Часть 1

Иейри знала, что Гёто только к утру вернулся с очередного задания на Хоккайдо и вероятнее всего отсыпался, но она хотела поговорить. Поэтому в кои-то веки девушка выползла из кровати по будильнику в свой выходной. Серое, затянутое грузными облаками небо и мелкий дождик с порывистым ветром, конечно, не располагали к покиданию тёплого «гнезда» из одеял, но девушка была настроена решительно.       Вероятно, домашний лук из лосин и длинной футболки на пару размеров больше был холодноват для такой погоды, но идти по открытой энгаве было не так уж и далеко, так что должно было сойти.       Когда после первых трёх ударов кулаком в дверь никто не открыл и даже не ответил, девушка на секунду задумалась, что, возможно, парень спит, но сразу же отмела эту идею: его бессонницу она тоже планировала обсудить. Девушка не собиралась сдаваться и продолжала стучать. Потревожить кого-то ещё из студентов она не боялась: Годжо ещё два дня назад опять умчал на задание, комнаты Нанами и Утахиме были далеко, а Мей и вовсе в общежитии не жила — могла себе позволить квартиру в престижном районе Токио.       Через некоторое время студент смирился, что гость не уйдёт, и соизволил впустить подругу. Выглядел парень весьма скверно: бледная кожа, усталый взгляд, ссутулившаяся фигура, словно у него на плечах и шее висел груз, тянувший его вниз.       — Мы можем поговорить? — она не дала возможности ответить, сразу продолжив. — Сейчас. Это важно.       Гёто молча отошёл на полшага в сторону, пропуская девушку в комнату.       — Сугуру, что с тобой происходит?       Этот вопрос мучал Иейри уже несколько недель. С момента их с Годжо задания, закончившегося трагедией. Она до сих пор отчётливо помнит, словно это было вчера, как Сатору притащил к ней в медблок едва живого друга. Два глубоких пореза от клинка крест-накрест рассекающих грудь… Девушка нервно повела плечом, вспоминая изобилие липкой крови и сопровождающий её металлический запах.       После ранения Сугуру всячески пытался убедить Сёко, что с ним всё в порядке, но она тогда обратила внимание, как он выжидал несколько секунд перед ответом, словно придумывал, что сказать. А молодой врач решила сделать вид, что поверила.       Потом стало хуже. Нет, они и раньше проводили не то чтобы много времени вместе: ни вдвоём, как пара, ни втроём с Годжо, как друзья. Теперь же парни всё чаще были на заданиях поодиночке: маги особого ранга как никак. А она, будучи небоевым шаманом, на миссии и вовсе не ходила: её работа была в морге да в медицинском крыле. И пересекались они только на уроках с Яга-сенсеем, после которых разбегались по комнатам отсыпаться. Раз через раз делали домашку вместе, но всё равно Сёко каждой клеточкой тела ощущала, что пошёл какой-то разлад. На все вопросы она получала уклончивые ответы.       Настоящая катастрофа пришла оттуда, откуда не ждали: на задании погиб Хайбара. Он был их общим кохаем и скорбь коснулась каждого. И вместо того, чтобы переживать потерю вместе, каждый ещё больше закопался в работе. И за это откровенно тупорылое решение Иейри хотела самой себе напинать. Вот теперь она пыталась исправиться.       Девушка уже несколько минут сидела на кровати, поджав под себя ноги, и терпеливо ждала ответа. В этот раз она так просто не отступит. Во-первых, маг банально чувствовала себя виноватой за столь апатичное отношение. А ещё ведь девушка называется. Во-вторых, в глубине души сидела навязчивое предчувствие: если она что-то не сделает как можно скорее, то случиться непоправимое.       В комнате царил полумрак как из-за пасмурной погоды, так и из-за выключенного света. Вместе с отсутствием нормального освещения всё ещё отсутствовал ответ. Хоть какой-нибудь. Парень молча стоял около окна и смотрел на начинающийся ливень. В свою очередь Иейри отчаянно пыталась считать хоть какие-то мысли или эмоции с профиля его уставшего лица.       Через некоторое время безмолвного сидения она не выдержала и, шлёпая босыми ногами по лакированному деревянному полу, подошла практически вплотную к Гёто.       — Сугуру… Я очень хочу помочь. Но не смогу этого сделать, пока ты не скажешь, с какими демонами борешься…       Девушка повернулась спиной к окну и, оперевшись на руки, с одного прыжка залезла на подоконник. Полностью разницу в росте это не компенсировало, но запрокидывать голову назад, дабы посмотреть шаману в лицо, уже было не нужно.       — Зачем мы, маги, делаем всё это?       Сёко вкинула бровь в немом вопросе и выцепила сигарету из протянутой пачки — свои она оставила в комнате. Если он спрашивал, значит его собственная идеология, которая некоторое время назад пыталась быть донесённой до Годжо, дала трещину и вытолкнула наружу все свои изъяны.       — Ради защиты близких, наверное. Собственно говоря, на больше мне сил и не хватит. И то эта «защита» в каком-то специфическом виде: для вас я последний оплот, своего рода, между жизнью и смертью.       Пальцы у девушки сами собой похолодели. И дело было отнюдь не в её босых ногах, и не в холодном воздухе, дувшем ей в спину из щелей между оконными створками и рамой. Нужно было держать себя в руках. Они разбирались с проблемами Гёто, а не с её собственными страхами. Когда-нибудь она расскажет ему, как плакала ночью, после нападения Тоджи. Но это будет явно в другой день.       — Тебе не кажется, что мы рабы системы? Безвольно бросаемся на амбразуру по указке старейшин якобы ради защиты слабых людей, а в конечном итоге отдаём свою жизнь непонятно за что и непонятно за кого. Магов чертовски мало, но считается нормальным умереть на обычном задании ради трёх-четырёх гражданских. Ну максимум двух десятков.       Иейри без отрыва смотрела на молодого человека и, казалось, что даже дышала через раз. Она не думала, что смерть Хайбары вместе с той девчонкой настолько сильно сказалась на нём.       — А что мы получаем взамен? Кроме смерти, само собой. Причина возникновения проклятий — люди. Но вместо того, чтобы признать превосходство шаманов, эти они нас ненавидят и боятся. В крошечных мозгах этих обезьян тупая установка: человек — вершина эволюции, царь природы и так далее. Как думаешь, что сделают с ребёнком в какой-нибудь богом забытой деревне, если тот родится со способностями мага? А что станет со всеми шаманами, если когда-нибудь появится технологии по переработке нашей проклятой энергии в какое-нибудь электричество? А-ля аккумуляторы на ножках, — он сделал затяжку. — А что сделают с тобой, если допрут, на что ты способна? Правительство Японии не отказалось бы от практически бессмертной армии.       — Это не так работает.       — Я в курсе. Но власти это не будет волновать, уж поверь. Такая уж у обезьян натура: подчинять и использовать до последней капли в своих интересах, совершенно не волнуясь о судьбе исходного объекта.       Девушка молчала: не знала, что сказать. Но атмосфера создала ощущение, что Гёто на грани натворить непоправимого. Она затушила тлеющий бычок о блюдечко — пародию на пепельницу. Почему никто из них так и не обзавёлся нормальной?       — И что хочешь с этим делать? — проще было спросить, чем самой догадываться.       — Убью их всех.       Нельзя было сказать, что Иейри удивилась: такой ответ был в стиле Сугуру. Да и, откровенно говоря, где-то в глубине сознания она предполагала нечто такое.       — Ты говоришь сейчас о всём населении Японии за малым исключением. И это при условии, что Китай, Корея, Штаты и прочие страны не станут вмешиваться в ход революции в надежде урвать свой кусок.       Девушка несколько раз глубоко вздохнула, стараясь сохранить самообладание. Но противный страх начал стремительно пробираться к ней под кожу, заставляя напрячься всем телом. Она заглянула в фиолетовые глаза, надеясь увидеть там ответную реакцию на её слова.       — Для этого придётся поглотить ещё сотни и сотни проклятий. В конечном итоге эта задумка тебя убьёт, — последнее слово встало комом в горле и голос едва заметно надломился.       — Думаешь, не хватит сил? Хотя, я же не Сатору… Сильнейший, что б его…       И тут она всё поняла. Контроль над собой и над ситуацией стремительно как песок или вода стал убегать сквозь пальцы. Начали говорить эмоции, а не разум.       — К чёрту Сатору, — брюнетка вопреки внутреннему желанию не разрывала зрительный контакт, но чувствовала, как глаза предательски наполняются влагой. — К чёрту всех и всё. Может звучать странно, но я понимаю твою обиду, может быть, даже зависть в его адрес. Но при этом ты всё ещё силён. По-своему. И делаешь то, что не доступно никому из других магов. В том числе и Годжо. А я этого не могу, — она не хотела переводить тему на себя, но контролировать что-либо уже не получалось. — Я ничего не могу. Сижу и жду в четырёх стенах, когда кого-нибудь из вас, тяжело раненого, доставят ко мне. И зачастую мне практически не оставляют времени. Тогда я чувствую, как жизнь из последних сил теплится под ладонями, а порой и вовсе утекает…       Врач отвернулась и постаралась сморгнуть слёзы. Не помогло. Утереть глаза оголённым запястьем, в прочем, тоже. Рваный, мокрый вздох и она продолжила.       — Мне страшно. Да, я боюсь потерять любого из своего маленького окружения. Но в особенности я боюсь потерять тебя! — девушка ткнула парня пальцем в район солнечного сплетения. — Я не могу… Я не хочу… — ещё один всхлип. — Это неправильно, эгоистично с моей стороны заставлять тебя делать и не делать что-либо исключительно ради меня, но… Чёрт… — нужные слова не приходили в голову.       Гёто не составило труда спустить Иейри с подоконника и поставить рядом с собой. Она тут же уткнулась лицом ему в грудь. Слёзы всё равно не останавливались.       — Так уж сложилось, что мне не дано понять, насколько тебе тяжело и противно постоянно изгонять и поглощать проклятья. Но я вижу твою изнеможённость этим. И осознаю желание сократить число проклятий. Любым способом. Даже таким кровавым. Просто знай, у меня всего одно желание, — она подняла заплаканное лицо наверх, — живи. И какой путь ты бы ни выбрал, я буду рядом, пойду за тобой. И неважно, чего мне это будет стоить…       Брюнетка тихонько шмыгнула носом. Разговор ушёл совсем не в то русло, в которое она планировала.       — Прости… — это единственное, что он пока мог сказать.       Извиняться действительно было за что: за уже сделанное и не сделанное; за то, что он только сделает в будущем… А что это будет? Однозначно он ещё не решил.       Сёко инстинктивно прильнула к тёплой мужской руке, когда Сугуру утирал ей слезы с раскрасневшихся от соли щёк. Их маленький мирок держался из последних сил. Сопротивляться беспощадным атакам со стороны магического мира оказалось сложнее, чем они могли себе представить. «Любовь» и «маги» вообще плохо сочетаемы. Они слишком мало живут. Даже близко недостаточно, чтобы построить нормальную семью. Как показывает практика, даже из колледжа можно не успеть выпуститься. Ну или как минимум пару раз побывать на пороге смерти к тому моменту. А если учесть, что шаманов особого ранга бросают в самое адовое пекло…       Парню пришлось согнутся едва ли не вдвое, чтобы поцеловать девушку. Она вцепилась ему в плечи, отчаянно зажимая в кулачках ткань кофты. Он здесь, живой, и никуда не денется. Во всяком случае пока.       Брюнетка вздрогнула всем телом, когда перед глазами опять возникли яркие, кроваво-красные картинки из недавнего прошлого. «Хватит, ты на сегодня уже своё отплакала». От внимания Гёто это не скрылось. На немой вопрос в его глазах она улыбнулась уголками губ и бросила небрежное:       — Всё в порядке, — Иейри положила маленькие ладошки ему на грудь. — Раз уж сегодня выходной, можно немного подзабить на учёбу и работу. Поэтому попытайся поспать. Пожалуйста. Если совсем всё плохо, то могу не рецептурное снотворное принести.       Девушка отыскала валяющиеся около кровати тапочки и уже собиралась уходить к себе, когда маг ухватил её за худое запястье и без особых усилий притянул к себе, уткнувшись носом ей в макушку.       — Раз уж сегодня выходной, — Сёко улыбнулась: раз передразнивает, значит кризис хотя бы этого дня спал, — то ты никуда не пойдёшь.       Она развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы смотреть собеседнику в лицо.       — Пару часов сна и тебе не помешали бы. Для справки: прекрасно слышно, как ты периодически по ночам ходишь кругами по улице. А порой и видно сидящий на подоконнике силуэт с сигаретой в руках.        ***       Не прошло и десяти минут как Иейри просто вырубило. Моральное истощение вкупе с плачем сделали своё дело. К тому же стук любимого сердца под ухом действовал убаюкивающе: ещё одно подтверждение, что ночные кошмары с его смертью — это просто кошмары, не имеющие ничего общего с реальностью.       А к Гёто сон пришёл далеко не сразу. В голове, как заевшая пластинка, из разу в раз повторялись слова Сёко. Маленькая и хрупкая…сидела тут перед ним и, захлёбываясь слезами, пыталась хоть что-то сделать. Шаман вообще не мог вспомнить, чтобы она раньше когда-то плакала.       Он убрал девушке за ухо, упавшие ей на лицо пряди. С кожи ещё до конца не сошли красные пятна. В тот момент она выглядела максимально беззащитно. Казалось, что любой желающий мог на раз-два сломать её тонкую шею. И этого Сугуру никак не мог допустить. Безумное правительство, которым он её тут пугал, если и могло быть перспективой, то достаточно дальней. Но угроз для мага с редкой обратной проклятой техникой было более чем достаточно и без этого. Где гарантии, что не появится ещё один убийца магов, подобный Тоджи Фушигуро, который помимо его и Годжо решит прихватить ещё и её? А совет старейшин, у которых в голове то одно, то другое? Три великих клана (по крайней мере, два из них), каждый со своими тараканами… Все эти вопросы намертво засели в голове парня.       