В плену эмоций.
20 октября 2024, 03:46***
Я готовилась к ужину, и у дверей столовой меня уже ждал Адам. Как всегда, он сидел за столиком с Дженной и её братом Бренданом. Я присоединилась к ним, изо всех сил стараясь не думать о Уорнере. Его улыбка, сияние глаз — этот человек сводил меня с ума. «Я не собираюсь думать об Аароне Уорнере ни секунды больше… мозг, прекрати.» — мысленно приказала я себе, пытаясь сосредоточиться. — Как идут патрули? — спросила я Брендана, надеясь отвлечься хоть разговором. — Он здесь, — сообщил Брендан, отправляя в рот ложку с едой. — Кто? — Ты не слышала? Уорнера поймали во время патрулирования. — Что? Как это возможно? — Меня охватил жар, который поднялся к шее и голове. Я бросила быстрый взгляд на всех за столом. — Мы давно хотели захватить его, — продолжил Брендан. — Он — ключевая фигура в нашей стратегии войны. Помните, я говорил, что Уорнер каждую ночь появляется со своим отрядом, солдат пятьдесят, не меньше? Но сегодня он почему-то отдалился от них, и мы воспользовались моментом. Я с трудом могла поверить услышанному. Каждое слово Брендана эхом отдавалось в голове, но смысл словно ускользал от меня. — Где он сейчас? — мой голос дрожал, выдав напряжение, которое я изо всех сил старалась скрыть. Брендан пожал плечами, как будто это было несущественно. — Его доставили в лагерь, в изолятор. Думаю, сейчас с ним говорят командиры. Вряд ли ему удастся уйти, — добавил он, даже не подозревая, как его равнодушие режет меня по живому. Адам заметил мою реакцию и бросил на меня быстрый взгляд, но промолчал. Его внимание всегда было слишком острым, слишком проницательным. — Это… хорошо, — пробормотала я, стараясь говорить ровно, но внутри всё клокотало. Зачем он пришёл сюда? Почему позволил себя поймать? В голове роились десятки вопросов, на которые не было ответов. Я должна была быть сильной. Удерживать холодную маску на лице, чтобы никто не догадался, что происходит у меня в душе. Но каждое упоминание о том, что Уорнер так близко, подталкивало меня к грани. — Мы можем увидеть его? — едва слышно спросила я, осознавая, что это был необдуманный вопрос. Адам нахмурился, но ответил спокойно: — Не думаю, что это хорошая идея, Аделайн. Он опасен, а ты… ты не должна вмешиваться в это. Я опустила взгляд на свою тарелку, но сердце билось так сильно, что я едва могла дышать. — Почему он так важен? Зачем нужно было его задерживать? — спросила я, не обращаясь ни к кому конкретно. — Отец Уорнера. — говорит Брендан, прищурился и изучает меня. — Разве ты не знала, что отец Уорнера и есть Верховный главнокомандующий Оздоровления? — Ах, вот оно что, — пробормотала я, чувствуя, как холодный пот пробежал по спине. Я почти потерялась в своих мыслях, когда вдруг передо мной появилась девушка с рыжими волосами, её выражение лица было серьёзным. — Аделайн, — произнесла она, наклонившись ко мне, — Касл тебя вызывает. Срочно. Я с трудом перевела дыхание, стараясь быстро собраться с мыслями. Сердце бешено колотилось в груди, но я постаралась не выдать своё напряжение. — Спасибо, — ответила я, поднимаясь с места. — Ты пойдёшь одна? — встревоженно спросил Адам, его голос звучал так, будто он не хотел отпускать меня. — Всё в порядке, — соврала я, натянув на лицо спокойную маску. — Я должна идти.***
Когда я вошла в кабинет Касла, он сидел за своим столом, погруженный в размышления. Я заметила напряженность в его позе, хотя обычно он был спокоен и уверен в себе. Его лицо, суровое и сосредоточенное, не предвещало ничего хорошего. — Аделайн, — начал он, не поднимая взгляда от каких-то документов, лежащих перед ним, — ситуация усложнилась. — Что случилось? — спросила я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё сжималось от беспокойства. Касл наконец посмотрел на меня. Его глаза блестели от скрытого напряжения, и мне стало ясно, что это не просто формальный вызов. — Уорнер… — он сделал паузу, подбирая слова. — Он отказался говорить с кем-либо. С тех пор как его привели на базу, ни одного слова, ни единого движения. Никакой