Кошмар

      Тяжело это — быть на слуху. Постоянно смотрят, показывают пальцем, перешёптываются за спиной. Очень неприятно и некрасиво, мешает заниматься, раздражает. Так что неудивительно, что Киётака Аянокоджи предпочёл с подобным не сталкиваться. А если и надо было «засветиться», вся слава доставалась мне.       Странно, ну и пусть?       Допускала ли я эти «разделы», садясь в тот переполненный автобус? Нет, и в мыслях не было. Передавать свои достижения другому человеку… зачем? Кому такое в голову взбредёт? Жизнь непредсказуема… повернёшь голову влево, и вот, открывается вид на его затылок, а пара его слов — и я играю отведённую мне роль в его плане. Волей или неволей. И мне нормально.       Почему? Необходимость. Можно сказать, я поняла, что способности Аянокоджи делают его незаменимым, и с ними я смогу достичь класса А в реальные сроки. Он — ценнейший союзник, особенности которого я должна учесть. Иногда им потакать. Главное, чтобы Аянокоджи так или иначе приносил пользу классу. История показала, что он способен на невероятное, если действительно постарается, каждый его серьёзный план это что-то с чем-то. Может, это и неравный союз, но пока он мне просто жизненно необходим.       С общением у меня никогда не ладилось, а «подыгрывать» было в новинку, но я решила потерпеть ради одобрения брата, своего счастливого будущего. И… ведь быстро входишь в ритм.       Конечно, я никогда не забывала про один очень важный вопрос. Возник он не на пустом месте, к слову. «Кто он, Киётака Аянокоджи, вообще такой?» Человек с пустым взглядом, человек, не афиширующий свои способности, который, кажется, наслаждается одиночеством. Это как бы не очень «нормальное сочетание». Но какое мне дело?       В один миг меня невероятно сильно заинтересовала эта тайна. Я задумывалась над ней время от времени. Хотелось узнать, что следовало за «скрипкой, роялем, фортепьяно, каллиграфией». Аянокоджи мог продолжать список отговорок до бесконечности, перечисляя другие музыкальные инструменты и профессии. Я почему-то не сомневалась, что он мог всё до единого из списка освоить без проблем, но это утаивание…       Несомненно, вызов, который пока никто не принял. Мне так казалось. Слова Чабаширы лишь только подстегнули к действиям. Почему бы и нет? Это ведь загадка, а их совершенно естественно разгадывать. Для этого они как бы и созданы.       Спустя год с лишним я не продвинулась в этом начинании ни на йоту. Попросту не было зацепок. И что? Однажды я вскрою защиту Аянокоджи, и он мне спасибо скажет. Его реакция?       Ещё давно я получила его так называемый «ответ». Аянокоджи потребовал прекратить «лезть в его жизнь». Пригрозил, что станет хуже, если не остановлюсь. Сильный довод — продолжение моего интереса грозило разрыву тех работающих отношений, краху моих мечт. Меня бросило в дрожь, его удовлетворило моё оцепенение.       Аянокоджи тогда переборщил с грубостью, но его можно было понять. Но с другой стороны, я не из тех, кто отказывается от всех своих наработок и планов так просто, устрашения для этого явно недостаточно, а запрет породил новую волну интереса. Так что я поменяла стратегию. И меня тоже можно понять.       Он сам однажды расскажет мне. В качестве приятного бонуса за дружбу. Всё, что требовалось от меня — набраться терпения и подавать пример, делясь мелочами. Неужели его тайна всем тайнам тайна? Не думаю, но мне очень интересно.       