★2★

      Горы на их стороне потемнели, громадная тень наползала по полям все ближе.       — Сейчас опять вольет как из ведра, — выругался Забуза. Он сплюнул, стремительно и злобно, как нападающая гремучая змея. Плевок попал на ботинок Какаши. Они уже неделю пытались починить крышу, но ремонт бесконечно затягивался из-за капризов погоды.       После смерти отца и пожара, уничтожившего дом, казалось, весь мир забыл о существовании Какаши. За ним не приезжали из социальной службы, и если бы не Забуза — ему вообще было бы некуда пойти.       Мать Забузы, казалось, не замечала, что в доме появился еще один жилец. Она готовила завтраки, прибирала по дому, и уходила на работу со стеклянным взглядом и вежливой улыбкой на лице. Она не задавала Какаши вопросов, с Забузой, впрочем, тоже не разговаривала. И было неясно, то ли на нее так повлияла смерть ее старшего сына, то ли она всегда вела себя так.       С момента смерти Джузо прошло чуть больше двух месяцев, но Забуза не позволял себе скорбеть о потерянном брате. Его стоицизм, полный и безоглядный, как у животного, ослеплял Какаши, и заставлял равняться на него, не впадая в слезы и сожаления о погибшем отце.

***

      Стоило ступить за порог, как тучи прорвались, и пошел дождь: густой, слякотный, пронизывающий до костей. Мать Забузы сидела в гостиной неподвижно, завернутая в шаль, и смотрела в одну точку. Раньше Какаши это пугало, но со временем он к этому привык. Это зрелище стало частью его привычной картины мира, как и любое другое.       Мадара — кошка Забузы забилась в свою переноску и недовольно оттуда мяукала.       — Ветер меняется, — Забуза подошел к переноске, и поставил перед ней миску с едой. — Чувствует, гадина, — добавил он с нежностью в голосе, когда кошка выглянула из своего убежища.       В последнее время она стала совсем плоха: почти не передвигалась и плохо ела. Какаши видел, что смертный час у животного близко, Мадара доживает свои последние дни.       Кошка у Забузы появилась, когда они учились во втором классе. Он нашел ее недалеко от своего дома: вся израненная, с окровавленной мордой, она лежала в кустах и истошно мяукала. Было не похоже, что ее сбила машина: дом Забузы далеко от проезжей части. Видимо кто-то издевался над бедным животным, а потом выбросил.       Они думали, что кошка погибнет, но она выкарабкалась. И теперь ненавидела весь человеческий род, не делая поблажек даже тому, кто ее спас.       Дождь застучал по крыше, в местах, которые они не успели залатать, на потолке появились темные пятна.       Какаши взглянул в окно. Вдали по полям терпеливо бродил туда-сюда зеленый трактор, на таком расстоянии маленький, как жук, позади него стелилась широкая полоса темной земли.       Он вздохнул, подумав, что ему нравится такая размеренная, тихая жизнь.       Ход его мысли прервался, когда он заметил идущую через внутренний двор фигуру под красным зонтом. Вскоре зонт исчез под козырьком крыши, раздался звонок в дверь.       — Твою мать, это же наша училка! — Забуза наблюдал в дверную щель, как в дом прошла их учительница биологии.       