Клетка

***

      Сознание возвращалось медленно, лениво и где-то на подкорке Сакура понимала, что стоит открыть глаза, как придется столкнуться с последствиями ночи. Харуно очень хотела, чтобы всё оказалось лишь дурным кошмаром пьяного рассудка, но попытавшись перевернутся на спину, Сакура не могла сдержать сдавленного вскрика.       Упав обратно лицом в подушку и стиснув зубы, девушка постаралась сосредоточиться на собственном прерывистом дыхании, лишь бы не думать о сводящей всё тело боли. Глаза жгло и хотелось разрыдаться, но Харуно упрямо сжала трясущимися пальцами скомканную простынь, подавив очередной стон в зародыше.       Девушка попробовала задействовать чакру, но её словно высушили до суха. Сакура не ощущала ни капли в теле или в резерве Бьякуго. Была бы чакра она бы смогла унять боль и направить поток на залечивание ожога, чтобы от него и следа не осталось. Была бы чакра Сакура разнесла бы к чертям весь этот дом и размозжила бы лицо Саске по полу.       Понимать и принимать зверский поступок Учихи, Сакура, как бы ни ныло и ни обливалось кровью сердце, не собиралась. Да и о каком понимании идет речь, если любимый, как думала девушка, человек выжигает пол спины, лишает чакры и возможность хотя бы снять боль?       Злые слезы всё же крупными каплями заскользили по щекам и Харуно, движимая злостью, попыталась снова принять положение сидя. Перед глазами заплясали черные пятна, но Сакура упрямо закусила губу и свесила ноги с кровати, мысленно уговаривая себя перетерпеть боль и дойди до ванной. «Соберись, тряпка! Нужно пройти лишь пару метров и обезболивающие будет в руках.»       Харуно кивнула сама себе и убрала дрожащей рукой мокрые от пота волосы с лица. Она ненавидела чувствовать себя беспомощной, ненавидела боль. Без капли чакры в организме всё, на что Сакура была способна, так это скулить, как брошенная всеми псина, в надежде, что ей кто-нибудь поможет.       Чувствуя приближающуюся истерику, Харуно не придумала ни чего лучше, как зарядить самой себе отрезвляющую пощечину. Хлопок оглушил, но горящая щека привела её в чувства. «Обезболивающие. Мне нужно, черт возьми, обезболивающие! »       Движимая злостью, Сакура резко встала и, стараясь не зацикливаться на боли, поплелась в ванную. Прислонившись к двери спальни, Харуно аккуратно повернула ручку, пытаясь издавать, как можно меньше шума. Она не знала в доме ли Учиха, но на всякий случай старалась минимизировать шум, чтобы отсрочить встречу с ним.       Выглянув за дверь, Сакура прислушалась, пытаясь уловить хоть малейший звук, но ответом ей было лишь тиканье часов, что висели на кухне. Тишина не могла успокоить напряженное тело, Сакура подсознательно ожидала удара, поэтому упрямо долго вглядывалась в полумрак дома, стараясь разглядеть в темных углах Саске.       Сердце глухо стучало об ребра и Харуно поежилась, чувствуя, как продрогло её почти голое тело.       «Обязательно скажу «Спасибо! » этому ублюдку за заботу! А то пришлось бы ещё сдирать чертово платье со спины вместе с мясом. »       Обхватив себя руками за плечи, тем самым скрывая из вида не большую грудь, Сакура переступила порог и, аккуратно ступая по скрипучему полу, направилась в ванную.       Зажигать свет она откровенно боялась. Страшно было увидеть на себе проявления «любви», которую так усердно ночью показывал Саске. Дрожащей рукой Сакура нащупала выключатель и тут же зажмурилась от яркого света, осветившего маленькую ванную комнату.       Попривыкнув, девушка приоткрыла один глаз и жадно стала разглядывать свое отражение в зеркале: верхняя губа рассечена, но при должном лечении шрама не должно было остаться, вся шея один сплошной фиолетовый синяк, в котором Сакура отчетливо могла разглядеть каждый палец, что так любезно ночью перекрывал ей кислород.       Харуно перевела взгляд на руки, но и тут её ждали синяки, что желтыми обручами украшали каждое её запястье. Взглядом зацепившись за маленькое зеркало, что лежало на раковине, Сакура схватилась за него и, повернувшись спиной к зеркалу, попыталась разглядеть, в каком именно состоянии сейчас ожог.       