Но поведение Аянокоджи не менялось, сколько бы он нового не узнавал. А узнавал он чересчур много для этой самой… дружбы, он узнал обо мне больше, чем любой другой. Аянокоджи просто впитывал информацию, как губка, а я оставалась ни с чем. Я же ведь не заставляю делиться в ответ, лишь трепетно жду его запоздалого хода. Видимо, недостаточно старалась. Как бы сказать… недостаточно? Я делала вещи, которые ранее считала недопустимыми — открывала душу, заводила бесполезные разговоры, искала поводы, участвовала в спорах — привет, студенческий совет, и всё равно этого не хватало. Недостаточно, да? Что я чувствовала в те секунды?       Бессилие, наверное. Странную тягу, желание попробовать ещё раз, желание рассказать ему что-то другое, более сокровенное в моём сердце, в надежде на крохотное изменение.       Второстепенная цель напрягала меня сильнее главной, это неправильно, так быть не должно. Жизнь поистине непредсказуемая штука. И везде мелькает этот тайный он. Тем временем основная достигалась, рейтинг класса рос, мне стало заметно проще говорить с людьми, и такие «моменты» откровенности стали обыденностью. Не только с ним. Я словно получила какую-то суперспособность. Вежливо спрашиваю о чём-то, улыбаюсь — никакого сопротивления, ответная улыбка, ценная информация. Одни плюсы, за исключением того, что я до сих пор не могла понять, что движет им, никакие приёмы не действовали.       Когда он прекратит помогать? Что будет тогда? Какова его зона комфорта? Как её не пересечь?       Из меня вышел неплохой лидер класса с превосходными оценками. Социальный аспект тоже на высоте, никто не строит козни, все потихоньку становятся лучше. Но даже «на вершине» я прекрасно понимала превосходство его тайной силы, что ему по силам спустить меня с небес на землю, не выходя из кулис. Способна ли я сохранить наш союз до конца обучения, при этом и докопаться до твоей тайны, Аянокоджи? Как же мне сходить?       Вновь и вновь всё упиралось в первые вопросы. О чём думает человек, специально набравший пятьдесят баллов на экзамене? Что в его голове, какая у него мотивация? И наконец… кто он? Я… я не знала и так и не узнала, к сожалению. Это даже не ответ, но я могла довольствоваться только такой жалкой на него пародией. ***      Сегодня почти не отличалось от вчера. Говорили на переменах о планах, будущем, погоде, классных очках. Он, как всегда, оставался невозмутимым, даже когда говорил о нежелательных исходах, я же старалась сильно в этом не отставать. Его видение партии допускает жертву качества, моё пока похвастаться этим не может. Но ничего, это ведь только «пока».       Основной темой нашего разговора стал грядущий специальный экзамен.       Командный экзамен. Куча нюансов, лежащих не на поверхности, множество дополнительных условий и ремарок, но было очевидно — гора исключений не за горами. Я поймала себя на мысли — а не пригласить ли его в свою группу. Так было бы надёжнее, да и, опять же, почему нет? Но как обосновать это желание? Упомянуть вскользь?       Я замешкалась, и Аянокоджи принял предложение Каруидзавы, появившейся из ниоткуда. Ничего страшного. Однако, что очень странно, он согласился, не раздумывая. Совсем не похоже на Аянокоджи. Так в чём же причина изменений неизменяемого? В золотистом цвете волос, глупом макияже? Он же всё-таки парень. Я тоже способна на такое. Если захочу. Если захочу, а я не хочу.       Слишком много догадок вредно для здоровья. Я спросила у неё напрямую. Что-то из разряда «насколько мне известно, твоя группа состоит только из девчонок. Тогда зачем?»       И узнала совсем не то, что ожидала услышать. Оно так просто не забудется:       — Ну как же, Хорикита? Киепон мой парень, как иначе?       Твой парень? Киепон? В моменте немного закружилась голова. Не находилось слов. Шок.       — А… а Хирата? — нашла я в себе силы. — Вы…       Пока меня слегка потрясывало, подивившаяся Каруидзава, не спеша, поясняла:       — Он первым всё и узнал. И одобрил. Ну, между нами ничего то и не было, фейковые отношения, так это вроде называется. Как расстались, Хирата фобию заработал — хи-хи, одни признания за признаниями! Понимаю, но Киепон круче намного. Ты вообще где пропадала всё это время? Хм! А ты, случаем, не завидуешь? Что-то к нему тоже чувствуешь? — с подозрением покосилась Каруидзава на меня. — Ха-ха, да шучу я, чего такая серьёзная? Про зависть. У тебя же Судо есть. А если чувствуешь, он уже весь мой, ничего личного.       Где была? Класс с колен поднимала, представь себе, не нашлось времени на романы! Где я была? Где ты была? Как-то даже… непривычно, редко где меня поучали.       — В-верно.       И меня понесло… вместо того, чтобы сохранить своё лицо, я выпалила следующее:       — К-конечно, с чего бы мне заниматься такой ерундой, кому-то там завидовать. Не просто есть, мы… К-кен Судо, говоришь?       — Ой, да ладно тебе, будто это была большая тайна. Скрывать надо лучше! Покраснела то как! Н-неловко, п-прости. А-а-а… ла-а-адно, я пойду, Хорикита. Я тут вспомнила, что домашку не доделала. А надо бы! Бли-и-н!       Покраснела? Но я же просто его наставляю, чтобы он вообще смог закончить эту школу, в этом плане… любовном, в смысле, всё совсем не так. Хотя, с его стороны… он же делал мне комплименты? Не могу вспомнить, почти мгновенно вылетают примитивные диалоги из головы. Наверное, да. А я каждый раз их пропускала мимо ушей. А что думает об этом слухе Аянокоджи? Знаю, что должна охмурить Судо во благо классу, но если серьёзно, что он думает о нём? Н-неважно!       Покраснела… как? Когда? Поверю на слово: Каруидзава разбирается. Но как же, раньше такого не замечала за собой. Неважно!       Правда ли то, что напридумывала себе Каруидзава? Про парня? По какой-то необъяснимой причине мне хотелось услышать от Аянокоджи чёткое опровержение, улыбнуться ему в ответ и выпить в его компании одну-две чашки зелёного чая. Без сахара, всё-таки забочусь о фигуре. Мне совершенно не нужно это изменение. Да-да, это его жизнь, меня подобное не касается никак, но… почему бы и…       И в тот момент, глядя на влюблённую Сато, не спускающую глаз с Аянокоджи после многих отказов, меня словно осенило. Я ведь на самом деле очень даже похожа на неё — мне периодически хочется взглянуть на его парту, на него самого, увидеть его за работой или просто находиться рядом, видеть его в одной группе, мне так просто спокойнее. Это желание естественно. Мы же «партнёры не разлей вода», привыкли к сотрудничеству. Да-да, всё так.       То логичное объяснение прокатило бы ещё вчера. Но не сегодня — моя реакция, мои эмоции трубят о нечто большем между нами, романтическом. Это зрело во мне ещё давно — я по- особенному ценила наши совместные обычные моменты. Я никогда и никому не рассказывала о них, хранила в сердце только для себя. Неспроста ведь? В глубине души я всегда опасалась, что себе кто-то их присвоит, заберёт, повторит.       Апеллировать к «надумала лишнего» не имело смысла — тело не обмануть. И чем больше я думала об этом, тем всё безоговорочнее заключала, что нет их, «других» причин.       Есть только он один, твёрдо проникнувший в мою жизнь.        