Особняком стояла работа самой Сёко. Проводить вскрытия и возвращать на место кости и органы не было нормальным ни для одной среднестатистической ученицы старшей школы. Ни для одной, кроме неё. Иейри всегда говорила, что это ей нравится. И ведь не врала. Плюсом она всегда проявляла неподдельный интерес к проклятиям, с которыми он имел дело. Но девушка периодически выгорала. Уже. Даже не успев стать полноправным магом, окончившим Токийский техникум. И в этом Гёто однозначно убедился, когда брюнетка полчаса назад уклончиво говорила о том, какой ужас испытала из-за инцидента с Тоджи. И пока существуют проклятия, сам Сугуру продолжит подвергать себя опасности на миссиях, а она будет изматывать переживаниями, выкуривая одну сигарету за другой. А в морге всегда будет нескончаемый фронт работы. Через некоторое время накопившаяся усталость станет неподъёмной, и вместе с изобилием крови и трупов она просто переломит Сёко хребет.       Маг однозначно понимал: если она погибнет, в любом смысле этого слова, он себе этого никогда не простит. Главная слабость и главная ценность. Своим существованием погружая его в сомнения, она одновременно выступала неизменным смыслом его борьбы с проклятиями. Защита обезьян потеряла своё значение, а Иейри и её жизнь остались. Оставалось понять, как именно её можно было уберечь.        ***       Конечно, в прежнее русло жизнь полностью не вернулась. Слишком большие потрясения, чтобы можно было жить также, как в начале второго курса. Работы меньше не становилось ни у Иейри, ни у Гёто. При этом девушка всячески старалась проводить с молодым человеком максимум времени: в глубине всё ещё сидел страх, что Сугуру опять начнёт проваливаться в бездну депрессии, и она упустит момент пересечения им точки невозврата. По этой же причине Сёко всё реже и реже ночевала в своей комнате. К тому же сон под боком у любимого человека успешно отпугивал правдоподобные кошмары. В те же дни, вернее сказать ночи, когда маг особого ранга покидал территорию колледжа для выполнения очередного задания она бывало и вовсе не ложилась, а если ей и удавалось заснуть, то резкие пробуждения раз в полчаса-час ей были гарантированы. Хорошо было, если в клинике или морге имелась работа: помогало отвлечься от тревожных мыслей, — но чаще всего она успевала закончить всё до темноты.       — Будь осторожен, — брюнетка повторяла это перед каждой миссией, провожая его до парковки.       — Там дело раз плюнуть. Какое проклятье способно привлечь к себе маленькая деревенька дай бог с сотней жителей? В одну сторону добираться дольше, чем изгонять и поглощать.       «Надо меньше себя накручивать. Уже больше года с ним ничего из ряда вон не случалось». Она тут же скривилась, понимая, что лучше, от греха подальше, держать мысли при себе. То, чего не хочешь, по закону подлости имеет свойство материализовываться.       — Что с лицом?       — Да так, не обращай внимания.       Сёко поднялась на носочки и потянула к себе Сугуру за ворот форменной куртки: никак иначе поцеловать его не представлялось возможным. Раньше разводить нежности во время прощаний не получалась из-за присутствия кого-то из водителей, а порой ещё и вездесущего Годжо. Теперь же Гёто, получив после восемнадцатилетия права, разъезжал за рулём самостоятельно. Никто не действует на нервы, не мешает, не подгоняет — одни плюсы.        Иейри стояла неподвижно, обняв себя за плечи, пока машина окончательно не скрылась из её поля зрения. Резкий порыв ветра растрепал её аккуратно уложенную причёску. По спине девушки пробежал холодок: дурное предчувствие не отпускало.        ***       Когда двое жителей деревни привели Гёто в помещение, где из освещения были только солнечные лучи, пробивающиеся сквозь окна, парень на секунду подумал, что спит. Но это была реальность: две маленькие девочки, отчаянно жмущиеся друг к другу в углу клетки, плачущие и с ног до головы покрытые синяками и ссадинами (более серьёзные травмы навскидку распознать не представлялось возможным). Маг на всякий случай задал уточняющий вопрос, дабы убедиться, что не бредит:       — Что именно это такое? — держать себя в руках было той ещё задачей.       — Что вы имеете в виду? Они ведь причина всего этого, верно?       — Нет, — было чересчур смело надеется, что это их переубедит.       — Эти двое использовали странную силу, чтобы напасть на жителей деревни.       «Странную силу?» Чёртовы обезьяны».       Сугуру устало потёр переносицу: пять часов в пути без остановок оказались паршивой идеей, да и жара на улице действовала угнетающе.       — Я уже разобрался с источником проблем, — «неужели так сложно это понять?»       — Мой внук был убит этими двумя!       Шаман поморщился: уж очень у старухи был противный голос, ещё хуже, чем у второго жителя. Или это было реакцией на содержание слов?       