Поднять высоко руки не получалось: лопатки тут же сводило от подстреливающей боли, да и Сакура боялась, что корка на коже может лопнуть и тогда есть вероятность, что могут начаться осложнения, если в рану попадет инфекция.       Правда, Харуно тут же вспомнила, что ночью ею любезно разбили зеркало в прихожей и скорее всего мелкие осколки могли сейчас находится под ожогом. Судорожный выдох всё-таки сорвался с потрескавшихся губ, но Сакура продолжила настраивать маленькое зеркало, чтобы разглядеть ожог повнимательней и прикинуть масштаб проблемы.       Когда получилось уловить в маленьком отражении свою спину, Сакура чуть не выронила из дрогнувших руках зеркало. Сам ожог хоть и представлял собой смесь засохшей крови и пузырей, выглядел не так плохо, как она думала, но больше Харуно привел в ступор не сам ожог, а то, на что он походил.       Символ клана Учих. «Он больной. Больной! Он выжиг на моей спине этот проклятый веер! »       Сакура с отвращением смотрела на свою спину, позабыв про боль и распираемая желанием разодрать собственную кожу, лишь бы убрать клеймо со спины. В ярости она все-таки выкинула в угол ванны зеркальце и то разлетелось на мелкие осколки, точно так же, как и её не давно пылающие в любви сердце.       Вцепившись в плечи ногтями, Сакура согнулась, сотрясаясь рыданиями и не замечая, как раздирает ногтями кожу до крови.       Она могла с гордостью носить его символ на своей одежде, сделав бы он её своей женой, как она мечтала об этом раньше, но теперь Сакура чувствовала себя лишь заклеиваемой скотиной, что собираются пустить на убой. — Сакура, — раздался тихий голос и Харуно невольно вздрогнула и закашляла, напрягая и без того поврежденное горло, — Успокойся.       Повернув голову в сторону дверного проема, Сакура через пелену слез разглядела Саске, который подпирал плечом дверной косяк и выглядел совершенно спокойным. Она была морально уничтожена, а Учиха смотрел на неё так, как будто она палец порезала. — Ты… Больной ублюдок! — Прохрипела Харуно, чувствуя только ярость и отвращение к нему, — Ты выжег на моей спине это клеймо и смеешь ещё просить меня успокоиться?!       Сакура видела, как красивые черты лица Саске исказились в недовольной гримасе, но ей уже было все равно. Она сидела перед ним на голом полу в одних трусах, избитая, без чакры и с выжженным символом его клана на спине и вместо того, чтобы увидеть раскаяние на его лице, Сакура лицезрела лишь недовольство. — Тебе хоть не много жаль, Саске? — Прошептала Харуно, стараясь не тревожить голосовые связки, — Скажи, хоть что-нибудь!       Сакура не отводила взгляд от его лица, старясь сдерживать в себе липкий страх, что сводил желудок, но когда Саске присел рядом с ней, Харуно с трудом удержалась, чтобы не отскочить по-дальше. — Я уже говорил тебе, Сакура, — Смотря прямо в её глаза, холодно произнес Саске и аккуратно заправил прядь её волос за ухо, — Я не люблю делиться.       Харуно всё-таки дернулась и тут же зашипела, когда спину пронзила боль. Если бы она знала, чем закончится вылазка в бар, Сакура послала бы Ино к предкам и разнесла злополучное место в щепки, а Наруто избегала бы до глубокой старости. Харуно была бы счастлива в своем мирке и радовалась каждому касанию Учихи, как и прежде. Сейчас же ей хотелось сбежать, зализать раны и больше никогда не встречаться с Саске Учихой. — Не любишь делиться? — Разгибаясь, спросила Сакура, совершено позабыв о своей наготе, — Я ждала тебя, Саске, десять лет! Десять гребенных лет! Я положила всё на кон, лишь бы быть с тобой! Лишь бы понять тебя и быть любимой тобой! Ты четыре месяца жил со мной, как с соседкой, но стоило кому-то обратить на меня внимание, так ты решил показать, как дорожишь мной! И как? Избив? Это не любовь, Саске. И я не твоя собственность, чтобы ты ставил чертово клей… — Закрой рот, — чуть раздражено произнес Саске, поднимаясь и теперь нависая над ней тенью, — Встань и повернись спиной.       Сакура была готова послать его, но язык предательски прилип к небу, а тело против её воли стало медленно подниматься с холодного пола. Ноги тряслись, а руки безвольно повисли вдоль тела и, как бы девушка не хотела, те отказывались слушаться, словно не могли пошевелиться без легкого подергивания за ниточки кукловодом.       Она не контролировала свое тело.       