хах....

      Мидари сидела в кабинете студ.совета с телефоном в руке и смотрела на снимок курицы гриль, который сделала в торговом центре. Она представляла, как покупает ее, приносит домой, берет крылышко и... К сожалению, Мидари не придумала, что она делает после этого, потому что пришла Кирари и приказным тоном заявила:       — Поднимай зад и иди помогай нам наводить порядок на территории академии, дочь горной обезьяны.       — Я не хочу.       Момобами недовольно фыркнула.       — Ты в окно посмотри! — сказала она. — Количество листвы на улице больше, чем глубина твоей гнилой пиздятины.       — Она у меня хотя-бы не рыбная, — улыбнулась Мидари.       — Слушай, я сейчас так над тобой пошучу, что ты потом всю жизнь плакать будешь... Икишима попыталась что-то ответить, но не получилось, и она все-таки согласилась пойти на улицу.       Когда они пришли на территорию, Мидари пожалела, что не осталась сегодня дома.       — Работай, — Кирари протянула ей лопату и черный пакет для листвы. — Я потом приду с проверкой. Манюда тебе поможет, если понадобится.       Момобами ушла. Мидари огляделась вокруг: помимо Манюды страдали Юмеми, Юрико — вот же Кирари садистка! — и Руна. Выхода нет, подумала она, поэтому начала собирать листву в кучку и тихо ругаться.       — Вонючие листья. Ненавижу. Почему я вообще должна их убирать? Вот изобрели люди колесо, и теперь все катится в пизду...       В конце концов Мидари решила отвлечься. Она вспомнила про запеченную курицу и наконец-то придумала, что сделала бы с крылышком. Да, она бы засунула его в себя, а потом угостила Юмеко! Из-за этих фантазий Икишима захотела подрочить, поэтому пошла за угол академии; там она сняла трусы, взяла листья — они были мокрые после дождя, прошедшего час назад — и начала тереть их о клитор. Ощущения были непередаваемые (Икишима даже задумалась, как кто-то может не любить дождь). Она представляла Юмеко и то, как отлизывает ей где-нибудь на дороге в грязи, как настоящая свинка...       Мастурбация шла полным ходом. Мидари чувствовала себя такой возбужденной, что в порыве эмоций схватила лопату и стала пихать ее в вагину.       — Мм, ода... Оох...       Пока Икишима была занята своими похотливыми делишками, вернулась Кирари и увидела всю картину. Ее глаза широко раскрылись от происходящего, однако вместо осуждения она улыбнулась и сказала: «Ты всегда знаешь, как меня удивить, Мидари». Затем она подошла к ней и вытащила лопату.       — Что ты делаешь? — спросила Мидари.       — Я хочу трахнуть тебя в твое разложившееся очко.       После этих слов Момобами резко засунула лопату Мидари в очнище, из-за чего та крепко выругалась. Сначала Икишима не могла осознать, что происходит, но потом поняла, что ей это нравится.       — Ох, президент, не останавливайтесь...       Кирари добавила кулак в вагинятину, и Мидари заорала как бешеная.       — Можно плюнуть тебе в рот? — спросила Момобами.       Мидари кивнула и открыла рот. Затем проглотила.       — Придуши меня... — попросила она.       — У меня есть идея получше. Надень пакет на голову.       Мидари послушалась и теперь была с пакетом на башке.       — Детка, ты такая сексуальная... — мямлила Кирари, двигаясь. — Ты это знаешь?       Икишима ничего не ответила; Кирари вытащила лопату и кулак, и стала лизать месячные, так как давно хотела их попробовать, но в итоге попробовала не их, а гниль да вонизм. Спустя минуту Мидари кончила, а потом пердела мощно, пока не растребушило очкошно и не полился понос.       Кирари улыбнулась. Мидари стянула пакет, так как ей было тяжело дышать.       — Все это не значит, что ты перестаешь заниматься уборкой, — президент встала. — Продолжай.       Отдышавшись, довольная Мидари поднялась и пошла грести листву дальше. Она задумалась, не может ли все это быть лучше секса с Юмеко, как вдруг споткнулась об свою же подливу — видимо, нет.       Ох, уж эти вонючие листья...