Пролог

      Было много вещей, которым можно было научить одиннадцатилетнего мальчика, но тонкости спаривания не входили в их число. Как правило, это был разговор, который проводился бы с ними позже, поскольку брачные инстинкты могли проявиться только в возрасте шестнадцати лет. К сожалению, времени ждать, пока он подрастет, не было. Итак, 5 июля 377 года король Огненных Драконов Игнил встретился со своим приемным сыном, чтобы убедиться, что тот понимает, чего ожидать. — Нацу! — взревел Игнил, прищурившись, глядя на молодого розовощекого мальчика, и опустил свою массивную голову на уровень сына. — Мне все равно, что ты думаешь по этому поводу или что ты чувствуешь, это важно! — из пасти великого дракона вырвался язычок пламени, когда он заговорил. — Итак, сядь, заткнись и слушай. Сейчас же!      Ребёнок, о котором шла речь, сел, его щёки покраснели, и он постарался внимательно слушать, что говорит ему отец. По какой-то причине в словах Игнила чувствовалась какая-то срочность, которая заставляла его нервничать.      — Как драконоборец, технически ты наполовину дракон. Это значит, что у тебя есть пара. Пара — это твоя вторая половинка, с которой ты проведёшь остаток жизни. Ты узнаешь ее, как только увидишь после того, как тебе исполнится шестнадцать. — В этот момент Игнил усмехнулся, увидев, какое у сына было смущённое лицо, но продолжил. — Она станет для тебя всем, Нацу. Ты должен её пометить. Метка позволит тебе чувствовать её эмоции, ощущать, где она находится, наряду со многим другим, что поможет тебе защитить пару. Метка может появиться до, во время или после спаривания, но связь станет сильнее, как только ты действительно спаришься с ней. — Он посмотрел в глаза Нацу, желая, чтобы у него было больше времени, чтобы все объяснить, но он старался использовать те немногие крупицы, которые у него остались. — Ты всегда должен защищать её, Нацу. У тебя есть только одна пара, и ты будешь одинок всю свою жизнь, если она отвергнет тебя. Если ты потеряешь её после того, как пометишь, ты будешь сеять хаос, пока не погибнешь. Понимаешь?      — Так точно! — проворчал удручённый ребёнок, молча радуясь, что разговор закончился. Через два дня, по крайней мере, так казалось Нацу, Игнил исчез.