реакции. Я сжала губы, ощущая, как внутри меня поднимается волна эмоций. Мои руки слегка задрожали, но я незаметно сжала кулаки, чтобы успокоиться. — Почему ты рассказываешь это мне? — спросила я, уже догадываясь, что будет дальше. Касл тяжело вздохнул, его взгляд стал ещё более пристальным. — Он согласен говорить только с тобой, Аделайн. Эти слова повисли в воздухе. Я ощутила холодок в груди. Уорнер хотел видеть меня. Только меня. — Зачем? — голос мой прозвучал сдавленно, но Касл это проигнорировал. — Мы не знаем его намерений, — признался он. — Но нам нужна информация. Мы подозреваем, что у Уорнера есть данные о предстоящей атаке. Он может знать ключевые детали, которые помогут нам сдержать их планы. Если ты сможешь добиться от него хоть каких-то сведений… Он не договорил, но я поняла, что на мне лежит огромная ответственность. Всё, что касалось Уорнера, всегда было окутано тайной и напряжением, но теперь эта тайна могла стоить жизней многих людей. — Ты хочешь, чтобы я допросила его? — спросила я, хотя ответ уже был очевиден. Касл кивнул. — Да, Аделайн. Нам нужно узнать, когда и где они планируют следующую атаку. Мы подозреваем, что это произойдет на западных рубежах, но без подтверждения мы не можем рискнуть. Твоя задача — выяснить это. Я молча кивнула, чувствуя, как мои мысли разбегаются в разные стороны. Но выбора у меня не было. — Я справлюсь, — произнесла я, больше убеждая себя, чем Касла. Он внимательно посмотрел на меня, словно хотел удостовериться, что я готова. — Спасибо, Аделайн. Это может быть опасно, но мы верим в тебя. Мысль о том, что Уорнер захотел видеть именно меня, затопляла меня странным сочетанием страха и волнения. Изолятор находился глубоко под базой. Когда я шла по длинным коридорам, стены казались всё теснее, а воздух — тяжелее. Сердце колотилось, каждый шаг отдавался эхом в моей голове. Стражи, охранявшие вход в изолятор, пропустили меня без лишних вопросов — видимо, они уже знали о моем визите. Дверь передо мной открыли без слов. Когда я вошла в камеру, свет был приглушенным, но фигуру Уорнера я заметила сразу. Он сидел на стуле в центре комнаты, скованный наручниками и его лицо.. его лицо было всё в крови. Тёмные потёки стекали по скулам, засохшие пятна покрывали губы, и его глаза, яркие и зелёные, казались ещё более контрастными на фоне этой картины. Меня охватил холодный ужас, и, прежде чем я успела обдумать свои действия, мои ноги сами понесли меня к нему. Внутри всё перевернулось, когда я увидела, как сильно его избили. — Уорнер… — прошептала я, теряя способность говорить. Мой голос дрожал, и жалость, как прилив, заполнила всё внутри. Он медленно поднял голову, и наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло нечто болезненно нежное. — Аделайн… — хрипло выдохнул он, голосом, прерывающимся от боли, словно каждое слово давалось с трудом. — Как они посмели это сделать с тобой? — холодно спросила я, внутри всё кипело. Он усмехнулся, хотя кровь на его губах сделала этот жест болезненным. Я сжала кулаки, стараясь держать в себе гнев. — Твоя рука, она ведь еще не зажила. —Я тут же вышла из комнаты и попросила у охраны ключи от наручников. — Но нам не давали такого распоряжения, — настороженно сказал один из стражей, бросив взгляд на своего напарника. Я посмотрела на них с холодной решимостью, едва сдерживая ярость, которая накатывала волнами. — Это приказ от Касла. Я должна допросить его, и мне нужно, чтобы он мог говорить, — произнесла я с твердостью, которая не оставляла места для сомнений. Стражи переглянулись, но один из них неохотно протянул мне ключи. — Если что-то пойдёт не так, мы в любой момент готовы вмешаться, — предупредил он. — Всё под контролем, — ответила я, забирая ключи и тут же возвращаясь в комнату. Как только дверь закрылась за мной, я подошла к Уорнеру и, дрожащими пальцами, начала расстёгивать холодные металлические браслеты на его запястьях. — Не стоило, — выдохнул он, когда наручники с глухим стуком упали на пол. Его взгляд, полон боли и какой-то безысходной