало содержательных бесед солдат не произошло, все вокруг зашевелились, начав одеваться... Даже Жуков, наконец, окончил свои процедуры, вернувшись назад в кубрик и начав собираться, хотя никаких команд ещё не поступало. Видимо, все готовятся заранее. Начала готовиться и я, вновь накидывая на себя эту малоудобную одежду... Больше всего проблем доставила, опять же, эта неудобная до жути обувь! Мало просто надеть, нужно ещё зашнуровать достаточно хорошо для того, чтобы они не болтались! Будь при мне моя магия, проблем бы не возникло, но... Я ещё недостаточно хорошо орудовала пальцами... Попрошу помощи у других и точно выставлю себя поехавшей... Что же делать?!       Благо, время ещё было. Так, бери себя в копыта, Трикси! Тут ничего сложного! Один шнурок сюда, другой туда, затянуть, повторить... Фух, вспотела, пока завязывала! А ведь это только один ботинок... И это нужно делать постоянно?! Остальные уже давно справились и пошли на выход, нужно поторопиться!       Минуты через две я, наконец, затянув и завязав шнурки на втором ботинке, накинула на голову кепку и помчалась к остальным. В этот же момент раздалась команда:       — Рота, становись на малом центральном проходе! Форма одежды номер четыре!       Запомнив для себя, что полная форма одежды имеет номер четыре, я поспешила занять место в только-только формирующемся вдоль стены строю. Встала я как раз между Дорошиным и Кузнецовым. Не самая худшая компания...       — Антенну поправь, — сказал мне Дорошин, указывая на мою кепку.       — А? — не поняла я, снимая с себя головной убор.       Сначала я и не поняла, что мой товарищ имеет ввиду, но сравнив свою кепку с кепками остальных таки догнала, чего от меня хотят: некая пришитая полоска ткани была откинута назад, хотя должны была лежать спереди, на козырьке... Как она вообще называется?       — Становись, блять!! — раздался возглас Кургузова, заставивший меня дёрнуться.       Остальных же это не так сильно смутило, хоть и большинство быстро вытянулось по струнке, резко замолкнув. Дальше всё происходило вполне закономерно: Кургузов подал команду на выход, дневальный её в полный голос повторил, после чего мы двинулись «строиться на плац». Шли неспешно, так как народу было очень много, и я говорю не только про нашу роту: другие, аналогичные этому подразделения тоже выходили на улицу на занятия. Аж голова кругом идёт... Слишком много! Мне кажется, если собрать всю Кантерлотскую стражу и Лунную гвардию вместе, столько не наберётся! Это воистину целая цитадель, главная база, иначе и быть не может! Правда, все эти солдаты на профессионалов не похожи... Берут не качеством, а количеством? Вполне возможно...       Интересности начались, когда пришло время снова вставать в строй. Все будто бы заранее знали своё место! Ну, почему будто бы... Они и правда знали! А я вот нет! И поэтому я затормозила перед самым строем, не зная, куда же мне приткнуться... Строились, кстати, все в две коробки, по три колонны каждая. В какую из них вставать я тоже понятия не имела! В итоге я просто плюнула и встала в конец строя второй коробки, так как увидела в ней знакомые лица из своего кубрика. Но очень быстро я начала чувствовать себя не на своём месте, ибо, как оказалось, все встали по росту, а я сейчас была далеко не самой низкой, и в конце строя смотрелась крайне неказисто, что не осталось без внимания. Неподалёку, чуть спереди, как раз стоял Фомин, который, полуобернувшись в мою сторону, приподнял бровь и спросил:       — А ты хули тут забыл?       Этого вопроса мне хватило для того, чтобы пожелать отсюда побыстрее уйти, что я и поспешила сделать, ни сказал и слова... Этим я, конечно, точно вызвала ещё большие подозрения, но... Кто знает, может быть было бы ещё хуже, начни я объясняться... Примерно ориентируясь по росту я, наконец, нашла своё место в строю. Оно как раз было свободно. Ждали, похоже, только меня. Стало слегка стыдно...       — Ты чего, совсем ориентацию в пространстве потерял? — спрашивал Жуков, стоящий в первой шеренге чуть правее остальных. Я же стояла сейчас в центре второй шеренги, то есть почти впереди всех.       — Да я не разглядел, подумал, уже все места заняли...       Оправдание, конечно, слабое, но кое-как сработало, больше ко мне не приставали. Разве что немного поворчали о чём-то, но я уже не прислушивалась. Всё моё внимание сейчас было сосредоточено на Кургузове. Вернее, сержанте Кургузове, как я уже успела подслушать... Да, получается, три полоски — просто сержант. Как, интересно, выглядят погоны старшего сержанта? Четыре полоски? Звучит логично...       — Становись, блять, — вновь повторил он с той же интонацией, только несколько тише, — равняйсь!       Я, конечно, успела прочитать в строевом уставе про подаваемые команды, но всё равно растерялась и повернула голову позднее остальных.       — Отставить, равняйсь! — вновь повторил сержант Кургузов.       Со второго раза я выполнила приём как следует: подала корпус слегка вперёд и повернула голову вправо. Команда, по сути, буквально и означала поравняться с остальными в шеренге. Пока не сложно... Так держать, Трикси!       — Смирно! В походную колонну!       По этой же команде Жуков, так называемым строевым шагом, вышел вперёд, встав в итоге в одну линию с центральной колонной нашей коробки... То же произошло и во второй коробке. Интересно...       — Повзводно! — вновь скомандовал сержант, после чего Жуков и солдат, вставший во главе второй коробки, выполнили поворот направо и встали лицом к казарме. — Второй взвод направляющий, остальные в порядке построения. Левое плечо вперёд, шаго́м! — сделав ударение на второй слог произнёс Кургузов и после небольшой паузы, наконец, закончил: — Марш!       Ещё по команде «шагом» все подали корпус чуть вперёд. Я же просто старалась повторять за ними. Лоб покрыла испарина. Довольно волнительно... По команде же «марш» мы пришли в движение. Вернее, не конкретно мы, а коробка справа от нас. Мы же тоже начали шаг, только на месте... Так, получается та коробка — это второй взвод. А мы, получается, первый? Или же третий? Смотря с какой стороны считать... Но скорее всего всё-таки первый. Ведь не может же быть так, что второй и третий взвод есть, а первого нет? Блин, Трикси, успокойся! В этом мире возможно всё, не забивай себе голову ерундой! Пора идти! Наша коробка как раз двинулась вслед за первой... В ритм нашем шагам же постоянно били барабаны. Самих барабанщиков я заметила довольно быстро: они стояли у этой самой трибуны, с которой утром вещала, видимо, очень важная шишка. Их было двое. Один — с малым барабаном. Второй — с большим. Для чего? Поняла я не сразу, о чём очень быстро пожалела.       — Блять, Шашков, ногу поймай! — раздалось позади меня после того, как мне несколько раз наступили на пятку.       Луна всемогущая, как же это раздражает! Чью я ногу должна поймать?! Хватит наступать мне на пятки, идиот! Я уже хотела было выразить своё возмущение вслух, но вовремя поняла, в чём же была моя ошибка и зачем вообще нужен барабан: на удар большого барабана всегда ставилась левая нога! А я шла так, как мне было удобно... Получается, так не пойдёт. Но легче сказать, чем сделать! Я всё ещё хуже остальных орудовала ногами и руками, по понятным причинам, и просто не успевала вовремя ставить ноги вместе со всеми, а руками довольно часто задевала своих соседей, чем вызывала их вполне оправданное недовольство... Ну, недовольство — это мягко сказано. На меня то и дело сыпались отвратительная ругательства, смысл которых я, иной раз, даже при сильном желании понять была не в силах...       — Строевым шагом марш! — поступила очередная команда от сержанта, после которой начался ещё более сущий кошмар... Я и обычным то шагом шла еле-еле, постоянно кому-то мешая, а когда мы пошли строевым... Как я вообще должна идти на прямых ногах?! Тянуть носок?! Что, дискорд побери, я должна сделать?! КАК ЭТО РАБОТАЕТ?! Теперь я полностью сбилась с ритма, не только сама получая по ногам и пяткам, но и наступая на ноги довольно массивному парню спереди... Бирка на его фляге гласила «рядовой Волчихин»... Милостивая Селестия, прости меня, Волчихин, простите меня все...

***

      ...За час занятия строевой подготовкой я успела сотню раз пожалеть о том, что вообще занялась магией переноса сознания... Что угодно лучше того, чем занимаются эти сумасшедшие людишки! Святая Селестия, я никогда в жизни, даже в самые худшие её периоды, не слышала столько грязных оскорблений в свой адрес! Причём не только от обычных солдат, но и от сержанта! После занятия меня чуть не отправили в медпункт, посчитав, что я всё ещё не в себе. Я даже на минуту подумала, что мне действительно лучше уйти отсюда куда подальше... Вновь это чувство жгучей обиды, которое я так ненавидела. Голос разума твердил мне, что у меня и не могло получиться как надо с первого раза, но моё ущемлённое эго упорно требовало реванша! В следующий раз я точно покажу им всем, как нужно ходить в строю! Ещё как покажу! Они ещё узнают, на что способна Великая и Могучая!       Сейчас же я, униженная и разбитая, сидела на табурете в нашем кубрике, даже не раздеваясь после строевой, пусть и сильно вспотела... Потом, всё равно скоро на обед идти... Обида обидой, а есть и правда хотелось...       Все мои соседи по кубрике уже успели мне несколько раз высказать, какая же я «хорошая», поэтому сейчас меня уже никто не трогал. Мы уже успели договорится, что на обед я пойду в конце строя... Ох, Луна, они даже на приём пищи строем ходят! Ох, как я уже сказал, все успели высказаться. Почти все. Дорошин, Кузнецов и Исаев упорно сохраняли нейтралитет. Дорошин даже пытался меня как-то оправдать, но я сама его остановила... Ещё этого не хватало! Он что, думает, что я за себя постоять не могу? Что я беззащитная?! Ещё чего! Но всё же, спасибо ему за то, что не присоединился к дурацким насмешкам...       Неужели все люди так жестоки друг к другу? Я, конечно, знаю, и не по-наслышке, что жизнь далеко не лёгкая, радужная штука, и что не все вокруг хорошие, но... Создаётся впечатление, что всё самое плохое, что может быть в пони, в людях присутствует в тройном размере. Будто бы полностью отсутствует хотя бы минимальная терпимость к тем, кто выбивается из «стада», из общего коллектива... Хотя, может, это просто особенность местной армии? Всё может быть, всё, мне ещё многое предстоит узнать и, возможно, во многом предстоит разочароваться... Но всё это лишь увеличивает моё желание и мотивацию найти путь домой! Наверняка Павел в моём теле ощущает себя ничуть не лучше, вряд ли ему, с его человеческим, жестоким менталитетом подходит общество пони. Вряд ли он хоть чем-то отличается от своих сородичей...       От нелёгких размышлений меня отвлекла очередная команда дневального, зазывающего всех становиться на малом центральном проходе... Чтож, похоже, пора на обед... Что меня ждёт после него? Не знаю... Но знаю точно, что чем бы это не было, оно мне не понравится, и с этим придётся как-то мириться...