Глава 1

В лондонской квартире Рона и Гермионы царила праздничная атмосфера. Гирлянды и бумажные фонарики в виде звёзд задорно подмигивали Джинни, предлагая забыть обо всех проблемах. С лестницы и окон свисали затейливо закрученные сосульки — щепотка магии не позволяла им растаять. Наверное, если бы владелец квартиры решил заглянуть без предупреждения, то был бы шокирован, что жалкая тесная однокомнатная лачуга превратилась в полноценный дворец. Благо, что маглы ничего не знали о чарах незримого расширения, которыми Гермиона Грейнджер владела в совершенстве. Конечно, это не совсем законно. Но Джинни не могла судить её за желание разместиться с комфортом. Она лениво взмахнула волшебной палочкой, и гостиную затопил яркий свет. Снежинки на огромной трёхметровой пихте заискрили всеми цветами радуги. Джинни придирчиво оглядела отражение в зеркале: шёлковое платье насыщенного кобальтового оттенка сидело как влитое и подчеркивало каждый изгиб. Она сделала глубокий вздох, и грудь, туго обтянутая лифом, соблазнительно приподнялась. Ткань чувственно скользила по коже, и на какое-то мгновение Джинни, охваченная сладостным предвкушением, пожалела, что вторглась в уединенное Рождество Рона и Гермионы. «Такую красоту нужно не прятать под заботливым крылышком старшего брата, а идти и демонстрировать всем», — с тоской подумала она. Грустная улыбка исказила пухлые алые губы. Тот, кому это предназначалось — не оценил и не заинтересовался, а без его одобрения всё теряло смысл. От мрачных раздумий Джинни отвлекло появление Гермионы. Она вошла в гостиную громко цокая каблуками по начищенному до блеска паркету; в руках — рождественский снежный шар. На пальце Грейнджер красовалось огромное помолвочное кольцо с бриллиантом, — Рон потратил на него всю премию, выданную Министерством магии за вклад в победу над Волдемортом. Джинни смотрела на украшение с болью в сердце. Не потому что была не рада за брата, а потому что отчаянно завидовала их счастливой жизни. Любовь Рона и Гермионы прошла тяготы войны и шероховатости характеров, а Джинни и Гарри… …Джинни и Гарри расстались. И теперь Избранный трахал Трейси Девис, а Джинни встречала Рождество с Роном и Гермионой… Она столько лет любила Гарри, что полностью срослась с чувствами к нему. Казалось, ничто не сможет выкорчевать их изнутри. Каждый раз, когда Джинни пыталась сделать шаг к новым отношениям — на неё нападало омертвение и ледяное безразличие. Часть её сердца до сих пор находилась под замком. А ключ Гарри забыл вернуть, считая, что где-то припрятан запасной. Джинни вспомнила, как по рассеянности прихватила в магловском метро чужой зонт. Шагнула за турникет и осознала, что сжала в ладони изящную деревянную ручку. Утром она не брала с собой зонт, да он и не нужен ведьме, которая способна справиться с водоотталкивающими чарами. Тогда Джинни с недоумением пялилась на украденную вещь, пытаясь решить, что делать. Состав тронулся и покинул платформу, скрывая следы нечаянного преступления. Возвращать кражу было некому. Думаешь, всё обойдется. Досадная ошибка. И не знаешь, сколько бессонных ночей проведёт человек, думая об этом. Она снова тяжело вздохнула и попыталась отогнать назойливые мысли. — Ох, Джинни! Выглядишь потрясающе! — сказала Гермиона. Платье винного оттенка безупречно гармонировало с её карими глазами и каштановыми волосами. Джинни залюбовалась подругой, думая о том, как повезло её брату с невестой. Она вернула Гермионе комплимент и перевела взгляд на шар со снегом у неё в ладонях. Неужели недостаточно рождественских украшений? — Можешь помочь мне кое с чем? — умоляющим тоном начала Гермиона. — Я тренируюсь создавать порталы. Джинни кивнула и радостно улыбнулась. Кажется, она заявилась к Рону и Гермионе не зря. Приятно было вновь почувствовать себя нужной. — Ты отправишься к Биллу и Флер, — проговорила Гермиона и взмахнула волшебной палочкой над снежным шаром, слегка нахмурившись. Сувенир охватило