Этот день до безобразия схож со вчерашним. Мои слова, угу. Знаете что? Мои слова одна большая ложь. «Я оставлю эту ситуацию на самотёк, влюбилась и влюбилась, баллы классу мимолётная влюблённость не нарисует». А вот ещё одна, рациональность зашкаливает, забыли, правда? У меня хорошо получается заговаривать окружающим зубы, только вот дышу я всё чаще. Он уже весь твой, ничего лишнего? Отойду в уборную, никто не должен меня увидеть в таком состоянии. ***      Допускала ли я в начале обучения влюблённость в кого-то? Сопутствующую ей ревность? Нет, и ещё раз нет. Она казалась мне дикой. Вторгаться в личное пространство человека — это, как минимум, невежливо. Навязывать свою позицию тем более. Если кто-то другой, кроме меня, считает «его» привлекательным, стоит уважать «её» чувства. И тогда «этот человек» ответит мне тем же, не будет бессмысленных драк и ссор, как в ситкомах.       Эти ответы идеальны и этичны. Но это не значит, что они хороши. Я не знала истинного значения слов, о которых шла речь. «Любовь». «Влюблённость». «Чувства». Я жила одним лишь холодом, ведомая обязанностями, он не мог дать мне тепла. Не знала, что не всё логикой решается, удивлялась, почему всем там сложно. Заблуждалась я. Предвзята была.       Сейчас, шагая по коридору, я была готова изменить некоторым своим принципам и как-то было наплевать, что это неправильно. Ведь если ему под силу вызвать у меня такие мысли, изменить моё поведение, заставить колебаться лишь своим стеклянным взглядом, мне не рационально тебя, Киётака Аянокоджи, кому-то «отдавать». Вот мой дерзкий ход! Потому что за взглядом, уверена, последует что-то… неизведанное? Ты же сам по себе источник загадок, Киётака Аянокоджи. А я не прочь их разгадывать по четвергам и понедельникам.       Ты же открой мне душу. И эта искра не потухнет никогда. Мы необходимы друг другу, пойми. Это небольшое расширение нашей партнёрской программы, улучшение. Ты, наверное, поинтересуешься, зачем же, а я сведу разговор к своему «почему бы и нет». Просто тебе тоже нужен толчок в правильном направлении, Аянокоджи, ты всегда очень осторожен. Я… я лучше… намного, нет причин для отказа, это выигрышная стратегия. Перебираю варианты? Дрожат колени? Не могу сказать себе «нет»? Успокойся. Вспомни. Подумай.       Каруидзава… далеко не «сыщица». Она увидела в тебе, Аянокоджи, надёжную «стену», за которой можно спрятаться, но разве ты занимаешься благотворительностью? Она такая фантазёрка… а ты так разволновалась. Накрутила себя ты знатно.       Как глупо. Как в самых банальных книжках. В руках мандраж, в голове настоящий вихрь, лоб горячий. Понимаю, тело не справляется, а клише основаны на реальных событиях, только гипертрофированы, но не понимаю, почему именно сегодня мир разделился на «до» и «после». Этот резкий переход мне не ясен. Щелчок тумблера. Бом, нет пути назад! Ладно, проехали.       Нет, я его не потеряю. Сузуне, не переживай. Давай, постарайся. Не стань второй Сато. Эта упущенная возможность будет перед твоими глазами всю учёбу. Или того больше. Сегодня — так сегодня, возьми волю в кулак, первый шаг самый сложный, но это вовсе не оправдание. Бояться — в лес не ходить. Ты прошла Рьюена, шантажи Кушиды и игры Сакаянаги, ты смогла, а тут…       Сидит, смотрит в окно, ничего необычного. Так, для душевного равновесия:       — Что ты скажешь про Каруидзаву? — начала я с ним разговор. Случайно. Совершенно обыкновенный, нормальный нейтральный вопрос, вписывающийся в рамки наших обсуждений. Но для меня, начиная с сегодняшнего дня, этот обычный вопрос очень важный. Так что не томи, пожалуйста, «коллега».       Я сгорю со стыда. Сгораю.       — В искренности Каруидзаве нет равных, — ответил он. — Она непосредственный человек. Потенциала мало. Нет того, в чём она была бы действительно хороша.       Я, не побоюсь этого слова, в тот момент ликовала, искоса посматривая на термос в сумке. Надо запить. При том, что я нашла причину, почему «его прошлое» меня заинтересовало, меня никто не ограничивал во времени. И, наверное, я бы даже устроила чаепитие, которое и положило бы начало моим с ним особенным отношениям, может быть, нашла очередное применение карандашу у него в боку , если бы не мимолётное дополнение к его блистательному ответу:       — А ещё она — моя девушка.       