Он схватил того за руку

Я возился на кухне. Вода в кастрюле уже была налита и поставлена на комфорку. Я со спокойным видом сидел на стуле со скрещенными ногами и читал инструкцию. Оказалось инструкция была как комикса на боковой части, а мои глаза уже читали состав и про то, как итальянские дети после учёбы трудятся на полях с пшеницей. Но особо я не вникал. У меня были какие-то свои мысли. Мне даже понравилось то, что последнее время я веду себя адекватно. Не загоняюсь, не проявляю свои садистские наклонности.... БУДТО У МЕНЯ В ГАРАЖЕ НЕТ ДВУХ ГНИЮЩИХ ТРУПОВ! Ахахахазахахаахахаах! Сукаааааа, здравый смысл? Пока! Я очнулся от своих мыслей и заметил что вода кипит. Не задумываясь я высыпал туда всю пачку макарон. ... Чьо это было? Почему со слов про трупы ч начал смеяться? Мне жутко. Ладно, пока макароны там варятся, я домой посуду. Скрежет моих колец о тарелку, их постукивание по стеклу ,шершание мокрой губки и звук воды. Я думал тарелку и мокрую поставил её в ящик. Только с этим у меня появились некоторые трудности. Я начал прыгать на месте, чтобы снова поставить тарелку на место, на как на зло я забыл где мои туфли на каблуках. Я к ним так привык, что ходя без них, считаю себя первочком . А возвращаться за ними, чтоб одеть и прийти обратно очень долго. Сзади меня послышались шаги. Кто-то аккуратно взял тарелку из моих рук и поставил её в ящик. Я , по-детски удивлённо, посмотрел назад и увидел там Джорджа. А он такой шпала? Я как-то не замечал Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я действительно такой низкий? Надо бы найти свои туфли, иначе он меня растопчет. Я расстрено посмотрел на него, не зная что мне сделать в ответ, это непонимание и тупое таращинье в его сторону переросло в огромную стиснительную улыбку. –У тебя скоро макароны превратятся в клей –учтиво сказал Харрисон, заглянув в кастрюлю. Я посмотрел на часы и понял, что скоро они доварятся. Выключив макароны, я оставил Джорджа на кухне, а сам пошёл в гостиную, где возле кофейного столика и были мои лакирование остроносые лоферы. Хоть они и не самые удобные, но это лучше , чем бегать со своим ростом 160 с чем-то . Одев обувь я резко подрос сантиметров так на десять. Важной походкой я вошёл на кухню, где во всю орудовал Джордж. В пыльном халате и раной возле макушки, он сливал макароны в дуршлаг. Одной рукой держал кастрюльку, второй дуршлаг. –Не надо –сказал я чуть и заботливым тоном одновременно–Или пока в душ, а я доделаю всё сам Он посмотрел на меня из-за плеча и повернул голову обратно, но я заметил что на секундочку он кокетливо улыбнулся. Потом отдал мне дуршлаг с макаронами и пошёл, виляя бёдрами, в ванную Моя задача заключалась в том, чтобы разложить макароны по тарелкам и немного украсить её. Это я сделал с помощью ветчины и с сыра. Ну вот! Красота! Думаю, ему понравится. Гордый своей работой, я продолжал сидеть и ждать его, как на свидании. Но тут при ноги подняли менч и повели к ванне. Резко захотелось заглянуть в душ и увидеть нагого Харрисона. Я стоял у двери в ванну и слышал шум воды в перемешку с каким-то шипением. Через буквально пару секунд я услышал крик. Мимолетный девчачий крик. Я шуганулся от двери, как школьник, котрый подсматривалв женскую раздевалку.