ровное голубое свечение. Конечно, создание порталов без ведома Министерства незаконно, но Джинни нисколько не сомневалась, что Гермиона справится. Если в деле задействована умнейшая ведьма столетия, то даже неудачи оборачивались благодатью. Гермиона выжидающе посмотрела на неё, будто давала команду отправляться. Стоило Джинни коснуться снежного шара, она почувствовала, как рука намертво прилипла к нему, пол ушёл из-под ног, а талию будто обвило невидимое лассо и потащило за собой в вихрь красок и шума. — Трахни тебя Салазар, откуда ты взялась?! О, нет! Джинни знала этот голос, манерно растягивающий гласные, знала эти высокомерные интонации, но такое фиаско не могло произойти в Рождество! Она открыла глаза, отчаянно надеясь, что ей послышалось, и обнаружила себя сидящей верхом на Драко Малфое. Он распластался под ней и сверлил злобным взглядом своих льдисто-серых глаз с ноткой надменности. На нём не было рубашки, и Джинни поспешила отдёрнуть руку от обнажённой груди, будто её плоть могла получить ожог только от соприкосновения с его кожей. Впрочем, не все части тела Малфоя отреагировали также неприветливо, как и он. Один его орган, прекрасно ощутимый через тонкие пижамные брюки, был несказанно рад внезапной гостье. Джинни от удивления выронила снежный шар из ослабших пальцев и во все глаза уставилась на Малфоя. — Я всегда знал, что однажды Уизли заполонят магический мир, но никогда не предполагал, что первый удар придется на мою спальню, — прошипел он. — Это ошибка, — проговорила Джинни и смущённо поёрзала на нём. Зря она это сделала. Очень даже зря. — Спасибо, что уточнила, — желчно отозвался Малфой. — А то я начал тревожиться, что ты это планировала. Тщательно и долго. Его пальцы впились в её обнаженное бедро. Джинни вскрикнула от боли. Его прикосновения вызывали волнение внизу живота. Платье сбилось, открывая непозволительно много, и Малфой засмотрелся… Джинни уничижительно фыркнула. — Мечтай! — Шрамоголовый давно не посещал твою норку, Уизлетта? И ты так отчаялась, что решила нападать на людей в их собственных кроватях? Учти, я объедки не доедаю. Джинни запрокинула голову назад и громогласно рассмеялась. Драко Малфой оставался законченным снобистским ублюдком даже находясь под домашним арестом. Из-за смеха она вновь поёрзала на нём. Кажется, его член, упирающийся в её бедро, не был ознакомлен с глубокой жизненной философией хозяина об объедках. — Мне пора, — сообщила Джинни. — Было приятно поболтать, но вечеринки конченных неудачников меня не интересуют! Она специально приникла к его груди, мучительно медленно скользя ладонями по голой коже, чтобы подразнить. Малфой сглотнул и облизнул губы, а его глаза потемнели. Джинни почувствовала, как его член настойчиво трется о её промежность. Ну уж нет, хорек! Не надейся! Она поднялась с кровати и разгладила складки на платье. Малфой поглядел на неё снизу вверх, на его лице отражалось весёлое недоумение. — И куда же ты собралась? — уточнил он, немного приподнявшись. Его брюки топорщились в районе паха. Чёртов извращенец! — Домой, — ответила Джинни, отводя взгляд. Стыдливый румянец полз по её щекам, шее и груди. — Ну, удачи! — пожелал Малфой с ехидным смешком. Джинни посмотрела на его лицо, старательно игнорируя всё остальное. — Что ты имеешь в виду? — спросила она. Что-то в его вальяжной непринуждённости смутило, но Джинни не могла уловить, что именно вызывало подозрения. — Я под домашним арестом, Уизли, — напомнил он. — Я и без тебя это знаю, — сердито отмахнулась Джинни. — Весь магический мир в курсе, что твоя бледная тощая задница маринуется в фамильном поместье. Так, почему она вообще думает о заднице Малфоя? Он отрывисто хохотнул, и тонкие губы исказила омерзительная усмешка. — В этом всё и дело, Уизли. Я не могу выйти из поместья. А в поместье никто не может войти. Так что, удивительно, что у тебя получилось. Надеюсь, свалить отсюда у тебя получится с такой же лёгкостью. Малфой