✧ ═════════ ✧ ○ ✪ ○ ✧ ═════════ ✧

     Он потратил годы на поиски пропавшего отца, и неловкий разговор с ним постепенно стёрся из памяти. Именно во время поисков он наткнулся на «Хвост Феи» — шумную гильдию, которая приняла его с распростёртыми объятиями и дала ему то, чего он отчаянно желал, — семью. Парень всё ещё искал отца, с жаром следуя за любыми зацепками и слухами, которые находил, и всегда разочаровывался, когда всё оказывалось пустой тратой времени. Его гильдия помогала ему справляться с болью, даря смех, тепло и даже пару драк, если нужно. Он по-прежнему искал своего пропавшего отца, но с годами стало не так больно по нему скучать.      Гильдия знала о том, что у него есть пара, потому что они были его семьей, и он доверил им всё, даже свою жизнь. Этот разговор произошел, когда им было по двенадцать лет, в тот момент Грей дразнил его тем, как много времени он проводит с Лисанной. После одного особенно раздражающего дня, когда Отмороженный докучливо повторял о том, что Нацу влюблен в Лисанну, а Лисанна говорила о браке, не умолкая, Драгнил сорвался.      — Я не люблю Лисанну! Где-то там у меня есть пара, и я даже не узнаю, кто она, пока мне не исполнится шестнадцать и я не посмотрю ей в глаза.      Эти слова вызвали всеобщий интерес, поэтому он объяснил, что Игнил рассказал ему о предании и о том, как это на него повлияет. Он думал, что на этом разговор закончится, но Лисанна продолжала намекать, что она всё ещё может быть его второй половинкой, просто они не узнают об этом ещё много лет. Единственными, кроме его семьи, кто знал о паре и о том, что в конечном итоге произойдет, были другие убийцы драконов, но ни один из них никогда бы не сказал ни единой живой душе, что брачные узы вообще существуют. В конце концов, пара была самой сильной стороной убийц драконов и их самой большой слабостью.      Когда ему исполнилось шестнадцать, он встретился взглядом с Лисанной и с печальной улыбкой на губах покачал головой, разрушая все надежды, которые она возлагала на них. Он испытал облегчение, узнав, что это была не она – Нацу всегда видел в ней сестру, не более. Вскоре после его дня рождения ее не стало, и их семья распалась. Они продолжили жить дальше, зная, что она не хотела бы, чтобы они оплакивали ее вечно. Прошло два года после ее смерти, и все изменилось для него и его гильдии.      Он никак не ожидал найти свою пару, расследуя возможную зацепку к своему пропавшему отцу в Харгеоне. Привлеченный группой людей, выкрикивающих «Саламандр», он протолкнулся сквозь толпу женщин, чтобы добраться до центра, но был разочарован тем, что его отец не был источником переполоха. Вспышка золота привлекла внимание парня, когда он повернулся; его глаза медленно скользнули по фигуре, и жар разлился у него внутри. Ее золотистые волосы, переливающиеся на солнце, ниспадали на плечи, часть их была убрана в конский хвост, перевязанный голубой лентой. Лента подходила к ее бело-голубой рубашке, которая, несмотря на скромность кроя, облегала ее тело и подчеркивала впечатляющую грудь, в то время как синяя юбка, едва прикрывавшая ягодицы, поддерживалась коричневым поясом с сумкой с одной стороны и хлыстом с другой. Его взгляд скользнул вниз по ее ногам, подернутый наслаждением, вызванным упругостью кожи над кромкой кожаных сапог до колен, которые она носила.      Его изучение закончилось почти так же быстро, как и началось, и он выбрался из толпы. Верный голубой кот, Хэппи, летел за ним, и они разочарованно удалялись. Он почти дошел до конца улицы, когда услышал, что кто-то бежит за ним, призывая остановиться. Нацу обернулся – ее золотистые пряди привлекли его внимание, прежде чем он, наконец, посмотрел в её глаза. Одного вида ее шоколадных омутов хватило, чтобы он почувствовал, как меняется все его существо, как он привязывается к этой единственной женщине; чувство умиротворенности охватило его так быстро, что он испугался. Драгнил позволил ей угостить его и Хэппи обедом, прежде чем отстраниться от нее, нуждаясь в уединении, чтобы переварить свои чувства.      Честно говоря, он никогда не думал наперед, поэтому позже, крепко держа ее за руку после довольно разрушительной битвы, он привел ее в свою Гильдию, где, как он знал, мог защитить ее и быть рядом. Но ей он этого не сказал.      — Смотри, Нацу! Миражанна поставила официальную печать Хвоста Феи на мою руку!      Ее голос и лицо излучали радость, которую он чувствовал душой, ее улыбка была такой ослепительной и прекрасной, что он свернул бы горы, лишь бы она продолжала так улыбаться. Нацу проигнорировал инстинктивное желание взять ее за руку, которой она помахала перед его лицом, и поцеловать розовую отметину. Вместо этого он сцепил руки за головой, чтобы не схватить ее, и одарил своей обычной глупой улыбкой. Он ничего ей не сказал.      Драконоборец защищал ее, но знал, что не любит; поэтому он решил понаблюдать за ней и узнать поближе. Он понял, насколько она умна, когда они выступили против герцога Эверли, одновременно пытаясь выбросить из головы ее белокурый образ в наряде горничной. Он видел, как она помогала и не сдавалась, разбираясь с Леденящем Лесом и Колыбельной. Он потащил её на запрещенное задание S-класса и наблюдал, как она держалась молодцом. Он не сказал ей.      