Повернувшись к Саске спиной, Сакура не могла подавить дрожь, продолжая хватать ртом воздух и всё пытаясь пошевелить хоть пальцем. «Он снова сделает мне больно! Снова будет больно! Пожалуйста, Ками, не надо! »       Но вместо удара, Сакура ощутила на своей коже снова его холодные пальцы и через пару минут боль на месте ожога стала спадать. Не веря, что он применил Мистическую руку, чтобы облегчить ей боль, Харуно стояла в ожидании подвоха. — Я не буду залечивать тебе метку до конца, — убирая пальцы с её спины, сказал Саске, — Сейчас ты пойдешь в спальню, оденешься и спустишься вниз в гостиную.       Не сказав больше ни слова, Учиха покинул ванную и Сакура на ватных ногах двинулась следом, отчаянно пытаясь вернуть контроль над собственным телом.       «Что это за техника? Я не видела, чтобы он складывал печатей. Чертово тело! »       Девушка словно со стороны наблюдала, как её тело медленно, слегка пошатываясь, бредет в спальню и подходит к шкафу. С одной стороны, спина действительно перестала болеть, с другой же, ей срочно нужно придумать, как вернуть контроль.       А потом бежать.       Бежать куда угодно, лишь бы подальше от него. Первобытный страх застрял в глотке и Сакура, после вспышки гнева, снова почувствовала себя маленькими крольчонком, которым в любой момент может полакомиться змей.       Трясущимися руками, Харуно натянула на себя первые попавшиеся вещи, которыми оказались старая красная туника и черные короткие шорты.       Ей бы в больницу, осмотреть спину, залечить шею, убрать синяки и вернуть чакру, но вместо этого она тупой куклой шагает в гостиную, где её ждал Саске.       Садится напротив него в мягкое кресло до дури не хотелось, но она села и стала ждать, что ещё ей подготовил Учиха. — Я не жалею, — раздался тихий, но набирающий силу, голос, разрезающий тишину дома громче, чем раскат грома, — Давно следовало показать тебе, где твое место. Знаешь, Сакура, я мог выбрать любую, но твой контроль чакры, твоя, как я думал, преданность подкупили меня. Я дал тебе возможность быть со мной, но вместо этого ты притаскиваешь в мой дом вонючий запах лиса на своем теле! Это твоя хваленная любовь и преданность, Сакура? Говори!       Язык отмирает, и Сакура чувствует, что снова может подать голос. Но говорить не хотелось.       Она смотрела на мужчину, сидящего перед собой, и не видела в нем того Саске Учиху, которого так отчаянно полюбила. Она чувствует свою вину. Ей правда стыдно, что она позволила себе слабину и поплыла на эмоциях в ту пучину, в которую так сладко зазывал её Наруто.       Саске был недоступной, красивой мечтой, о которой она грезила, но получив, она поняла, что её розовым мечтам не суждено сбыться.       Сакура покачала головой, всё еще держа язык за зубами, не в силах сказать хоть слово. — Молчишь? — Сложив руки в замок, спросил Саске, не переставая сверлить её взглядом, — Надеюсь, это потому, что ты, наконец-то, осознала свою вину, Сакура. Знаешь, это «клеймо», как ты выразилась, не просто ожог. В нашем клане издавна ставили такую метку на жену Главы клана. С помощью этой метки жена не могла пойти против своего мужа. Была верна, послушна и что самое главное: Не разбалтывала секреты.       Сакура слушала его не дыша, внимая каждое слово, которое, словно гвозди от гроба, вколачивались всё сильнее в её тело.       Он лишил её свободы.       Теперь Сакура не сбежит, не проболтается и будет послушной женой, как он этого хотел. В горле застрял ком, но глаза оставались сухими. — Я… — Голос отказывался слушаться и Сакура с трудом выдавливала слова из себя, — Что теперь будет со мной? — Мы поженимся, — Откидываясь в кресле, произнес Саске и улыбнулся, — Терять такие прекрасные гены я не намерен. Ты родишь мне наследника. Воспитаешь достойного Учиху. Станешь идеальной матерью и женой. И больше никак ошибок, Сакура. Ты исполнишь свою мечту, разве не так?       От его улыбки у Сакуры свело скулы. Клетка захлопнулась, но сдаваться просто так она не намерена. Надо будет, она переломает собственное тело по кусочкам, но сбежит от сюда. «Стоит усыпить его бдительность. Вернуть чакру и найти того, кто поможет». — Ты прав, Саске-кун, — Произнесла Сакура, пряча глаза под челкой, — Я исполню свою мечту.