лениво откинулся на подушки и засунул руки за голову. Джинни уставилась на него, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал. Никто не может выйти. Никто не может войти. — Нет! — покачала головой Джинни. Решительное движение волшебной палочкой со свистом рассекло воздух. Джинни рассчитывала, что без проблем покинет поместье, но ничего не произошло. Она не смогла аппарировать и стояла на том же месте. Бесполезный кусок деревяшки полетел в Малфоя, будто тот был причиной всех тягот и невзгод. Впрочем, ублюдок даже не поморщился, точно ждал от неё чего-то в таком духе. — Я найду способ! — заявила она. Следующие полчаса Джинни носилась по поместью, как банши, кричала и сыпала ругательствами. Камины были недосягаемыми. Выйти за резную кованую ограду не позволяла магия. Джинни отправила Гермионе кучу патронусов и не получила ответа ни на один. — Держу пари, грязнокровка специально сплавила тебя подальше, чтобы ты не мешалась. Даже не могу её винить! Ты чересчур навязчивая, Уизли. Поэтому Поттер от тебя избавился, — сообщил Малфой, потягивая вино прямо из бутылки. Джинни наградила его яростным взглядом и толкнула в плечо. Жидкость растеклась по его бледной груди, напоминая кровь. — Подожди, Уизли! Я ещё не настолько напился, чтобы меня возбуждала боль. Джинни фыркнула и, развернувшись на каблуках, направилась в гостиную. Там она расположилась на пушистом изумрудном ковре у очага и принялась жалеть себя, разглядывая танцующие язычки пламени. Рождество было безнадежно испорчено. Спустя какое-то время к ней подсел Малфой. Он вывел кончиком волшебной палочки какой-то узор и достал из воздуха хрустальный фужер. — Я думала, что тебе запрещено колдовать, — сказала она, пока хозяин поместья откупоривал очередную бутылку. Пробка с тихим чавканьем покинула горлышко, и вино медленно наполнило фужер. — На палочке ограничения, — пояснил Малфой. — Ничего по-настоящему серьёзного наколдовать не могу. Он протянул ей фужер, и Джинни с удовольствием поднесла его к губам. Надежды на спокойное Рождество с Роном и Гермионой растаяли, как снег, который поднесли к огню. Терпкий вкус вина разливался по языку, и Джинни не заметила, как закончилась бутылка. За ней вторая. И третья. — Знаешь, — нахально проговорил Малфой и щёлкнул пальцами перед её лицом, — одиночество помогает снизить планку… — Ты совершенно прав! — радостно подхватила Джинни. — Моя планка упала настолько, что твоя компания перестала вызывать отторжение. Он рассмеялся. И этот звук показался ей донельзя приятным, трепетным и волнующим. Джинни готова была свалить вину на вино, но в глубине души знала, что во всём виновата Гермиона Грейнджер. Чёртова умнейшая ведьма столетия! Малфой покосился на Джинни с нескрываемым интересом. Их плечи соприкасались, и через мгновение она осознала, что он поглаживает её ногу кончиками пальцев. И ей нравилось. Джинни затаила дыхание, страшась спугнуть мгновение. Чувствовала, что в пламени страсти благоразумие обращается в пепел. Она не могла доподлинно вспомнить кто сделал первый шаг, но хотела верить, что Малфой. В один момент их губы столкнулись и слились в поцелуе. Пальцы Малфоя беззастенчиво исследовали изгибы её тела, пока не нашли пристанище внутри неё. Она застонала от удовольствия и запрокинула голову назад. Малфой целовал её шею курсивом, и Джинни, раскачиваясь на алых волнах страсти, была готова на что угодно. Он внезапно отстранился. Она ощутила зияющую пустоту внутри и потянулась к нему. Уголки рта Малфоя дёрнулись в улыбке. Пьяной, но до одури соблазнительной. Он приложил влажный палец, — тот самый, что недавно был в ней, — к её губам, будто просил минутку на раздумья. — Насколько ты азартна, Уизли? — поинтересовался он, глядя на неё своими ледяными глазами. — Ты прервался ради этого вопроса? — взорвалась она и пихнула его каблуком. Джинни не хотела разговаривать. Она хотела этого мерзавца. Хотела чувствовать его член внутри. Прямо