Светловолосая девочка попыталась что-то сказать, но Гёто не расслышал. Комната тут же наполнилась гневными воплями мужика:       — Заткнись чудовище! Ваши родители были такими же! Надо было убить вас при рождении!       Малышки ещё сильнее вжались спинами в прутья клетки. Гнев внутри мага рос в геометрической прогрессии. В голове раздался заговорщицкий голос, словно чёрт на плече сидел и шептал «Убей их всех…» И это казалось самым логичным решением. Судьба в очередной раз показывала, в каком кошмаре существуют маги. И спонсором этого ада на земле выступали люди…нет, обезьяны. Тупые, зажравшиеся обезьяны, возомнившие себя господами мира, всесильными хозяевами всего сущего, отказывающиеся признавать свою действительную ничтожность.       Но по обыкновению, если на левое плечо забираются приспешники дьявола или же он сам собственной персоной, то на правом властвует что-то светлое, ангелоподобное. Так и в этом случае: в противовес науськиванию устроить кровавую бойню, в памяти всплыли отрывки разговора примерно годичной давности. «Эта задумка тебя убьёт… Мне страшно… Я не могу потерять тебя».       — Можно вас на минутку, — находится дальше в этой «пыточной» у него больше не было сил.       Когда все трое вышли на улицу, Сугуру продолжил:       — В данным по этой миссии значился один источник угрозы, который я уничтожил. Санкции на устранение кого-либо ещё не было, а без таковой у меня связаны руки.       «Что за чушь я несу?!» Действительно, звучало как полный бред, но язык бежал впереди мозгов. Да и деревенщина в эти россказни поверила.       — Для дальнейших действий я должен уведомить вышестоящее начальство и получить соответствующее разрешение. А на это нужно пару часов. Так что придётся пару часов подождать.       Гёто, откровенно говоря, удивился, когда без лишних вопросов с ним согласились. Отсрочку он получил? Только для чего?       Маг отъехал на небольшое расстояние от поселения, достаточное, чтобы никто случайно не заметил его машину, но при этом с его физической подготовкой легко преодолимое пешком. Оставаться в том поселении было просто мерзко.       До темноты было пару часов. Пару часов, чтобы выбрать одну из двух возможных дорог на распутье.       — Чёрт!       От упёрся лбом в автомобильный руль, совершенно не понимая, что теперь делать: уйти по-тихому с этими девочками и жить как раньше или перебить всех, тем самым обеспечить себе и Сёко билет на эшафот. Это было очевидно: даже если Сугуру не сделает ей персональное предложение бежать, она сама уйдёт в самоволку и из-под земли его достанет. Пускай и не сразу, но палач до них доберётся. Неудивительно, если совет таковым назначит Годжо.        ***       Уж к чему-чему, так к похищению детей жизнь Гёто уж точно не готовила. Было очевидно, что наутро жители поселения сложат два плюс два и быстро поймёт, чьих рук это дело. Потом это в два счёта дойдёт до совета, который, в свою очередь, минуя даже Ягу, надаёт студенту по шее. И это мягко говоря. Наверняка, искры полетят во все стороны… Но в тот момент будущие проблемы отошли на план минимум так десятый.       От дома, который то и днём не источал позитивной энергии, в ночное время суток и вовсе веяло неприкрытыми страхом, отчаянием, болью. Обычно такое встречается в какой-нибудь заброшенной больнице, переполненной проклятиями. Синее пламя свечей создавало ещё более зловещий антураж.       Большие детские глаза, опухшие от часов непрерывного, зрачки размером практически с радужку от болевого шока… У любого нормального человека сердце бы разрывалась от созерцания подобной картины. На такое зверство действительно не способны адекватные люди, только дикие животные.       Доверием со стороны девочек если и пахло, то очень слабо выраженно. Однако на выстраивание нормальных контактов времени не было: нужно было уносить ноги, пока жители их не засекли.       — Пора наконец-то закончить этот долгий ночной кошмар.        ***       Не отрываясь от дороги, Сугуру боковым зрением нашёл в списке контактов нужный номер. Через три-четыре гудка собеседник поднял трубку.       — Гёто, ситуация действительно должна быть из ряда вон, чтобы ты на третьем курсе не мог самостоятельно с ней разобраться и звонил мне в три часа ночи.       — О, Яга-сенсей, обстоятельства более чем исключительные, — парень бегло посмотрел в зеркало заднего вида на спящих детей. — Вы можете подойти в медблок примерно…сейчас? — до территории колледжа на самом деле оставалось минут десять езды. — Я вам всё на месте объясню. Это не телефонный разговор.       — Каждый раз, когда вы с Годжо так говорите, всё заканчивается кучей проблем…       — Ну я в отличие от него ничего случайно не разнёс и никого случайно не убил. И да, — красный свет светофора вынудил нажать на тормоз, — не звоните, пожалуйста, Иейри, я ей сам наберу.       «А то у неё микроинфаркт случится ещё до того, как вы успеете хоть слово сказать».        ***        Как и предсказывала Сёко, уснуть в ту ночь так и не удалось. И ей по сути ничего не оставалось, кроме как коротать часы сидя на подоконнике и выкуривая пару-тройку сигарет.       Громкость звонка была значительно ниже даже середины, но комнате, где кроме сердцебиения никаких звуков и не было, входящий вызов был сродни грому с молнией прямо за окном. Девушка сначала вздрогнула, но через пару секунд уже стояла возле тумбочки с телефоном в руках. От высветившегося на экране имени от сердца всё-таки немного отлегло.       — Извини, что разбудил.       — Ты в порядке? — Сугуру незачем было знать, что она вовсе не ложилась.       — Я? Более чем. Но для тебя всё равно есть работа. Встретимся через минут пять-семь в медблоке?       Голос действительно не был похож на голос раненого: никакой отдышки или шипящих звуков. «Что за чертовщина у него могла там произойти?»       Обычно девушка старалась прикрыть следы недосыпа косметикой исключительно из соображений избежать ненужных вопросов чересчур любопытных лиц. Но в этот раз на это совершенно не было времени. Да и появление этих «любопытных» вроде бы не предвиделось.       В начале сентября температура в Токию даже ночью несильно опускалась, радуя остатками летнего тепла. Поэтому запросто можно было пройтись между корпусами в одной лишь футболке и брюках. Ну как пройтись… Скорее пробежаться, причём весьма быстро.       Помимо Гёто увидеть директора Ягу она, в целом, ожидала. А вот девочек на больничной койке в плачевном состоянии — однозначно нет.       — Какого… — далеко не самое цезурное окончание она проглотила: в присутствии детей нужно было держать себя в руках.       Сёко ждала объяснений, но ситуация явно не располагала к разговорам. На неё в упор смотрели два напуганных человека, которым была нужна её помощь. Прямо сейчас.       — Мне нужно работать. Так что на выход! — когда речь доходила до лечения пострадавших, девушку особо не волновало, кого и с какой интонацией выставлять за дверь.       — С ними плохо обращались из-за того, что они маги. Имей это в виду.       «Этого ещё не хватало». Девушка тяжело вздохнула. В памяти прогремели слова Сугуру, очень похожие на сложившуюся ситуацию. По взгляду парня было понятно, что он тоже это вспомнил.       Откровенно говоря, у врача не было особо опыта в общении с детьми в роли пациентов. Ладить с малышнёй как таковой она тоже не шибко хорошо умела. Но ситуация не оставляла выбора, нужно было адаптироваться.       — Хей… — она присела на край койки, а двойняшки попытались на рефлексе отодвинуться назад, но тут же прижались спинами к стене. — Меня зовут Сёко. А вы у нас?..       Секунд через тридцать смелости набралась светловолосая девочка и тихо-тихо ответила:       — Я Нанако. А сестра — Мимико.       — Будем знакомы. — студентка легко улыбнулась уголками губ, стараясь наладить более устойчивый контакт. — Я доктор и хочу вам помочь. Позволите?       В ответ последовал лишь один кивок.       — А что думает об этом Мимико?       Когда брюнетка тоже утвердительно махнула головой, её волосы качнулись, ещё сильнее открывая для медика обзор на заплывший глаз. Определённо с этого стоит начать.       Пугать малышек скальпелями, иглами и всем таким прочим было бы слишком. Да и по правде говоря магу это и вовсе не было нужно. Антисептик — это был её максимум.       Двойняшки внимательно следили за каждым движением Иейри, что не ускользнуло от внимания девушки. Они ещё не до конца ей доверяли.       — Я тоже их вижу. — врач тщательно растёрла по ладоням остатки спиртового раствора. — И это норма. Для нас. И порой это весьма интересно. — она пододвинула табурет на колёсиках к койке и села. — Я расскажу об этом после, когда закончу с вашими травмами. Мимико, позволишь начать с твоего глаза?        ***       — И ты не придумал ничего иного…       Парень перебил учителя на полуслове:       — Прошу прощения, сенсей, но другого варианта просто не было. — для человека, едва не сорвавшегося и не устроившего кровавую баню, прозвучало очень убедительно.       — И что хочешь делать дальше?       Закономерный вопрос, над которым Сугуру успел подумать по пути обратно в Токио. Благодаря этому не было необходимости сочинять на ходу. Хотя всё равно всё выглядело сыровато.       — Возьму над ними опеку. Если вы даже Годжо позволили такой финт провернуть… — он усмехнулся. — К тому же мне восемнадцать. Да и до конца учёбы меньше года. Как-нибудь совмещу их с уроками, тренировками и миссиями. К слову об уроках. После понимания, насколько они социально адаптированы, можно пристроить их в школу со следующего семестра, ну на крайняк со следующего года, — парень по привычке начал щёлкать зажигалкой. — Ну и я прекрасно понимаю, что наше общежитие — не место для детей. Это тоже легко решаемо. Спасибо, что за мои нескончаемые «изгнать-поглотить» достаточно платят.       — А ты с ней об этом говорил? — пояснений это не требовало.       Гёто тяжело вздохнул, представляя, какой разговор его ждёт в недалёком будущем.       — Директор, вы словно знаете, где самое слабое место у всего этого… Да когда б я успел… Буду разбираться по ходу дела. Других вариантов пока не наблюдается.       Следующие минут 20-30 прошли в полной тишине. Каждый думал о своём, но при этом об одном и том же.       Масамичи, честно говоря, поражался, насколько сильно выросли его ученики по сравнению с тем, что было в начале их первого года обучения. Из откровенных раздолбаев, раз через раз забывающих поставить завесу, просыпающих уроки и бегающих втихаря курить между занятиями, они превратились в осознанных молодых людей, способных здраво мыслить в критических ситуациях и брать на себя ответственность за что-либо или кого-либо.       На самом деле маг особого ранга пока плохо представлял, как на практике реализовать всё то, что он обрисовал в общих чертах. Хотя это было вполне нормально: ещё утром он и подумать не мог, что жизнь перевернётся с ног на голову, грубо говоря. А если ещё добавить, что каких-то плюс-минус семь часов назад он был готов претворить в жизни свои радикальные, революционные идеи…       В коридор, на ходу снимая медицинские перчатки, вышла Иейри.       — Ситуация следующая, — она прикрыла рот, широко зевая. — самое серьёзное, что мне не под силу исправить, это сильное истощение. Но со временем это естественным путём выправиться. Травму глаза я вылечила: пару дней с повязкой походит и всё будет хорошо. У второй я обнаружила сильный ушиб. Ну с синяками и ссадинами всё понятно. Насилия иного рода не было, — от этих слов внутри снова стало противно. — В общем и целом, с учётом обстоятельств теперь всё плюс-минус хорошо.       — Осталось сочинить приемлемую легенду для отчёта. И убедить совет, что они неопасны. Всего-то, — сарказм просто витал в воздухе.       — Ну старейшины — это моя забота, — директор тяжело вздохнул. — Умеете вы с Годжо меня озадачить, конечно.       — Яга-сенсей, давайте называть всё своими именами: «создать проблем», — весьма удачная попытка со стороны Сёко разрядить гнетущую атмосферу.        Студенты вскоре распрощались с учителем и остались стоять в коридоре одни. Внимание девушки упало на руку парня, в которой он всё ещё держал зажигалку.       — У тебя есть сигареты? Мои остались в общаге.       Только сейчас, спустя практически сутки, навязчивый страх, со всех сторон окутывавший брюнетку, стал отступать. Она, прежде чем сделать очередную затяжку, снова зевнула и устало прислонилась виском к предплечью Сугуру.       — Ты когда-нибудь перестанешь игнорировать потребность во сне, если я на миссии?       — У меня было много работы, я легла незадолго до твоего звонка.       — Вот кого ты пытаешься обмануть?       — Ой, да ну тебя! — девушка резко сменила тему. — Они такие хорошие. Окажись я на твоём месте, тоже не смогла бы остаться в стороне… Что с ними будет теперь?       — Есть перспектива взять пример с Сатору, но выполнить это в более лучшем виде.       Она сразу не придумала, что сказать. Им по восемнадцать. Да, они уже не те раздолбаи-первокурсники, которые нещадно терроризировали весь кампус. Но и жизненного опыта не особо-то и много. Из Гёто бы получился хороший опекун. В этом Иейри была более чем уверена. А вот из неё? Это огромный вопрос. Так уж сложилось, но у девушки из детства не осталось нормального образа родителей. Она вообще не помнила, чтобы они хоть когда-то были нормальными и проявляли к ней материнскую и отцовскую заботу. Может, оттуда и растут ноги у её периодического цинизма и холодного отношения к окружающим. Те же отношения с Сугуру требовали от неё огромной работы над собой, особенно в самом начале. И дать должный объём ласки и заботы двум шестилетним девочкам у неё не получилось бы. С другой стороны, у этих малышек кроме жестокости в жизни вообще ничего не было, и на таком фоне Сёко даже со своими недостатками была бы просто ангелом.       — Ты же знаешь, что я тебя ни к чему не принуждаю. Но и отказаться от тебя не могу и не смогу. От них, к слову, тоже… — маг нарушил молчание, длящееся к тому моменту уже несколько минут.       Никто из них не хотел даже думать о расставании. Нужно было искать компромисс.       — О, это было бы предательством. А у них и так проблемы с доверием, — она улыбнулась, но тут же опять помрачнела, — Я плохо понимаю, как нужно заботиться о детях. — имея печальный опыт недосказанности между ними в прошлом, девушка решила сразу высказать все свои сомнения.       — Ну я тоже не эксперт.       — Ты понял, что я имею в виду, — она перестала буравить взглядом противоположную стену и поняла взгляд на шамана.       Гёто ожидал чего-то подобного. О далеко не радужном прошлом возлюбленной он был наслышан с большинством подробностей. Откровенно говоря, когда она первый раз завела разговор на эту тему, он на полном серьёзе хотел пару раз вмазать её отцу по морде, если и вовсе не убить. Тогда его остановило лишь то обстоятельство, что этот урод сидел в тюрьме. Краем глаза он заметил, как девушка нервно поджала мизинец, кривоватый из-за неправильно сросшихся костей.       — Слушай, есть определённая проблема. Это факт. Но её надо решать. Со временем мы её решим. — отчётливо слышался акцент на местоимении «мы». — Когда-то ты отчаянно пыталась спасти меня от моих же демонов, совершенно не думая, чего тебе это может стоить. В конечном итоге у тебя получилось. Теперь моя очередь спасти тебя от страхов из прошлого…       Сёко почувствовала, как по щеке побежала слеза. Если бы не отросшие уже до плеч волосы и не отличающийся яркостью холодный искусственный свет, это бы непременно заметил и Сугуру. Почему у него так легко получается вывести её на открытое проявление эмоций?       Она сделала полшага и упала к нему в объятия, пряча лицо в складках форменной куртки. Она хотела прожить с Гёто всю жизнь, когда-нибудь создать с ним полноценную, нормальную семью. Так почему бы не начать сейчас? Да, ей было страшно просто до одури брать на себя ответственность за близняшек. Но разве это повод от них отказываться? А если бы она оказалась беременна, то сделала бы аборт только потому, что не имела примера хорошей мамы?       — Знаешь, обычно люди сначала женятся, а потом заводят детей, — от слёз она резко и неожиданно для самой себя перешла к шуткам.       Послышался лёгкий смешок у неё прямо над макушкой.       — Могу устроить. Запросто.       — Ой давай пока без этого. Сенсея хватит удар, если мы в добавок ко всему ещё и поженимся.       Пожалуй, это было разумно. К тому же оставалось отучится всего полгода.       Время перевалило уже за четыре часа утра. В идеале им обоим надо было поспать пару часов хотя бы потому, что днём нужно было начать решать кучу вопросов и сделать множество дел. А можно было не терять времени и начать уже сейчас.       — Девочки пока спят. Как насчёт того, чтобы выпить кофе и начать работать? — она выскользнула из объятий молодого человека и чиркнула пару раз по полу, развивая в пыль особо крупные частички пепла.       — У тебя в морге только растворимый.       — Ну уж извините, какой есть. Условия иного не позволяют.       Прежде чем уйти, Иейри на пару секунд задержала взгляд на двери, за которой были близняшки. Ещё пару часов назад девушка и подумать не могла, что её жизнь так круто повернётся.        ***       — Знаешь ли, нормальные люди сначала женятся, а потом детей заводят. Или вы за ночь и это успели?       Возникший словно из неоткуда Годжо уселся на перила справа от Гёто.       — Ещё один… Очень остроумно, Сатору. И вообще: кто бы говорил, — брюнет похлопал по карманам формы в поисках сигарет и зажигалки.       — Да ладно тебе, не ворчи!       Несколько минут молодые люди простояли молча. А потом блондин, словно по щелчку пальца изменив свой весёлый настрой, задал весьма компрометирующий вопрос:       — Нам ведь очень повезло, что всё закончилась именно так, а не иначе?       — Ты о чём?       — Сугуру, кто бы что ни говорил, но я не тупой и не слепой.       Манипулятор духами едва удержал в себе язвительное «да что ты говоришь», припоминая, как в прошлом году этот гений успешно игнорировал творящийся вокруг других хаос, предпочитая пропадать на миссиях и в одиночку вести войну хрен пойми с чем. Хотя, сам Гёто тоже недалеко от этого ушёл.       — Ну так зачем спрашиваешь тогда, если всё видишь? — он затушил о стальной прут и без того уже дотлевшую практически до фильтра сигарету. — Знаешь, закончилось и закончилось. И это главное, согласись? А рассуждать на тему «что могло быть, если» — пустая трата сил и времени.