Было немного страшно. Почему он закричал? Ему больно? Или он увидел непонятную тень и снова принял её за сороконожку? Я решил пройти мимо, будто не при чем. Но услышал у двери уже более сильный напор воды и еле слышно постанывает, но уже не от боли. Ах , он!... Негодник. Недавно из подвала вынесли, а уже в душе такое вытворяет. Ладно, лучше действительно просто пройду на кухню и буду ждать его там. При чем , возможно, мне показалось. Я уже нк знаю, можно ли доверять моему мозгу. Я сидел за столом и ждал когда придёт Харрисон. На часах было 22:00 , а за окном были летние сумерки. Боже, как же я люблю лето. Эта вечерняя свежость, когда в десять вечера выходишь АО двор, а на горизонте ещё есть желто -зелёная полоса и потом градиентом жто всё переходит в середину небосклона, где уже зажглись первые звезды на тёмно-синем фоне . Смотря в окно я и ре заметил как пришёл Джордж. На этот раз я испугался его , когда я должен пугать его. Он стоял передо мной с мокрыми патлами, которые закрывали его лицо, и по которым изредка текла воды. Он был завернут в Белое полотенце, но даже так я смог увидел его всё ещё немного стоящий член. Я отвёл взгляд, дальше смотря в окно. Он смотрел на меня и видимо, толи нарочно, толи не специально заправил конец полотенце не слишком туго, поэтому через минуту его резких движения, полотенце стало падать на пол. Он быстро схватил его снова не очень аккуратно, поэтому я смог все-таки кое-что увидеть. Нет, реально, это было не специально . Но тогда он сильно испугался, что возбудило мою фантазию и теперь в на кухне было два парня с потенциально стоящими половыми органами. Господи, хоть бы он не увидел! Грязные мысли, прочь из моей головы! Здесь могут обитать только еврейские загоны по разные причинам и основа игры на барабанах со всеми темпами. А сейчас у меня не сердце, а дикая партия бластбита Джордж в то время уже вернулся, облачённый в другой халат.Он причесал волосы и стал больше походить на, себя обычного,только если не смотреть на ободранные колени и на темя, где есть рана –Давай приступать _чуть озабоченно сказал Джордж, тоже сев за стол Мы стали молча ковыряться в своих тарелках. –Знаешь–нарушил тишину я, и Харрисон поднял голову –Это выглядит как свидание –нервно посмеялся я –А ты прав –ухмыльнулся Джордж И снова тишина. И не важно, что вопрос, заданные мной был не шуткой. Я действительно представлял это как свидание с ним, но для вида отшучивался. –Вкусно? –неуверенно спросил я,взглянув на собеседника напротив меня –Ну да, я думал будут просто макароны, а тут, целый шедевр –похвалил он меня И опять тишина. Затрагивать тему, из-за которой это всё произошло, не хотелось никому. Я не знал, что мне ответить и как объяснить то, что ч оставил его в живых, а ему было , видимо, просто страшно. Постепенно тарелки начали пустеть, а на часах уже было 22:35 . Стемнело почти окончательно Мы ели в слишком напряжённой тишине, как тут я подавился. Я начал закашливаться и задыхаться. Харрисон тогда знатно пересрал и сразу вскочил на ноги, чтобы помочь . Я откашлялся, но за то время Джордж уже несколько раз попрощался со мной. Его вид стал сново напуганным и зажатым. То, что нужно. Я хватаю его за руку и тащу на верх в свою комнату. Он ещё больше недоумевает и больше напуган. Я бросаю его на кровать животом и закрываю дверь на замок. Свет - только ночник, который я включил, чтобы не ломать глаза. Он лежит на кровати и вжимается в неё , в панике двигая глазами в разные стороны. Я же открываю свой ящик в тумбочки и достаю оттуда вазелин. Надо делать всё быстро, пока он не перестал бояться и нп понял, что сейчас будет. Я аккуратно усаживаюсь на его ноги с мерзкой улыбочкой типичного насильника и начинаю потихоньку расстегивать ширинку брюк. Одной рукой я поглаживаю его спину,а второй уже приподнимаю халат. Наконец передо мной лежит во плоти полу-голый Харрисон. Зажатый, снова тот же ребенок, но, только более красивый. А нежно, почти щекоча, глажу его