Цитадель мёртвых часть 2

Тацухико резко оттолкнул меня назад, и я едва удержалась на ногах, застигнутая врасплох. В тот же миг вокруг него начал клубиться густой туман, тёмный и тяжелый, как злобное дыхание зверя. Этот туман завораживал и пугал одновременно, заполняя собой весь зал. Я ощущала его мощь, будто ожившую, — бурлящую и дышащую, подчиняющуюся одному лишь Тацухико. Он стоял, окутанный этой яростной энергией, будто что-то древнее и свирепое проснулось внутри него. Я затаила дыхание, не смея шелохнуться. Передо мной словно стоял совершенно другой человек, которого я не знала. В его взгляде была решимость, сила, но и тень чего-то опасного, дикого, пугающего. Этот новый облик Тацухико — внезапный и пугающе притягательный — захватил меня, и я не могла оторвать от него взгляд. Фёдор же, напротив, казалось, нисколько не удивился. Он стоял напротив, будто всматриваясь в эту бурю, и на его лице блуждала холодная, пренебрежительная усмешка. Его глаза, словно льдинки, остались такими же равнодушными, как и всегда. — Ты правда думаешь, что сможешь сражаться со мной? — произнёс он, и голос его был тягучим, как ледяная тень, пробирающейся в самое сознание. Этот голос был угрожающе тихим, но в нем слышалась неколебимая уверенность. Тацухико, не говоря ни слова, направил свой туман прямо на Фёдора. Дыхание дракона потоком устремилось к нему, клубясь вокруг, словно желая поглотить врага. Но Фёдор стоял, невозмутимо выдерживая напор этой силы, и туман лишь струился сквозь него, не нанося ни малейшего вреда. Я видела, как с ужасом и отчаянием Тацухико осознаёт, что его сила не способна причинить Фёдору вред. Он будто был неуязвим, словно его тёмная сущность и этот дар были неразделимы. Туман становился всё гуще, и в какой-то момент я потеряла из вида фигуру Фёдора. Я уже надеялась, что его удастся обойти, что, возможно, туман сможет его задержать, но внезапно он снова возник перед нами, внушительный и пугающий, словно сам туман отступил, подчинившись его воле. Он держал в руках блестящий нож, который казался ледяным отблеском на фоне тьмы. И этот блеск отразился в его взгляде — спокойном и холодном, с лёгкой усмешкой удовольствия. Моё сердце болезненно сжалось. В голове мелькнуло: "Это конец". Я даже не осознала, как мои губы сами собой произнесли его имя: — Тацухико… Фёдор шагнул ближе, и я почувствовала, как ледяной страх сковал меня, когда он подошёл к Тацухико, словно хищник, выжидающий момент. — Ты не просто пешка, Тацухико. Ты лишь сосуд для силы, которая мне нужна, — сказал Фёдор, его голос был почти нежным, словно он говорил с близким другом, которого ему жаль. В следующее мгновение он резко вонзил нож в грудь Тацухико. Я увидела, как его лицо исказилось от боли, и звук этого удара словно эхом отозвался в моей груди. Кровь закапала на пол, яркие алые капли, которые мне казались осколками чего-то дорогого, сокровенного. На его груди осталась тёмная метка, будто сама тьма оставила свой отпечаток на его душе. Я почувствовала, как что-то внутри меня разрывается. Мир сузился до одного момента — до боли, которая отражалась в его глазах, до его дыхания, которое становилось всё слабее. — Тацухико! — сорвалось с моих губ, и я бросилась к нему, не думая ни о чём. Он оседал, и я подхватила его, сжимая в своих объятиях, пытаясь остановить то, что уже нельзя было остановить. Слёзы покатились по моим щекам, падая на его грудь, на это тёмное пятно. Я держала его руку, отчаянно цепляясь за его тепло, которое медленно угасало. — Пожалуйста, не уходи… Прошу тебя, очнись! — мой голос дрожал, я сжимала его ладонь, чувствуя, как силы оставляют его. Фёдор стоял рядом, безразлично наблюдая за моей болью. Его лицо было холодным, и в глазах не было ни тени сострадания, лишь ледяное удовлетворение. Он смотрел, как моё сердце разрывается от боли, наслаждаясь этим зрелищем, словно его игра наконец принесла ему долгожданное наслаждение. — И ты до сих пор его защищаешь? Этот человек был всего лишь моим инструментом, Юко. Он заключил сделку ради силы… а её цена — ты.— произнёс он, медленно, с ужасающе спокойной интонацией. Я в ужасе посмотрела на Тацухико, на его лицо, бледное и утомлённое, но все ещё родное. Неужели… это правда? Неужели он действительно предал меня ради силы? — Нет… он бы не стал… — прошептала я, но слова Фёдора, как ядовитые стрелы, проникали всё глубже, разрывая последнюю ниточку доверия. Фёдор ухмыльнулся, видя, как я корчусь от боли, от того, что не могу поверить, но и не могу отвергнуть его слова. Его тень, казалось, сгущалась вокруг меня, поглощая моё сознание, и я ощущала, как тьма затягивает меня в забвение. В последний миг, перед тем как тьма окончательно поглотила меня, я сжала его руку, словно веря, что это спасёт нас обоих. Фёдор, видя мои мучения, тихо рассмеялся, наслаждаясь каждым мгновением. Я почувствовала слабость, словно всё внутри меня обрушилось, и перед глазами начала расползаться тьма. Последнее, что я увидела, — это Тацухико, полный боли и раскаяния, перед тем как провалиться в бездну.