Драгнил уничтожил гильдию Фантом Лорда и избил Гажила до полусмерти за то, что тот посмел прикоснуться к Люси. Он узнал, как она спасла Локи, несмотря на то, как этот человек обращался с ней с тех пор, как она вступила в Гильдию, и почувствовал, как его сердце переполнилось гордостью и благоговением. Она чуть не погибла, чтобы спасти человека, который избегал ее любой ценой только потому, что он был частью ее семьи в Хвосте Феи и Небесным Духом. Ему нравилось, какой доброй, заботливой и сострадательной она была, какой бесконечно всепрощающей, какой у нее был огненный характер, который быстро вспыхивал, когда ее близким угрожала опасность. Именно ее сердце и риск, на который она пошла, чтобы спасти гордого льва, заставили его понять, что он влюбился в нее. Он не сказал ей.      Саламандр рассказал ей о том, что у истребителя драконов появились друзья во время их небольшого отпуска на курорте Аканэ прямо перед Небесной Башней. Они сидели на пляже с Эрзой, Греем и Хэппи, глядя на звезды, когда она спросила его, почему он, казалось, никогда никем не интересовался. Он дал ей самые краткие объяснения, не желая рисковать тем, что она сама все поймет.      — Значит, ты до сих пор не нашёл себе пару? — он не мог вынести грусти в её голосе, грусти за него.      — Честное слово, Люсь, — он вспомнил, как улыбался ей, не обращая внимания на странные взгляды остальных. — Если бы мог, я бы сейчас был с ней. — он не сказал ей этого.      Он чуть не избил Лексуса только за то, что тот был причастен к превращению блондинки в камень, скрывая свои мотивы за обычной тягой к дракам. Его гордость за неё возросла, когда она победила Ангела, а позже помогла уничтожить Нирвану. Его сердце почти разбилось от её слов, когда Дафна поймала его в ловушку, прежде чем он понял, что Люси делает это, чтобы помочь ему, и за это он полюбил её ещё сильнее. Он не сказал ей об этом.      Когда Лисанна вернулась из Эдоласа, его сердце разрывалось от вида беспокойства в глазах своей пары. После этого заклинательница неделю избегала парня, утверждая, что хочет дать ему время побыть с Лисанной, когда он, наконец, ворвался в её квартиру и потребовал ответов. Он сказал, что ей не нужно избегать его только для того, чтобы он мог воссоединиться с Лисанной; что, несмотря ни на что, она для него на первом месте. Лисанна, может, и была его лучшим другом детства, но Люси была его лучшим другом сейчас. Он ей не сказал.      Эрза, Грей и Хэппи поняли, что Люси – спутница его жизни, потому что знали его и помнили, что раньше он никогда не проявлял интереса ни к кому, кроме нее. Они не понимали, почему он не сказал ей; даже он сам этого не понимал, но они уважали его желания и помогали обеспечивать ее безопасность. Нацу был благодарен, что она была напарницей Каны на испытаниях S-класса, ведь ему была невыносима мысль о разлуке с ней. Он не сказал ей.      Его придавило довольно тяжелым камнем, и он кричал ей, что она должна бежать. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда он увидел, как Каин подошел к ней сзади и повалил на землю.      — Ни за что! — она закричала от боли, когда крупный член гильдии снова швырнул ее на землю. — Я отказываюсь убегать. Я не буду этого делать. — она одарила драконоборца прекрасной улыбкой, несмотря на боль, когда враг поднял ее за голову. — Я лучше останусь здесь, с тобой. Я не могу представить, что сделало бы меня счастливее…      Мучительный крик, вырвавшийся из её груди, когда волшебник Тёмной Гильдии сжал её виски, стал последней каплей. Вокруг них взорвались горящие камни, когда он вырвался, ударив кулаком в грудь здоровяка, отчего Каин отпустил девушку и отлетел назад, больно приложившись о камни и потеряв сознание. Она оказалась в его объятиях ещё до того, как громила потерял сознание. Он не сказал ей об этом.      Прижавшись лбом к её лбу, он сделал глубокий, прерывистый вдох, пытаясь взять себя в руки. — Никогда больше, Люси, — пробормотал он, поднося её руку с меткой гильдии к своему лицу и нежно проводя губами по розовому символу, прежде чем перевернуть её внутренней стороной и коснуться губами запястья.      — Нацу? — в её голосе слышалось замешательство от его действий.      — Я всегда буду защищать тебя, — прошептал он, касаясь губами её нежной кожи.      Он ей не сказал.      Он вонзил зубы в пульс на ее запястье, его покрытое синяками тело сжалось от тихого стона, сорвавшегося с ее губ, когда ее глаза остекленели от восхитительной смеси любви и похоти. Нежно проведя языком по месту укуса, он остался доволен появившимся красным символом бесконечности, мурлыканье вырвалось из его груди при виде его метки на ней.      Он не сказал ей, но чистое счастье, которое он почувствовал в ней посреди всего этого хаоса, когда она увидела метку и поняла, что это означало, заставило его криво усмехнуться про себя.      Ему следовало сказать ей раньше.