После смерти брата Забуза не утруждал себя посещением школы. Какаши любил учиться, и его тщеславие приятно грела мысль о том, что он лучший в классе. Забуза мог бы учиться также хорошо, как и он, если бы прикладывал усилия. Он долго журил Забузу, о необходимости получения образования, и в последнюю неделю друг все же, начал ходить на занятия. Не из-за того, что проникся речью Какаши, а чтобы избежать дальнейших нотаций. За эту неделю выяснилось, что он серьезно отстал в учебе, и Какаши вызвался его подтянуть по всем предметам.       Вот только они не учли, что уровень его успеваемости школа решила донести до матери Забузы лично.       Отсутсуки Кагуя оставила в передней мокрый зонтик и прошла в гостиную. Волосы стянуты в узел на затылке, темный пиджак и юбка, скрывающие изгибы фигуры — не хватало только очков в черепаховой оправе, для полного набора скучной училки. Иногда Какаши казалось, что она нарочно выбирает самые уродливые, плохо сочетающиеся с ее внешностью вещи, чтобы никто не разглядел за ними симпатичную женщину.       Кагуя опустилась на кресло, она говорила долго и монотонно, но ни слова невозможно было разобрать. Мать Забузы кивала, а потом замерла в одной позе и застыла как статуя. Кошка перестала уплетать корм, и начала издавать странные, хрипящие звуки.       — Ну ты чо, подавилась что ли? — Забуза сел перед ней на колени, пытаясь понять, в чем дело.       Неожиданно Кагуя посмотрела прямо на Какаши, подглядывающим в дверную щель. Все звуки на мгновение исчезли. Муха перестала жужжать в углу, шум дождя кто-то поставил на паузу вместе с тиканьем часов и гудением электроприборов. Ее голубые глаза на миг обесцветились, и стали пустыми, будто мертвыми.       — Хватит ему помогать!       Какаши отпрянул от двери, у него мороз пошел по коже от ее взгляда. Он услышал в голове этот приказ, произнесённый властным голосом их доброй учительницы.       Дверь захлопнулась, красный зонт исчез из прихожей. Муха снова принялась жужжать у себя в углу, дождь застучал в окно.       — Твою мать, Мадара, что ты опять сожрала, пока меня не было?! — возмутился Забуза, когда кошка начала блевать кровью.       Какаши смотрел на алые кляксы, растекающиеся по полу. Забуза держал кошку за холку, пока она с кряхтением и хрипами изрыгала наружу кровавые сгустки.       — А раньше такое уже случалось? — спросил Какаши, принеся с кухни бумажные полотенца.       — С ней иногда бывает, — Забуза поморщился, кровавые брызги попали ему на футболку. — Слепая же, опять что-нибудь с пола схавала!       — Как давно это с ней творится? — Какаши расстелил на полу свежие полотенца. Столь серьёзные проблемы с желудком у животных предвещали одно — скорую смерть.       — С тех пор как ее нашел, — Забуза вытирал морду кошки салфеткой. — Водить в ветеренарку ее бесполезно, один хрен, они предложат ее усыпить!       Какаши задумался: если проблемы с желудком длятся так долго, то без надлежащего лечения кошка должна была давно умереть. Его первая собака не протянула и года, когда у нее нашли рак желудка.       То, как долго эта тварь цеплялась за свою жизнь, его вовсе не восхищало, а скорей озадачивало.       Неожиданно раздался звон, из окровавленной пасти кошки выскочило что-то металлическое.       Какаши и Забуза удивленно уставились на лежащий в луже крови ключ.