признательности, заставил меня остановиться на мгновение. Его правая рука была всё ещё перевязана, и повязка казалась слишком тугой. Я аккуратно ослабила её, стараясь не причинить ему больше боли. — Ты всегда такая заботливая, — слабо усмехнулся Уорнер, его глаза были прикованы ко мне, и от этого взгляда я почувствовала, как что-то внутри меня сжимается. Он никогда не показывал себя с такой уязвимой стороны, и это пугало меня. Я не могла отвести взгляд. Он выглядел таким уязвимым, таким… настоящим. Каждое мгновение, которое мы проводили в молчании, казалось, тянулось вечно, создавая вокруг нас невидимую связь, которую не осилить ни словам, ни поступкам. — Я не хотела, чтобы так вышло, — произнесла я, и в моем голосе прозвучала искренность, смягчающая остроту его страданий. — Ты не виновата, — ответил он, и в его выражении читалась настоящая агония — нечто такое, чего я не ожидала. Я вижу разницу в нем. Я вижу, что именно изменилось. Он даже не пытается скрыть свои эмоции от меня. Мои легкие — самые настоящие лжецы. Они будто не могут расшириться и позволить мне облегчённо вздохнуть, а пальцы почему-то сами собой шевелятся, как будто только и ждали все эти девятнадцать лет возможности прикоснуться к нему. «Беги отсюда» — вот что кричит мне мой разум. «Дыши», — напоминаю я сама себе. — Подожди, не двигайся. Я кое-что сделаю, — прошептала я, нежно касаясь его руки. Тепло внутри меня разлилось, наполнив всё тело, и эта энергия начала заживлять его раны и ссадины. Я заметила, как Уорнер удивлённо смотрит на меня. — Как ты это сделала? — его голос звучит тихо, но в нем чувствуется неподдельное изумление, будто он не верит собственным глазам. — Это долгая история, — произношу я тихо, удерживая свой голос ровным, несмотря на бушующий шторм внутри. — Теперь я могу не только убивать... но и исцелять. Тишина накрывает нас. Его глаза темнеют, и я не могу понять, что скрывается за этим взглядом — страх или облегчение. — Твоя сила — это дар, а не проклятие, — шепчет он наконец, не сводя с меня взгляда. Я отвожу глаза, стараясь скрыть свой смятение. Внутри меня разливается ледяной холод, который сковывает дыхание. — Иногда мне кажется, что это и то, и другое, — признаюсь я, почти не слыша своего голоса. — Но каждый раз, когда вижу, как боль отступает и остаётся только тепло, я пытаюсь поверить, что это всё же дар. И вдруг... — Ты можешь себе представить, — тихо говорит он, — сколько раз я перечитывал это? Он поднимает руку, в пальцах зажат знакомый выцветший прямоугольник. Моя записная книжка. Он держит её. Не могу поверить. Как я могла забыть о ней? Теперь всё становится кристально ясно: он читал мои самые сокровенные мысли, мои тайные признания. Он знает, о чём я писала, когда была в полной изоляции. Эти записи казались мне недоступными для чужих глаз, но он слышал отчаянный шепот моей души. Я стою перед ним как будто обнаженная. Окаменевшая. И беззащитная. Он медленно раскрывает блокнот на случайной странице, пробегает глазами строки. Я вижу, как его взгляд становится ещё более ярким и глубоким. Мой пульс учащается до такой степени, что я больше не чувствую своего сердца. — «Я никогда не чувствовала себя в безопасности. ОНИ заставляли меня бояться каждый день. Этот мир научил меня страху, а мой дом по-прежнему остаётся местом, где отец каждую ночь...» — его голос дрожит, читая мои слова. Я сглатываю, ощущая, как ледяной комок страха поднимается в груди — Прошу тебя, — мой голос слабый и умоляющий. — Остановись... Его взгляд проницателен, словно он видит меня насквозь и хочет, чтобы я тоже увидела его так же ясно. — Ты знаешь... — начинает он, резко захлопывая дневник и аккуратно кладя его на ладонь, словно защищает что-то ценное. Он не сводит с него глаз. — Я не мог спать несколько ночей подряд после того, как прочитал это. Мне нужно было узнать, кто все эти люди. Я хотел найти их, — тихо продолжает он, — Я хотел оторвать у них конечности одну за другой. Я был готов убить их так, что было бы страшно даже слушать. Я содрогаюсь от его слов, голос