✧ ═════════ ✧ ○ ✪ ○ ✧ ═════════ ✧

     Он предпочел бы съесть многовековую ржавчину, чем признать некоторые вещи, например, как он завидовал Саламандру в том, что ему не нужно было беспокоиться, что его пара отвергнет его. Будучи убийцей драконов, он знал, что заклинательница звездных духов принадлежала убийце Огненных драконов; черт возьми, вся Гильдия знала об этом, за исключением объекта привязанности Саламандра. Он знал, что его собственная пара не обратит на него внимания; в конце концов, однажды он сильно обидел ее и ее команду. Он не мог сказать ей.      Он едва удостоил ее взглядом, оставив девушку и двух ее друзей приколотыми к дереву в качестве послания для «Хвоста Феи», еще когда состоял в Фантом Лорде, больше интересуясь болью и страданиями, которые он приносил, чем тем, чтобы по-настоящему посмотреть на своих избранных жертв. Нож, медленно вонзившийся в его сердце, когда их взгляды встретились после того, как он присоединился к Хвосту Феи, был вполне заслуженным. Он даже не пытался сопротивляться Джету, Дрою и Лексусу, потому что знал, что заслуживает гораздо большего, чем избиение, которому они его подвергли. Он не мог ей сказать.      Поэтому он изо всех сил старался не обращать на неё внимания, но его усилий было недостаточно.      Её запах расслаблял его, и он проводил много времени рядом с ней, притворяясь спящим на поверхности любого столика, за которым она сидела в течение дня. Он называл её «мелкой» и намеренно был груб, чтобы вывести её из себя, наслаждаясь тем, как блестят её тёмно-карие глаза и краснеют щёки. Чёрт, она была прекрасна. Когда Лексус напал на Хвост Феи и превратил её в камень вместе с остальными, он присоединился к Саламандру, чтобы вразумить Громового Дракона, скрыв это по тем же причинам, что и Драгнил. Он не мог ей сказать.      Еще одной вещью, в которой он никогда бы не признался, была ревность, вспыхнувшая при виде этих двух неуклюжих идиотов, которые боготворили землю, по которой она ходила. Она была его, черт возьми. Его единственным облегчением было осознание того, что она не видела их в том же свете, в каком они видели ее, независимо от того, как сильно они хотели ее. Он был крайне далек от романтики, а сентиментальные штучки вызывали у него железный зуд, так что ему потребовалось много времени, чтобы понять, что он влюблен в нее. Она стояла, уперев руки в бока, слегка согнувшись, расставив ноги, и ее глаза сверкали от ярости в ответ на его последнюю насмешку, когда до него дошло. Мэвис, как же ему хотелось, чтобы она смотрела на него так же, как он смотрел на нее, когда она не обращала на него внимания. Он не мог ей сказать.      Когда начались испытания S-класса и она была одной из участниц, он фактически заставил ее выбрать его в качестве партнера, потому что будь он проклят, если она отправится без него. Он был так горд, что девушка была одной из кандидаток, зная, что она заслужила это, даже если сомневалась в себе. Драконоборец не мог рассказать ей о причинах, по которым заставил ее взять его в напарники, поэтому все, о чем он говорил – это о желании сразиться со своими товарищами по Гильдии. Он не мог сказать ей.      Его ярость не знала границ, когда Леви убежала и он обнаружил, что на нее напали, причем большая часть этой ярости была направлена на нападавших, в то время, как небольшая кроха была направлена на него самого за то, что он стал причиной ее побега. Сказав ей, чтобы она никогда больше не отходила от него, он боролся изо всех сил, решив, что маги Темной гильдии больше никогда не поднимут на нее руку. Он заставил её сбежать и предупредить остальных, радуясь тому, что она оставила ему немного железа для энергии. Он не мог сказать ей об этом.      Что-то в нем сломалось, когда он, наконец, пришел в себя после битвы с Сердцем Чернокнижия; голос бушевал в его голове, причитая, что, отвергнутая или нет, она должна быть помечена для своей безопасности. Пока Венди и Эрза были заняты игрой в медсестру и лечением раненых, он утащил ее прочь.      — Гажил! — в её голосе слышались растерянность и возмущение, она пыталась вжаться в землю, чтобы он не смог её похитить.      — Я не шучу, мелкая, — он прорычал эти слова, останавливаясь и поднося ее правое запястье к своим губам. — Никогда больше не отходи от меня. — он прикусил ее пульс, наслаждаясь ее тихим вздохом блаженства, прежде чем лизнуть укус и восхититься своим темно-серебряным символом бесконечности на ее коже.      Он не мог сказать ей, но почувствовал ее счастье, прощение и легкое раздражение, что заставило его усмехнуться, когда он притянул ее ближе, зарывшись носом в ее голубые волосы.      Она уже знала.