***

      К ключу была приделана бирка с номером «317».       — Похоже на ключ из гостиницы, — Забуза вытирал полотенцем неожиданную находку. — Как ты умудрилась его сожрать? — он взглянул на кошку, которая склубочилась в своей переноске.       — В нашей деревне нет отеля, — Какаши покачал головой. — Может, это ваш ключ? — предположил он. — В смысле, Мадара слишком старая, и не выходит на улицу, она могла подобрать ключ только здесь.       — Да ну, — Забуза вытащил из кармана свою связку. — Этот ключ не подходит ни к одной нашей двери. — Готов поспорить, мамаша тоже не знает, от чего он, — Забуза подошел к ней, чтобы спросить, и оказался прав.       — Тогда… может, он остался от твоего брата? — Какаши взял ключ в руки, и поднес к глазам. — На вид он очень старый, такие сейчас не делают.       — Даже если и так, в деревне нет зданий, где была бы комната №317, — Забуза сложил руки на груди, и задумчиво склонил голову на бок. — Да и в свою комнату Джузо не пускал кошку, он говорил, что она стремная, — он раздраженно поморщился. — Эта дура дальше моей спальни нигде не бывает! Ее из переноски хрен вытащишь, она даже пожрать на кухню не изволит дойти!       — Но если ключ был подобран снаружи, до того, как Мадара попала к тебе, то она не могла проносить его в желудке четыре года, — возразил Какаши. — Она бы изрыгнула его раньше, или давно бы умерла: металл в итоге проткнул бы ее желудок.       — Я не знаю, как он мог у нее оказаться, Какаши, — устало вздохнул Забуза. — Но эта скотина невероятно живучая. Как бы мир не был с ней жесток, она все равно дрыгается, ползет вперед, и обглодает тебе лицо, если ты рискнешь проявить к ней жалость. Во мне нет и половины той силы воли, что есть у нее.       Какаши хотел возразить, сказать, что не нужно сравнивать себя с кошкой, существование которой теперь одно большое загадочное обстоятельство. Сказать Забузе, что он намного сильнее, чем ему кажется. Но он был не силен в словах, поэтому просто взял его за руку.

