Часть 7

Едва Реджинальд и Рон исчезли из Норы, Молли тяжело вздохнула, обхватив голову руками. — Мой сын считает, что я воровала у сироты, — воскликнула она, — Не думала, что такое случиться когда-нибудь. Но клянусь вам, что это неправда! — Мы верим тебе, мама, — сказала Джинни, отвлекаясь от разговора с Асторией. — Меня сейчас больше волнует участие Рона в заседании Визенгамота. Мой брат не политик: слишком простодушен и, будем откровенны глуповат. Даже представить страшно, что он наговорит! Гермиона, сидевшая до того неподвижно, взялась за палочку, закрыла глаза, и улыбнулась. — Экспекто патронум! — из палочки появилась выдра. — Гарри, Рон, в сопровождении Реджинальда, отправился на заседание Визенгамота; если можешь, проследи за ним и постарайся удержать от необдуманных поступков. Выдра, провожаемая удивлённо-восхищёнными взглядами, убежала прочь. Гермиона откинулась на спинку стула и утёрла пот со лба. — Ты сумела освоить говорящего патронуса? — с непонятной интонацией произнесла Молли. — Когда? — После битвы за Хогвартс, — ответила Гермиона. — Тогда я готовилась к школе, большинство пожирателей было на свободе? вот мы с Гарри и Джинни решили освоить такой вид связи. Правда, до сегодняшнего дня, в его использовании не было необходимости, и я не полностью уверена, что сообщение дойдёт. — Не попробуешь — не узнаешь, — философски изрекла Джинни. — Если что, мы можем воспользоваться камином. Едва она закончила говорить, как в комнату влетел серебристый олень и проговорил: — Сделаем все возможное! * * * Гавейн Робардс смеялся. У него на глазах выступили слёзы, тело била крупная дрожь, и мракоборец был вынужден опереться об стену, чтобы не упасть. Утром его личный ученик, Гарри Поттер, заявился в кабинет наставника чем-то крайне озабоченным, и Робардс, естесственно, осведомился у него, что случилось. В ответ Поттер срывающимся голосом поведал, что в его дом пришёл Реджинальд Гринграсс, заявил, что Гарри является лордом, что Джеймс и Лили заключили с Гринграссами брачный контракт, а потом, попытался сбагрить своих дочурок, с их подружками впридачу. Но Поттер отказался и старому пройдохе пришлось довольствоваться сыном Артура Уизли, на удивление легко поверившим словам этого пройдохи. — Если твой отец был лордом, то я — король Англии! — воскликнул Гавейн, успокоившись и сев за стол. — Молодец, что не поверил: Гринграссу нужна была твоя поддержка, потому что его проекты популярностью не пользуются. Он ведь во время войны ни одну из сторон не выбрал, для всех желал остаться своим, вот и не любит его никто, и дел иметь не хочет. А поддержка Избранного — весомый аргумент. — Это не смешно, сэр! — резко ответил Поттер. — К чему приведёт эта история неизвестно, Рон — мой друг, и я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. — Ничего с ним не случиться, — ответил Робардс. — Он сражался в битве за Хогвартс, дружит с тобой, его отец начальник отдела правопорядка, а мать — сразила Беллатрису Лестрейндж. Пожиратели сейчас в Азкабане. Разве что опозорится, но ничего смертельно-опасного не произойдёт. А теперь, представим ситуацию: ты с двумя помощниками идёшь в поместье, где скрывается беглый преступник... Но долго их занятие не продлилось, потому что в кабинет влетел патронус-выдра, сообщивший голосом Гермионы, что Рон Уизли собрался присутствовать на сегодняшнем собрании Визенгамота. Гавейн прорычал нечто неразборчивое и, направившись к двери, бросил: — Идём, будем следить, чтобы твой приятель не наломал слишком много дров! Гарри, отправив патронус с ответом, поспешил за ним. Они шли по длинному, слабо освещённому коридору. По нему всего три года назад Артур Уизли вёл Гарри на слушание о применении патронуса при магглах. Вспоминая тот день, Поттер поморщился, вспомнив, что именно там он впервые столкнулся с Долорес Амбридж. Робардс остановил его около одной из дверей. — Заседание пройдёт здесь, — пояснил он. — Начнётся через полчаса. Мы их обязательно встретим. — Но почему Гринграсс ведёт его сюда сейчас? — спросил Гарри, оглядываясь по сторонам. — Не знаю, — пожал плечами наставник. — Может заведёт его ещё куда-то, помимо министерства, а может хочет объяснить, какой проект требует его поддержки. Но будь уверен в одном: Реджинальд ничего не делает просто так. Едва Гавейн закончил говорить, как в коридоре раздались шаги, и к залу заседаний подошли