сейчас. — Мне кажется, что в фамильном сейфе Малфоев есть колье, стоящее баснословных денег, — насмешливо проговорил он, хитро нахмурившись. — По случайности, оно идеально подходит к твоим волосам и платью. Он говорил и поглаживал её грудь сквозь ткань. Соски затвердели и отчётливо выделялись на кобальтовом шёлке. — И ты хочешь надеть его на меня и трахнуть? Я согласна. Она погладила внушительную выпуклость на его пижамных брюках. Малфой закусил губу от наслаждения и покачал головой. — Нет, я хочу, чтобы ты его выиграла, — тихо прошептал он. Джинни запротестовала, но Малфой заглушил возмущения страстным поцелуем. — Игра тебе понравится, — пообещал он, опаляя жарким дыханием мочку её уха. Малфой призвал манящими чарами подушку и подсунул ту под бёдра Джинни, задирая подол платья до талии. Он затеял настоящую церемонию, покрывая страстными поцелуями каждый дюйм её кожи, и вскоре она стала отвечать ему гортанными стонами. — Ты готова? — спросил Малфой. Джинни в предвкушении неведомого затаила дыхание и едва заметно кивнула. — Я войду в тебя, но не буду двигаться, — сообщил он и впился в неё глазами, словно желая запечатлеть этот образ на всю жизнь. — Проиграет тот, кто первый кончит. — Если ты не будешь двигаться — никто из нас не кончит, — резонно возразила Джинни. Малфой снова заставил её замолчать поцелуем. Его пульсирующий член уперся в её промежность, и Джинни захныкала от блаженства, когда он вошёл. Было чертовски хорошо. Чертовски горячо. Она смотрела, как пламя камина играет бликами на платиновых волосах Малфоя и его бледной коже. Интересные у этого ублюдка сексуальные фантазии. — Значит, ты не будешь двигаться? — с придыханием поинтересовалась Джинни. Малфой с серьёзным видом кивнул, но она видела, что он держится изо всех сил, чтобы не начать вбиваться в её податливое тело. На его лбу выступила испарина, и тогда Джинни поняла: нужно действовать. Иначе она так и уснёт, не получив оргазма. Конечно, ей никогда не приходило в голову, что Драко Малфой может так разукрасить её Рождество. Но, маховик времени нельзя прокрутить обратно, а в происходящем виновата Гермиона Грейнджер. И Джинни сжала мышцы, находящиеся внутри её заветного местечка. Рот Малфоя распахнулся, и из него вырвался утробный рык. — Уизли! Это против правил! Джинни рассмеялась и продолжила сдавливать его член стенками влагалища, каждой клеточкой ощущая его восхитительную, сводящую с ума твёрдость. — Нет, так не пойдет, — надсадно выдохнул он. Его пальцы опустились на её клитор, скользя по нему дразнящими движениями. Джинни всхлипнула и до боли прикусила губу, пытаясь прогнать возбуждение. Она не выдержит. Она проиграет. Тело покрылось мурашками. Пальцы ног закололо, во рту появился металлический привкус. Горячая волна спустилась по позвоночнику, и Джинни почувствовала, как рассыпается на миллионы маленьких кусочков. Кажется, она громко стонала и даже звала Малфоя по имени. Её тело напряглось, будто стараясь сохранить все эти приятные ощущения, а потом расслабилось, пребывая в невыносимо-сладостной истоме. Она хрипло рассмеялась, упираясь взглядом в высокий сводчатый потолок гостиной, украшенный изящной лепниной. — Может быть, ты и победил, Малфой! — прошептала она, чувствуя, как он кончает в неё. — Но я точно выиграла! Он лег рядом с Джинни, нежно поцеловал в плечо и взмахнул палочкой, чтобы привести их в порядок. Очищающее заклинание пощекотало кожу. Они долго молчали. — Это Рождество я запомню надолго, — прошептал Малфой немного позже. — Во всем виновата Гермиона Грейнджер! — залилась смехом Джинни. Малфой ответил озорной улыбкой. Чистой и искренней. Такой, какую Джинни у него никогда раньше не видела. А потом он принёс ей то самое колье. Оно действительно было невероятно красивым. И будто созданным лично для неё. Малфой застегнул его на шее Джинни, и они продолжили своё секс-путешествие по всем поверхностям гостиной. К утру у них почти не осталось сил, зато