***

      К ночи дождь так и не прекратился, наоборот, он усилился, и теперь снаружи громыхала гроза. Какаши разбудили раскаты грома, вспышки молний разрезали небо. Он лежал на своем спальнике, заведя руки за голову, и наблюдал за узором теней на потолке.       — Мы эту сраную крышу теперь точно к зиме не доделаем, — недовольно пробубнил Забуза, сползая с постели. Там, где он спал — крыша протекала, не выдержав количества обрушившейся на нее воды.       Какаши подвинулся на своем спальнике, давая другу место. — Еще в школу утром по грязи переться, — он широко, заразительно зевнул, опускаясь рядом.       — Поедем на автобусе, — ответил Какаши, вытаскивая из рюкзака книгу. Забуза искал повод, чтобы прогулять, и Какаши не хотел давать ему этого повода.       — Что читаешь? — спросил Забуза, когда Какаши включил тусклый светильник, стоявший на полу.       — Взял недавно в школьной библиотеке, — ответил Какаши, пролистав потрепанную книгу. — Еще не знаю, о чем она.       — Подсел на любовные романы, Какаши? — ехидно спросил Забуза, увидев на обложке обнимающуюся пару. — Надо притащить тебе сюда телевизор, будешь смотреть мыльные оперы на пятом канале! — он засмеялся.       — Если у книги такая обложка, это не значит, что сюжет в ней про отношения! — Какаши был уязвлен сомнениями в его вкусе. — Тут будут, драки, погони, расследование убийств и…       — И любовь! — Забуза снова заржал, Какаши не выдержал, и запустил в него подушкой. — Да ладно, не стесняйся, я никому не скажу, что ты фанат романтических историй, — усмехнулся он, поймав подушку.       Какаши понимал, что ведется на провокацию, но не понимал, чего Забуза ей добивался. Тот сидел напротив, щерился узенько, по-звериному, в глазах у него знакомый огонек озорства, который Какаши не видел с тех пор, как погиб Джузо. Смех румянил ему щеки, улыбка с рядом неровных зубов обращала его резкость в уверенную, звериную грацию.       Пока Какаши пытался сообразить, что к чему, Забуза ухватил его под коленкой и опрокинул на спину, нависая сверху. Какаши выдернул из-под Забузы одеяло, тот не удержал равновесие и, чертыхнувшись, упал прямо на него. Он ткнулся лицом в основание шеи Какаши, от его темных, коротко стриженных волос стало щекотно.       — Слезь с меня, — Какаши уперся ладонями в плечи Забузы. В этот момент над домом прогрохотал раскат грома, такой сильный, что по стенам прошлась дрожь. Они рефлекторно повернули головы к окну, почувствовав, что на мгновение их губы соприкоснулись в быстром неловком поцелуе.       Размышлять об этом было некогда. В вспышке молний они увидели очертания высокого существа с длинными рогами, которое заглядывало к ним в комнату.       Мадара в своей переноске принялась скрести и мяукать. Оба вскочили, Какаши вытащил из-под кровати спрятанное там отцовское ружье.        — Похоже, та тварь, которую мы убили, была не одна! — Забуза поднял с пола гантель, готовый обороняться.       Окно распахнулось, в комнату ворвался холодный ветер. Рогатое существо пропало.       — Должно быть оно еще у нас во дворе! — Забуза на ходу натягивал на себя дождевик. — Быстрее! Нужно прикончить его, пока оно еще кого-нибудь не убило!       Они выбежали на улицу. Дождь застучал по капюшону плаща, холодный ветер пробирал до нутра. Какаши бежал рядом, неуверенный, что сможет нормально выстрелить в таких условиях.       Забуза резко остановился, Какаши врезался ему в спину. Поднял голову вверх и увидел его.       Рогатое существо сидело на крыше. Как огромная гарпия, глаза его горели холодным пламенем. Очередная молния рассекла небо, в ее вспышке Какаши успел заметить, что у существа на голове длинные волосы, тело покрыто светлой шерстью, и имеется грудь.       Похоже, им повстречалась женская особь.       — Стреляй! — скомандовал Забуза. — Или дай ружье мне, я сам ее прикончу! — он потянулся к оружию, но Какаши смог совладать с собой, и взял Двурогую на прицел.       Прогрохотал выстрел, Двурогая издала странный невнятный вопль, и упала. В ее вое Какаши послышалось уже знакомое:       — Хватит ему помогать!       «Почему эта тварь не хочет, чтобы я помогал Забузе?», думал он, когда они приближались к месту падения Двурогой. Но на вялой осенней траве они не обнаружили никакого тела, только лужи и опавшие листья.       — Черт, неужели сбежала? — выругался Забуза, озираясь по сторонам.       Они вернулись в дом, Забуза напряженно застыл, услышав, что по комнатам кто-то ходит. Дверь в родительскую спальню не была закрыта, и мать Забузы спала, как ни в чем не бывало. Какаши крепче стиснул в ладонях ружье, шаги все быстрее приближались.       — Что вы здесь делаете? — спросил Забуза, увидев учительницу биологии. Кагуя шарахнулась в сторону, а потом чуть не сползла по стене от облегчения.       — Я услышала выстрелы, — ответила она, запинаясь, все еще прижимая ладонь к груди. — Я живу здесь, по соседству. Думала, что что-то случилось, и вам нужна помощь. Пришла — дверь открыта, а вас нет… Я очень испугалась!       Они убедили ее, что все хорошо, и не нужно звонить в полицию. Кагуя ушла, Какаши и Забуза вернулись в свою спальню. Мадара забилась под кровать, когда Забуза вытащил ее оттуда, то увидел, что кошка сжимала в зубах ключ.       — Похоже, она его охраняет, — задумчиво пробормотал он, опустив кошку в переноску. — Может, та тварь явилась сюда за ним?       — Тогда нужно узнать, что открывает это ключ, — Какаши устало опустился на постель. — Чтобы добраться туда раньше Двурогой.       Забуза опустился рядом, набросив ему одеяло на плечи. Какаши продрог в плаще на голое тело, и теперь зябко кутался в одеяло, пытаясь согреться. Библиотечная книга лежала рядом, но читать ее Какаши больше не хотелось.       Забуза прижался к нему со спины, обнимая, щеки Какаши вспыхнули от смущения. Еще эта дурацкая книга, с парочкой на обложке. Какаши отпихнул ее ногой. Забуза прав, ему действительно нравились истории о любви. Только даже самому себе признаваться в этом было ужасно неловко.       — Скажи, ты тоже это заметил? — спросил Забуза сонным голосом.       — Да.       Учительница прибежала к их дому под проливным дождем. При этом ее одежда была абсолютно сухой.