мой едва слышен: — Пожалуйста, верни мне дневник… Он смотрит на меня, будто готов ответить, но вдруг что-то в нём меняется. Он отворачивается, поднимает взгляд к потолку, и на его лице мелькает слабая улыбка. — Я так устал, любовь моя, — его голос затихает, — Очень, очень устал… Я затаила дыхание, чувствуя, как его слова проникают в самую глубину моего сердца. «Любовь моя» — он называет меня своей любовью, и от этого моя душа вздрагивает. Я чуть заметно дрожу, но вовсе не от холода. Молчание. Полная тишина. И вдруг. Напряженное дыхание. — Я так… я так отчаянно и безрассудно влюблен в тебя... Аделайн. Мир перестаёт вращаться. Мне кажется, будто пространство вокруг нас вдруг сжалось, заставляя нас стоять совсем рядом. Я делаю шаг назад. Он поднимается, но остаётся на расстоянии. Его глаза, полные нежности и трепета, проникают в самую глубину моей души, заставляя меня затаить дыхание. — Не бойся, — шепчет он мягко, словно обещая, что не причинит боли. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что я чувствую. Он стоит так близко, что я чувствую тепло его тела, но он не касается меня. Он не касается меня. Но, Боже мой, как же я хочу этого. — Ты тоже это чувствуешь? — тихо спрашивает он, его голос дрожит от эмоций. И тут он дотрагивается до моей щеки. Мягко-мягко, как будто и сам не верит, что я настоящая, как будто если он подойдет поближе, я растворюсь в воздухе. Его пальцы медленно скользят назад к затылку, оставляя большой палец на щеке. Он не отрывает от меня взгляда, как будто ждет, что я скажу что-то или дам какой-то знак. Может, я закричу, расплачусь или просто сбегу. Но я не двигаюсь. Даже если бы захотела, не смогла бы. Но я и не хочу. Хочу остаться здесь, неподвижной, хотя бы на несколько секунд. Он придвигается ко мне, но всего на пару сантиметров. Другой своей рукой он тоже касается моего лица. И теперь держит его с двух сторон, да так, как будто я вся сделана из тончайших и нежнейших перьев. Он смотрит на свои руки и не может поверить тому, что только что поймал ту самую птичку, которая постоянно улетала от него. Руки у него немного дрожат, совсем немного, но я чувствую эту дрожь на своей коже. И куда-то исчезает тот мальчишка с оружием в руках и скелетами в шкафу. Эти руки, которые сейчас держат меня, никогда прежде не держали оружия. И не касались смерти. Эти руки идеальные. Они добрые и нежные. Он чуть наклоняется ко мне.… он так близко, и я уже не чувствую под собой ног. Я не чувствую свои пальцы, и холод, и пустоту комнаты, потому что я сейчас могу чувствовать только его. Он везде, он заполняет собой все вокруг, и он шепчет: — Пожалуйста. Он говорит мне: — Пожалуйста, ответь что-нибудь. — Уорнер... — начинаю я, но слова застревают у меня в горле. Невозможно найти нужные звуки, чтобы выразить все то, что происходит внутри меня. Он вновь наклоняется ближе, и я ощущаю его тепло, его присутствие. В этом взгляде есть что-то, что заставляет меня чувствовать себя важной, желанной. Он касается кончиком пальца моей нижней губы. Обводит контур моего рта, затем проводит по линии между губами, и они раскрываются сами собой, хотя я ни о чем не просила. Тогда он приближается еще ближе. Я чувствую, как он заполняет пространство вокруг, и теперь рядом со мной нет ничего, кроме него. Легкий аромат свежего мыла и что-то неопределимое, сладкое и горячее — его запах. Он принадлежит только ему. Кажется, его сущность заполнила пространство, и я тону в этом. Я даже не осознаю, что сама прижимаюсь к нему, вдыхая аромат его шеи. Только потом замечаю, что его пальцы больше не исследуют мои губы, потому что теперь они на моей талии. — Ты... — шепчет он, произнося это слово так, словно вжимает его в меня, один звук за другим. Он замолкает, как будто колеблется, не зная, стоит ли продолжать. Но потом, еще мягче, его грудь вздымается с напряжением. Он почти задыхается и произносит еще три слова: — Ты разрушаешь меня. В этот момент я рассыпаюсь на кусочки прямо в его руках.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!