Всякий аппетит пропал.       Хорошо бы спросить «почему», «чем я хуже», но это не моё дело, теперь уж точно. Да и грубо это. Очень.       Ужасно. Нет, я за неё очень рада. Так, чисто по-женски. Это ведь так чудесно — найти того, с кем ты будешь чувствовать себя полноценной и живой. Я рада за Каруидзаву, теперь понятно, почему она буквально светилась от счастья. Дело было отнюдь не в яркой косметике. Такое не купишь.       Тем не менее, вся эта солидарность не мешала слезам во время вынужденного затишья наворачиваться, а мне чувствовать себя плохо.       В конце концов, он прервал тишину своим вопросом:       — Что-то случилось? Хорикита, ты плачешь?       — Да нет, почему ты так подумал?       Всхлипы?.. Он заметил?.. Так маска безразличия всё же дала трещину? Кем же ты меня считаешь, Киётака?       — Тебе послышалось.       — У тебя покрасневшие глаза, — Аянокоджи обернулся. — Говорящий признак.       Да, я плачу. Из-за тебя. Из-за себя. Но никогда в этом не признаюсь.       — А, да? А… они, видимо, заслезились отчего-то, я тогда пойду-выйду в уборную. Не переживай по пустякам.       Посмотрю на новое своё отражение. Такое жалкое. Да вытру слёзы. У меня что, там водопад? Почему он так уставился? Я смешная какая-то что ли?       — Что же, как скажешь. Но, думаю, мне известна причина. Кажется, ты кое-чего недопоняла.       Он пробежался по мне своими мёртвыми зрачками. Это простое действие ощущалось как вечность, не иначе, завораживающе. Я, поборов себя, встала со стула.       — Пустяки. Разберусь сама. Увидимся позже.       — Понятно. Не сказать, что это такой уж и пустяк. Пустяк негативно не скажется на производительности человека. Если тебе не срочно, проясню один момент.       Я застыла в полной нерешительности, не успев и шага сделать. С самой нашей первой сделки я никогда не отказывалась от дополнительных пояснений. Более того, он никогда подробно не посвящал меня в свои планы. И вот оно, такое долгожданное, совсем рядом.       А так ли мне это долгожданное надо сейчас? Факт останется неизменным, сколько бы красивых (и не очень) слов будет сказано. И вообще, оставь меня в покое, Аянокоджи. Немного салфеток, и всё вернётся на круги своя. Я сама разберусь.       — Но прежде условимся, что это останется только между нами.       С-совместная тайна? Я не ослышалась?       — Х-хорошо.       Говори. Говори немедленно.       — Хорикита, я согласился на предложение Кей не потому, что она мне «нравится», — выделил он последнее слово по-особенному. Так у меня остались шансы? Его любовь фиктивная? — Тебе не стоит сравнивать себя с ней. Не трать время понапрасну. Дело в другом.       — Она тебе не… тогда?       Он хмыкнул, ненадолго ушёл в себя и выдал короткую отписку:       «Роли давно розданы».       Роли? Розданы? А я? Где я?       — На повестке дня…       Нет, только не снова этот глупый переход! Тогда… тогда зачем? Зачем обманывать себя? Неужели вот какой ты человек, Киётака Аянокоджи? Любишь вводить людей в заблуждение? Играть с их чувствами? Любишь тратить своё время попусту? Но ты ведь не такой! Я-то знаю! К чему всё это? Что-то тут нечисто! Я узнаю! Я выведу тебя на чистую воду!       Роковая ошибка. Сегодня — сумасшедший день, и когда-то это должно было произойти. Но почему именно сейчас у меня сорвало тормоза?       — Постой. Разве я… я ведь… тебе… разве не лучше…       Он оборвал меня на полуслове:       — Хватит, Хорикита. Кажется, ты немного подзабыла основы, повторяю в последний раз. Не. Суй. Свой. Нос. Куда. Не. Следует.       — П-поняла, — голова рефлекторно опустилась.       Что на меня нашло? Не знаю. Неужели та белиберда, и от меня? Как так? Я не сплю? Если бы… Сузуне-Сузуне, ты и вправду не способна ни на что…       Он, как ни в чём не бывало, продолжил говорить о своём:       — На специальном экзамене поступим следующим образом…       В тот день я много слушала, энергично кивала и что-то записывала, но так и не смогла больше ничего промычать в его присутствии. Он же чувствовал себя в полном порядке, рассуждая о стратегиях на многие месяцы вперёд. Если бы это был бы сон… я бы, проснувшись, отогнала плохие мысли, послушала хорошую музыку, набрала Аянокоджи для верности. Но когда это реальность, нельзя позволить себе такой слабости. Даже если очень хочется. ***      С того самого дня минуло… не знаю сколько? Это важно? Какая разница? Всё равно порой, невзирая на любые сроки, мне становится тошно, когда я возвращаюсь к этому ключевому разговору. Между нами ничего никогда и не было, но этого факта моей головной боли недостаточно, мне плохо, она меня терзает. Я пытаюсь отвлечься, правда, но не могу, каждый раз словно по новой.       Мне больно, что до меня чересчур долго доходило. Да так долго, что неуклюжая Кей, сидевшая поодаль, меня опередила. Мне больно от осознания того, что мои чувства даже не выслушали, не отвергли, а просто выбросили на помойку. Ровно как в тот раз. Просто забудь, Хорикита, просто не лезь в мою жизнь. Он действительно не изменился. Меня ведь должно это разозлить, возмутить. А его тайна, как назло, до сих пор меня привлекает. Как и он сам. Полагаю, я тоже не сильно поменялась. До сих пор в грёзах. А должна бы! Должна…       Иногда я ловлю себя на мыслях, рассказал ли он Кей её… ну эту проклятую тайну. Что, если бы я была на её месте? Была бы счастлива? Гналась бы и дальше за одобрением брата? Потом встаю с кровати и после некоторых ритуалов иду в школу, уходя от ответа. Раз за разом. Мой любимое «я не знаю». Ничего особенного не происходит, жизнь продолжается, идёт своим чередом. Очки растут, нет причин для беспокойств, Аянокоджи выполняет условия нашей сделки. Почти. Всё, как и годом ранее, даже плавнее. Стабильно.       Никто, кстати, ничего не заподозрил, моя репутация всё так же великолепна, а Судо действительно меня любит, вот признался на днях. Было бы смешно, если не было бы так грустно. Хотя, что уж говорить о печали в моём случае, Сузуне Хориките не привыкать. Лучше бы была блаженной отличницей и дальше, хах. Судо, да…       Я видела в нём зажатую версию себя, жаждущую большего. И что более прозаично, я не разделяла его чувства. Ровно как и кое-кто мои. Однако я видела, как Кен Судо старался измениться, и старание это не прошло даром. Ради меня, однако, какой же он дурачок. Мне почти не было за него больше стыдно. Он большой молодец.       «Будешь со мной встречаться, гулять? Я… обещаю, клянусь, сделаю тебя, там, самой счастливой, в обиду не дам!»       Я сказала ему своё непростое «да». Чтобы в определённый момент в хороших отношениях остаться друзьями. За это время он точно станет прекрасным человеком и больше не встанет на скользкую дорожку. Я же… ну не знаю. Мне будет не так грустно, наверное. Это ведь лучше, чем ничего, да, Манабу? У меня появится личный телохранитель, мои возможности возрастут, я смогу полагаться не только на Аянокоджи, столько новых стратегий! А класс совсем близко! Манабу? Что-то не так? Манабу! Постой!       Но даже в воображении старший брат разочарованно прошёл мимо меня… да, верно, это сущий кошмар.