***

      Утром, разбитые помятые они собирались в школу. Какаши уже был готов сам предложить прогулять, когда на глаза снова попалась библиотечная книга. Она валялась на полу, там, где он ее оставил. При дневном свете стало видно, что из книги выпал формуляр, Какаши подобрал его, и замер.       Библиотека       Кабинет №317       — Нам нужно туда, — Какаши показал формуляр Забузе. — Школу много раз перестраивали, половину здания отдали детскому саду, и трехсот кабинетов в ней больше нет. Но видимо старая маркировка еще кое-где сохранилась.       — Придется взять Мадару с собой, — Забуза взглянул на закрытую переноску. — Двурогая может прийти за кошкой в любой момент.       Они вышли из дома и сели в автобус. Кошка, на удивление, вела себя смирно, и никак не реагировала на перемещение. Какаши казалось, что она применяла какое-то воздействие на окружающих. Пассажиры в автобусе, прохожие на улице — никто не обращал на них внимания. Даже в школе ни один одноклассник не подошел к ним, чтобы узнать, что за животное сидит в переноске, учителя проходили мимо и в упор не замечали нарушения правил.       Всем было все равно.       Может, поэтому мать Забузы так себя и ведет? Из-за того, что постоянно находится рядом с кошкой?       Библиотека не была заперта, на двери действительно висела выцветшая табличка, наследие прежних времен — «№ 317».       Они прошли внутрь. Было тихо, библиотекарь отсутствовал. Внутри не было ни одной двери или шкафа, которую требовалось открыть найденным ключом. Они стали ходить между стеллажами, когда Мадара неожиданно завозилась, и стала биться о стенки своей переноски.       — По- моему, она хочет выйти, — Забуза поставил переноску на пол и открыл ее.       Кошка выбралась наружу, отряхнула шерсть и принюхалась. А потом уверенно засеменила вдоль полок заставленных книгами. Они двигались за ней, и вскоре остановились перед стеллажом с исторической литературой. Мадара потопталась на месте, и запрыгнула на третью полку. Там она пробежалась по верхушкам книг, и стала тыкать лапой зеленый справочник.       Какаши снял его с полки и открыл. Это был каталог черно-белых фотографий, сделанных в деревне, в начале 20-х годов прошлого века. Он долистал до середины, и наконец, они увидели его.       Дом №317.       Вернее раньше это была церковь, которая превратилась в руины после войны. Ее не стали восстанавливать.       — Нам нужно туда, — Забуза достал мобильник, на котором была куча пропущенных от матери, и сфотографировал страницы из книги.       Он нахмурился, глядя на экран, и вскоре Какаши тоже это увидел.       На книгу легла тень с двумя длинными рогами.       Двурогая сидела на стеллаже так же, как вчера ночью на крыше их дома. При дневном свете она выглядела еще более жутко. Коричневая шерсть, с пятнами как у оленя, на ногах копыта, седые волосы свисали вдоль лица. Глаза закрыты, но вскоре на лбу, между рогов открылся налитый кровью третий глаз, который лихорадочно вращался, как у хамелеона.       — Хватит ему помогать! — заревела она, и ее когтистая лапа выбила из рук Какаши книгу.       — Бежим! — Забуза схватил орущую благим матом кошку, и Какаши за руку, и бросился к двери.       За спиной доносился грохот, стеллажи с книгами падали, из-за того, что Двурогая перемещалась по ним, пытаясь их догнать.       Прозвенел звонок на урок, Какаши и Забуза выбежали на улицу. Двурогая их не преследовала. Стуча каблуками, мимо них прошла учительница биологии, спешащая на урок.