поясницу. Половой орган налился кровью и невыносимо зудит, а Джордж всё ещё трясется от страха. Я аккуратно зачерпываю тремя пальцами немного вазелина и начинаю смазывать свой член, по которому уже начинает течь смазка. Вены набухли и стали ярче выражены. Дальше я снова беру немного вазелина и начинаю делать тоже самое с отверстием. Круговыми движениями я проникаю в него, отчего его мышцы сразу сжимаются, пытаясь вытеснить мои пальцы. Я думаю всё предельно осторожно с целью удовлетворить как себя, так и Харрисона, поэтому одной пятой мази уже нет. Самое главное, когда я буду наваливаться на него, не надавить на синяки. Ещё одно лёгкое поглаживающие движение по его спине и я начинаю аккуратно вставлять в него свой член, который так долго жтого хотел. Мои руки упираются в бёдер Харрисона в кровать. Легко введя в Джорджа свой член, я стараюсь уложится на него. Джордж всё ещё напряжён, ему немного страшно, что можно понять по его деревянной спине, на которой я пытаюсь улечься. Мой рот оказался у его шеи и я начинаю целовать её. Сначала мои действия очень неуклюжие с непонятными звуками. Я вылизываю его шею, как кошка котёнка. Иногда я нарочно тяжело дышу над его ухом, словно прижигая его , шепча разный бред. Пока я дальше целую его чистую тонкую шею, покусывая её, мечтая всосаться в плоть как пиявка и никогда не отпускать, при бёдра начинают медленно двигаться влево-вправо. От таких действий у Харрисона перехватывает дыхание. На минуту он застывает , а потом начинает расслабляться. Сперва я посчитал, что надавил на потница и у него уже могут течь слезы по щекам от боли . Но всхлипов ч не слышу, поэтому неуверенно продолжаю. Я начинаю набирать темп. Теперь жто не просто какое-то елозанье, а настоящий интим. Я начинаю оставлять яркие засосы на его плоти у шеи, когда руками держу свой вес, опираясь на кровать. Мои движения странные, я то замедляюсь, то ускоряюсь и каждый новый толчек сопровождается паузой в несколько секунд. Спустя некоторое время я уже начинаю трахать его в темпе песни "I wanna be your man" , напевая её отрывками себе под нос. Он начинает постанывать. Сначала он сдавленно что-то говорил и матерился,говоря что в глазах темнеет , дальше Харрисон стал глубоко дышать и кряхтеть, тоже как-то участвуя в этом Я уже врезаюсь в него как кабан. Найдя простату я решил, что буду бить именно по ней. Отчего комната залилась стонами с матерней –Твою мать, Ричард! –чуть ли не в экстазе кричит Джордж, уже пытаясь уползти от меня. И под дурманом оргазма я рычу на него, из-за чего тот станет бояться меня –Заткнись, щенок! –его крики немного отвлекли меня от дико нарастающего удовольствия,поэтому всё пришлось повторить. Он до боли в пальцах сжимает матрас, пытаясь пережить удовольствие, щекочущие нервные окончания. Я же снова вспоминаю про ритм бластбит и начинаю вдалбливать в его отверстие уже так. Загоняясь и резко вытаскивая чуть ли не полностью свой член, уже не выдерживающий . Я изливаюсь прямо в Харрисона, пока тот вже не в силах сдерживать столько желанный стон , начинает заливисто кричать, выдержал свои волосы на голове и руках, где их не очень много. От переизбытка эмоций он начинает рыдать, пока вытаскиваю из него свой обмякший член, но всё ещё готов в любую минуту продолжить. Но у меня уже болят бёдра,поэтому я падаю на пол. Приятный прохладный пол начинает остужать моё горячее тело. Я тяжело дыши, пытаясь засунуть половой орган обратно в нижнее бельё и брюки. Джордж лежит на животе и пытается приподняться, чтобы натянуть хотя бы бельё на свою растраханую задницу, но он засыпает даже не сделав это.