Рональд и его тесть. Со лба у обоих ручьём лился пот, испуганные лица покраснели. Оба лорда тяжело дышали. — Что случилось? — всполошился Гарри, увидев состояние друга. Тот вытер пот ладонью, выдохнул, и посмотрел на Поттера и начальника мракоборцев. — Мы были в Гринготтсе, — ответил он. — Реджинальд хотел отвести меня к родовому сейфу, но оказалось, что гоблины не простили нашего проникновения в банк. В общем, мы еле вырвались оттуда, переместились сюда, и бежали, не останавливаясь. — И не простят ещё очень долго! — протянул Гавейн. — Гоблины трепетно относились к тому, что их банк никто не грабил, а мистер Поттер и его друзья с успехом это проделали, разрушив вдобавок, часть здания. Но скажите, мистер Гринграсс, какой закон вы собираетесь предложить совету магов? — Закон о разрешении использовать непростительные проклятия, разумеется! — не моргнув глазом ответил Реджинальд. — Что?! — прокричал Рон. — Но это же... — Медицинские заклятия, изначально, лорд Уизли, — перебил его Гринграсс. — Империус должен был успокоить пациентов, круциатус придуман как средство реанимации, а третье, известное всем нам заклятье — это средство прекратить страдания путём безболезненной эвтаназии. — Вашей теории противоречит одна маленькая деталь, — произнёс Гарри, сжимая кулаки. — Чтобы использовать непростительные, нужно желать убивать, подчинять, причинять боль! Это мне говорили такие специалисты как Барти Крауч-младший, Беллатриса Лестрейндж и сам Волан-де-Морт. Я однажды использовал пыточное на Снегге, стремясь отомстить за Дамблдора и он его легко отразил. А потом, я пытал Амикуса Кэрроу, желая ему страданий, и он корчился в муках. Врачи движимы желанием помочь. Как же они могут использовать подобные чары? Реджинальд долго молчал. что-то обдумывая, а затем, сказал, медленно: — Магия — это желание. Целитель хочет от пациентов послушания, не желает им гибели и страданий. И... — Гринграсс! — вскричал до сих пор молчавший Робардс. — Допустим, что ты прав, но тогда скажи, как нам определять, с какими целями волшебники применяют эти проклятия? Вряд ли преступник признается, что хотел убивать, пытать или подчинить! Сыворотки правды тогда не останется, и не ко всем её можно применять! И какая тебе от этого польза? Ведь твои враги незамедлительно этим воспользуются. — Думаю, что совет разберётся с этим! — спокойно, но неуверенно ответил лорд Гринграсс и прошёл в зал. Рон задумчиво посмотрел на друга, на Робардса и поплёлся за тестем. — К чему это приведёт, сэр? — спросил мрачный Гарри. — Ни к чему хорошему, идём за ними, нам нужно это остановить! * * * Члены Визенгамота понемногу заполняли зал. Рон сидел рядом с Гринграссом, ожидая начала заседания. Из его головы не выходил разговор между Реджинальдом, Гарри, и Робардсом. "В чём-то Гринграсс прав, — думал он. — Волшебство управляется желаниями. Но почему он решил, что непростительные заклятия медицинские? Ведь мадам Помфри не накладывала империус, хотя это облегчило бы ей работу. Может, кто-то обманул Реджинальда? Или он сам что-то напутал?" Услышав шаги, он оглянулся. Рядом с его местом стоял Гарри. — Не говори ничего, — буркнул Рон, — Сам понимаю, что затея с этими тремя проклятиями сомнительна. И теория о целителях белыми нитками сшита. — Это не самое важное, Рон, — сказал ему Гарри, наклонившись поближе. — Робардс прав: если эти заклятия будут разрешены, мракоборцы собьются с ног! И главное: от этих проклятий пострадало много людей, среди которых, наши друзья! — Я помню! — огрызнулся Рон. — Прекрасно помню! И Люпина, и Тонкс, и Колина Криви! И Седрика Диггори! Помню родителей Невилла! Как я им в глаза посмотрю, если протолкну подобное? Рональд кричал, не обращая ни на что внимания, а потому не замечал побледневшего лица Реджинальда. — Какой идиот подобное придумал? — продолжал он. — Разрешить непростительные проклятия! А хоть кто-то из них испытал их на себе? Нет, Ты-знаешь-кто их не трогал! Хорошо им сидеть и обсуждать. А нам с тобой сняться погибшие друзья, слышиться крик Гермионы. — он не заметил, как приписал сны Гарри и себе тоже, — противно тут сидеть, я ухожу! Он вскочил и, не оглядываясь по сторонам направился к выходу. Гарри оглядел зал. Члены Визенгамота смотрели вслед Рону. Кто-то сочувствующе вздыхал, но большинство сердито ворчало: — Что этот юнец о себе возомнил?! Гарри поспешил следом за другом.