***

      Кошка недовольно мяукала в рюкзаке: переноска была погребена под библиотечными завалами, и ей пришлось проститься с удобным местом. Отцовское ружье отягощало плечо Какаши, Забуза сжимал в руке кочергу от камина — разжиться приличным оружием не было времени.       Миновав несколько переулков, они добрались до руин церкви. Солнце садилось. В воздухе резко похолодало. Какаши зарылся в шарф до уровня переносицы и поежился.       — Кажется, это здесь, — остановился Забуза, сверившись со снимком в мобильнике. — Давай, Мадара, веди, — он стянул со спины рюкзак, и выпустил из него кошку.       Та сразу сорвалась с места, и, минуя обломки стен и куски арматуры, остановилась на полуразрушенных ступеньках. Вместо дверного проема была пустая каменная арка, Мадара принялась в нее истошно мяукать.       Пространство в арке рябило и искажалось, и постепенно, перед кошкой и перед ребятами из закручивающейся спирали появилась твердая, материальная дверь.       — Идем, откроем ее вместе, — предложил Забуза, протянув Какаши ключ.       Они поднялись по ступенькам. Когда ключ оставалось вставить в замочную скважину, за спиной раздался знакомый стук каблуков.       Какаши напрягся. Не каблуков. Копыт.       — Ну я же просила, — Кагуя, учительница биологии, стояла на подъездной дороге и тяжело дышала. — Хватит ему помогать! — пучок на голове рассыпался, серебристые волосы подхватил ветер. На голове стали расти рога, женская одежда исчезла, уступив место пятнистой, оленьей шкуре.       — Быстрее, открывай! — Какаши вложил ключ в ладонь Забузе, а сам прицелился между рог приближающейся к ним бывшей учительнице.       Он выстрелил, от отдачи его привычно качнуло. Он был уверен, что попал, но в этот момент между рог у Кагуи открылся третий глаз, который словно «проглотил» пулю.       Двурогая промчалась мимо Какаши, она налетела на Забузу, и отшвырнула его в кучу опавших листьев.       Она его не убила?..       — Я никогда не вредила кому-то, кроме себя, — Кагуя вытащила из замочной скважины ключ. Кошка пыталась укусить ее за запястье, но Двурогая поймала ее за горло. — Обдурил несчастных детей, чтобы они открыли для тебя портал в ад? — все три глаза у нее пылали гневом. — Ты такой же отвратительный лжец, как и тысячу лет назад! — она сильнее сжала кошкино горло.       С Мадары будто смывали черную краску. Шерсть становилась серебристо-белой, а чернота сгустками сползала с нее, приобретая очертания искаженного злобой лица.       — Мадара! — Забуза подошел к Какаши, держась за затылок. — Что происходит?!       — Вы чуть не выпустили в свой мир Дьявола, — ответила Кагуя, наблюдая, как светлеет кошачий мех. — Одна из его частиц подчинила себе это несчастное создание, — она вздохнула. — Эта борьба ведется испокон веков. Ад отделен от вашего мира печатью, снять которую могут тринадцать ключей. Я — хранительница одного ключа. Во время последней битвы я почти уничтожила ту часть Дьявола, что обитала здесь, но слишком ослабла, и этот ублюдок смог отнять у меня ключ. Но он сам был на грани смерти, поэтому не мог его использовать, и решил переждать, притворившись бедной, раненной кошечкой. И тут ему на помощь пришли вы, — она грустно улыбнулась. — Все это время, что он жил у тебя — Дьявол набирал силу. Без ключа — слабеет печать, ведущая в ад, и через нее в ваш мир могут проникать демоны…       — Так та тварь, погубившая моего отца, пробралась сюда прямиком из ада? — Какаши никак не мог уложить в голове происходящее.       — Да, — Кагуя встала и протянула белоснежную кошку Забузе. — Простите, что я вас подвела, — она поместила ключ в выемку на груди. Тот на мгновенье вспыхнул голубоватым светом, дверь за ее спиной исчезла. — А ты — проваливай! — она наступила копытом в лужу зла, которая пыталась стечь по ступеньками, и та развеялась в пыль.       — А вы не могли типа, сразу объяснить, в чем дело, а не пытаться нас убить?! — взвился Забуза.       — Существуют определенные правила: хранителям запрещено контактировать с людьми, — Кагуя закатила все три глаза. — Под маской школьной учительницы мои возможности ограничены. Мои силы не восстановились полностью, и в кошачьем обличии его было трудно отследить. Я боялась, что Дьявол навредит вам, поэтому пыталась подобраться как можно ближе. И я не пыталась вас убить. Будь это так — вас бы здесь сейчас здесь не было. И, Какаши, — она повернулась к нему. — Ты отличный стрелок, но ваше оружие на меня не действует, — Кагуя открыла рот, и достала из него пулю. Узор на радужке ее третьего глаза завращался, и от их бывшей учительницы не осталось и следа.

***

— Как теперь ты ее назовешь? — спросил Какаши, когда Забуза сделал лежанку для кошки из своей старой куртки. После Мадары — белая кошка была спокойной и ласковой. Она довольно полеживала на лежанке, активно удобряя ее своей шерстью. — Хаку, — ответил он, почесав кошку за ухом, и та довольно замурчала. — Поверить не могу, наконец-то ты дал кошке подходящее имя! — Какаши не удержался от сарказма. — Поверить не могу, что я делаю это, — Забуза подошёл к Какаши вплотную и поцеловал его. Какаши прикрыл глаза, обнимая его за шею. Он любил любовные истории, и самая лучшая история в его жизни начиналась здесь и сейчас.