✧ ═════════ ✧ ○ ✪ ○ ✧ ═════════ ✧

     Он знал свою пару много лет, его защитные инстинкты вспыхнули в день его шестнадцатилетия, когда она решила попытаться вызвать его на бой. Парень проигнорировал ее вызов, как делал это со всеми остальными, особенно с Нацу, и остался на своем привычном месте, наблюдая. Она была на четыре года младше его, и от этой мысли ему стало плохо, пока он не понял, что у него нет к ней никакого романтического интереса. Конечно, он защищал ее, его руки постоянно подергивались от желания оттащить ее подальше от той драки, которую она затеяла в тот день, но в нем не было никакого желания к ней. Облегчение от осознания этого чуть не поставило его на колени. Он не сказал ей.      Он наблюдал, как она прошла множество различных стадий, чтобы стать волшебницей, которой она была сегодня, затевая драки с Эрзой и становясь достаточно могущественной, чтобы пройти испытания S-класса. Он так гордился ею за то, что она осуществила свою мечту, но не показывал этого. Он наблюдал за ее драками со своего насеста на втором этаже, молча болея за ее победу, притворяясь незаинтересованным. Он не сказал ей.      Она была такой сильной и свирепой, ее язык обычно был намного острее, чем ее магия; в ее словаре не было даже слова «слабость». Его сердце разрывалось, когда он наблюдал, как эта сильная женщина распадается на части, потеряв свою сестру, его руки зудели, чтобы поддержать ее, несмотря на травму, несмотря на то, что он вел себя так, будто ему, честно говоря, было наплевать. Его сердце разбилось, когда он увидел, как она изменилась, стала мягче и отказывалась выходить на работу. Его кровь тотчас вскипела в миг осознания, что она стала очень успешной моделью для пин-апа, и он злился на всех мужчин, которые могли пускать на нее слюни. Это был первый раз, когда он обнаружил, что вожделеет ее; облегчение все еще наполняло парня, так как он понял, что эти чувства не зарождались в нем, пока ей не исполнилось восемнадцать. Он наблюдал, как она возглавила бар и фактически стала помощницей старика. Он не сказал ей.      Он позволил чувству ревности из-за того, что жил в тени старика, завладеть им, позволив своему извращенному плану почти причинить ей боль. Он знал, что Фрид проиграет ей, несмотря на чары, побуждающие их обоих потерпеть неудачу. Его изгнание из Хвоста Феи стало настолько болезненным не только из-за необходимости покинуть ее, но и понимания, что он заслужил это. Он бы ей не сказал.      Лексус почувствовал, что она в беде, когда провалил испытания S-класса, помогая победить Мастера Аида. Когда все закончилось, он был так счастлив снова видеть её сестру рядом с ней, зная, как сильно она скучала по ней. Он дождался подходящего момента, чтобы отвести ее в сторону и сказать, как он доволен, что ее семья наконец-то стала полноценной. Он не сказал ей.      — Моя семья не полная, Лексус. — её голос был мягким, но в глазах горел огонь. — Я устала притворяться. Если ты не поставишь мне метку сейчас, я буду бить тебя до тех пор, пока ты этого не сделаешь!      Его глаза наполнились шоком, прежде чем он дерзко ухмыльнулся и поднёс её правое запястье к своим губам. — Ты можешь попытаться победить меня в любое время, дьяволица. Я выиграю. — он промурлыкал эти слова, касаясь её кожи и слегка прикусывая её. Вспышка похоти в её глазах значила почти то же самое, что и его жёлтый символ бесконечности. Он не сказал бы ей об этом.      Она решила, что с нее хватит, и сделала выбор за него.

✧ ═════════ ✧ ○ ✪ ○ ✧ ═════════ ✧

     Все трое были благодарны за то, что наконец-то отметили своих партнеров, даже если это длилось всего несколько часов. Когда Акнология атаковал и пары взялись за руки, у всех троих возникла одна и та же мысль.      — Как бы я ни был счастлив, я не должен был так долго ждать, чтобы сделать это.