осталось много приятных воспоминаний. Когда в поместье заявились авроры, Джинни постаралась не выглядеть затраханной до полусмерти. Малфой ехидно улыбался, окидывая её плотоядным взглядом. Они вышли во двор попрощаться, и он сунул в карман одолженной у него же мантии то самое колье. — Знаешь, Уизли, — прошептал он ей на ухо, незаметно прикладывая её руку к своему члену, спрятанному мантией. — Я буду не против увидеться с тобой ещё раз. Его манерный шёпот будоражил кровь, и Джинни почувствовала внизу живота предательское возбуждение. Она коснулась его губ своими, проникая языком в грязный малфоевский рот. Но ничего не ответила. Секунда, и контакт губ оборвался, а Джинни аппарировала вместе с аврором. *** Драко скучающе бродил по коридорам поместья. С тех пор, как в его дом ворвалась Джинни Уизли, а потом исчезла, — она никак не выходила у него из головы. Он вспоминал каждое мгновение, проведённое с ней. Каждое её движение. Ухмылку. Взмах руки. Стон… Её вкус. Жар тела. Огненные переливы рыжих волос. Скользя ладонью по перилам лестницы, он надеялся, что она иногда надевает колье, думает о нём и тоскует. Потому что Драко тосковал по ней. В своей постели он нашёл снежный шар. Маленькое доказательство реальности её присутствия. Рождественский сувенир и воспоминания — это всё, что оставила после себя Джинни Уизли. Драко воспроизводил в мыслях каждую секунду их пересечений в Хогвартсе. Искал скрытый смысл. Подсказку, что всё было отнюдь не случайно. Но он знал, что дело не в судьбе. Во всём виновата Гермиона Грейнджер, а не пресловутое провидение. Надо было расспросить Джинни о её жизни. О том, что ей нравилось. О том, что она любила. Драко все думал написать ей, но останавливал себя. Не хотел навязываться. Или слишком боялся, что Джинни это будет не нужно. За огромными окнами поместья сгущались сумерки, и наступала Двенадцатая ночь. След праздничного настроения растворялся в воздухе с лучами уходящего солнца. Драко открыл дверь и вошёл в гостиную. Одинокая фигура, закутанная в тёмную мантию, неподвижно застыла у камина. Радость защемила сердце Драко. Он узнал вещь, что одолжил Уизли. — Ты знал, что домовики могут аппарировать и чары им не помеха? — спросила Джинни оборачиваясь. Рыжее пламя волос лавой растеклось по мантии. Драко сглотнул и сжал ладони в кулаки. Джинни Уизли смотрела на него серьёзно и пристально. Всё внутри переворачивалось и трепетало от взгляда карих глаз. — Знал, — признался он. — Но если бы сказал тебе, то ты бы не осталась со мной. На лице Джинни расцвела очаровательная улыбка. Она подошла ближе и протянула ему руку. На её ладони блеснул витиеватый серебряный ключ. — Ключ от твоего дома? — с недоумением переспросил Драко. — Боюсь, что не смогу тебя навестить. Домашний арест, да и шанс быть убитым одним из твоих братьев слишком велик. — Нет. Это ключ от моего сердца, — проговорила она. — Я думала, что потеряла его навсегда. Но оказалось, у меня был запасной. Он взял ключ, чувствуя, как пересохло в горле. Слова не шли, и все фразы, крутившиеся в голове, казались банальными и избитыми. Джинни потянулась к серебряной застёжке на мантии. Тяжёлая ткань с тихим шелестом стекла на пол, к её ногам. Джинни осталась совершенно обнажённой. Лишь колье, отсвечивающее глубокими синими переливами, украшало тело. Драко протянул руку, чтобы коснуться веснушек на её плечах. А потом убрал ладонь, словно опасаясь навредить или слишком рано поверить в своё счастье. — Что ты скажешь родным? — спросил он, изо всех сил вцепившись в жалкие остатки благоразумия. Вопрос повис в тишине. Лицо Джинни озарила лукавая улыбка. — Скажу, что во всём виновата Гермиона Грейнджер. Драко больше не мог ждать, не мог сопротивляться. Он положил ладони на талию Джинни, привлекая девушку к себе. Оставляя невесомую дорожку поцелуев на её скулах, Драко подумал, что в жизни всегда найдется место Рождественскому чуду. Даже если к нему причастна Гермиона Грейнджер.