Глава 9. Реквием

- После нашего расставания прошло уже пол года. И сегодня мои гематомы наконец-то не видно. И да, если бы меня спросили, я бы никогда не сказала, что жалею… Ну, а пока давайте по хронологии.

Тихим зимним утром Долорес возвращалась с очередной ночной смены, которые в последнее время брала часто. Работа по ночам, как всегда спасала от бессонницы. Подруга давно уехала, но не переставала звонить в попытках все же образумить свою ненаглядную Ло. Это утро казалось будто неправильным, каким-то чересчур свежим, слишком солнечным и холодным. Не покидало чувство будто мир треснул в этот день. Только вот ничего сопутствующего этому режущему грудную клетку чувству не произошло. Дома всё так же ждет её мужчина, а работа все так же приносит прибыль. Мороз довольно приятно покалывал сквозь толстый капрон колготок, и набрав воздух на полную грудь, девушка насладилась морозной прохладой. Продолжать свой путь дальше не хотелось, что-то замирало в сердце каждый раз, как мысли её возвращались к их вполне просторной квартире на долгосрочной аренде. Возле дома бегали дети, радуясь коротким зимним каникулам. Их веселый лепет заставил Ло на секунду отвлечься, разрешив себе слабо улыбнуться. Лед на асфальте присыпало тонким сатином ночного снега, и ноги девушки оставляли на нем совсем тонкие дорожки следов.   Тяжело выпустив воздух с легких, Долорес осмотрела образовавшийся пар, на солнце он казался мягким, будто горел светом. Девушка повернула за угол, где уже показался её дом. Окно на кухне было открыто на распашку, что являлось довольно неестественным ему положением. Лифт уже был спущен, а свет в подъезде даже не мигал. «Всё же день странный» -  вынесла она себе. Только девушка коснулась ручки квартиры, как двери той резко отворились. - Принесло? - Грубый, неестественный тон - первое, что она услышала, ещё даже не зайдя в саму квартиру. - Милый, что-то случилось? - Голубые глаза смотрящие на неё, казались чужыми, будто наполнены темной краской. - Это ты мне расскажешь. - Схватив девушку за ворот зимнего пальта, он чуть не швырнул её в коридор. От чего та всё же упала. - Неудачный день? - Не успела она произнести фразу целиком, как парень силой поднял её, сдирая одежду. - Зато удачный он у тебя, продажная шлюха! - Навалившись на девушку всем своим весом, он не давал ей не то что пошевелится, и слова сказать. - Не я ночью гуляю на плитах! Много платят потаскухам как ты? - Проведя рукой нежной кожей девичьей шеи, он сжал её, оставляя на поверхности красные следы в виде полумесяца. - Милый, давай спокойно поговорим… - Обжигая кожу, он прикоснулся губами мочки уха. - Теперь уже не выйдет. Таким красивым шлюшкам хорошо платят? - Пробравшись рукой к подолу юбки, он резким движением разодрал колготки. - Ну, что? Бусику нравятся твои розовые стринги? Каждое движение совершалось без лишней нежности, более - с её отсутствием. Горло жгло от силы прикосновения, с которой Йост вдавливал её шею в глянцевую напольную плитку. На ней же оставляли след пальцы свободной руки парня, после - слезы девушки. Руками Ло пыталась ослабить хватку, до теперь, любимого человека. Всё тщетно. Сдавшись, она провела ногтями по спине парня, надеясь с последних сил оставить хоть какою-то малую отметину от себя взамен. На этот жест парень ответил бурно: схватив тонкое девичье запястье, завел над её головой, вдавливая в холодный пол. - Нравится? Этого ты добивалась? Думала не узнаю, что по ночам ты шляешься точно не на работах. Узнаю… Всё… - Резким движением он сорвал с Долорес тонкую ткань нижнего белья, заставляя ту свисать бесформенной марлей. Тогда девушка смогла на мгновение вдохнуть, ведь Йост наконец отпустил её измученную шею. Продолжая шептать что-то на ухо парень заметался, девушка не разбирала слов. Через мгновение тело обожгло тупой болью. Резкое движение и до упора он оказался в ней. На душу накатила зима, пронзая своим морозным холодом каждую клетку, каждую артерию разливаясь с кровью к сердцу, чтоб поразить и его. Долорес чувствовала себя хрупкой скульптурой, сотканной изо льда, попавшей в руки к вандалу. И от этого становилось ещё больнее, почти смертельно. Боль эта была далеко не физической, а куда хуже - той, что пожирала душу. Казалось, вот-вот и лицо её растает под горечью горячих слез. Оно и таило, превращаясь в гипсовую маску, что прятала под своей мертвой поверхностью изуродованную обидой душу. В момент, Йост отстранился, оставляя за собой жаркую, тягучую боль опустошения. Но и это ощущение продлилось не долго, ведь, схватив девушку за волосы, парень потянул её в сторону кухни. Протрезвевший всего на долю секунды мозг ухватился за единственное спасение - железный подсвечник. И быстрым движением ухватив его с низкой полки, Долорес вывернулась на сколько только могло её разлагающееся от боли тело. Сильным от адреналина движением она смогла сыграть на неожиданности, и этого момента хватило дабы вырваться из крепкой хватки, что как смертельный капкан смыкала красные нити души девушки. Парень попытался вырвать оружие, на что девушка получила тяжелую пощечину, чуть не упала, но выстояла на ногах. Нанеся очередной удар снизу - сорвалась, только рвано, наспех, захватила лежащее на ледяном полу пальто. Босиком выбежав на лестничную площадку даже не стала вызывать лифт, как можно быстрее убегая из этой квартиры. Из четырех стен сотканных из предательства и насилия. Холод опекал босые ноги, но ничто не могло сравнится с ожогами на душе, что разгорались на искрах предательства. Она бежала, задыхаясь, не разбирая дороги — лишь бы подальше от его взгляда, от рук, что недавно держали, а теперь оставили синяки. Сердце било тревогу — глухо, надрывно, будто выбивало код Морзе: «Спаси себя». Каждый шаг отзывался болью — физической и душевной. Камни впивались в ступни, как его слова — в память. «Продажная шлюха», «Сама виновата», «Я люблю тебя». Любовь не должна звучать, как приговор. Она оступилась, упала в сырой сугроб, но не заплакала. Слёзы давно высохли — выжжены вместе с доверием. Зато пришло другое - ярость. Боль больше не пугала, она подталкивала. Он думал, что сломал её — но вместо обломков внутри пульсировало пламя, что прежде обжигало её лишь таким же снежно-холодным горным ветром. Девушка поднялась. В груди было пусто, но в этой пустоте впервые за долгое время зазвучал её окрепший голос: «Ты выживешь».