Часть 10

Рон нехотя оторвался от роскошной груди Панси. Сегодня ночью ему хотелось повеселиться, ведь в Хогвартсе уже нельзя будет устроить таких прекрасных уединений на пятерых: Макгонагалл намного строже Дамблдора. Но девушки были непреклонны, и Лорду Уизли пришлось засыпать в расстройстве. Но, недополучение страсти ночью, он компенсировал сейчас. И продолжил бы, не постучи в их спальню тёща, зовущая на завтрак. У Гринграссов ему нравилось: мягкие постели, сытные завтраки, услужливые домовые эльфы. Красота! Одно плохо — Реджинальд Гринграсс, казалось знал лишь одну тему для разговоров. Политику. Реформы, законы, отмена того, или принятие этого. Ни о погоде, ни о еде, ни о квиддиче Рон за эти дни не услышал. Тесть предлагал одно за другим, а теперь, к нему присоединилась ещё и тёща. И любую свою инициативу, они описывали очень выгодной для него. Но Рональду ни одна из них не нравилась: разрешение использовать магию крови, сокращение числа запрещённых артефактов, придание оскорблениям "предатель крови" и "грязнокровке" , статуса не то болезни, не то проклятья — слишком сомнительными и ненужными они казались юноше. Но что было самым главным, эти идеи принадлежали не ему. Он был совершеннолетним волшебником, лордом, героем, женатым! А ему, словно маленькому ребёнку указывали что делать! Это было несправедливо и до крайности обидно: Гринграссы даже пальцем не пошевелили для победы над Волдемортом, а теперь пытаются помыкать своим спасителем, и потому Рональд не мог дождаться первого сентября: в Хогвартсе он сумеет отдохнуть от Реджинальда и Одри. — Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, научи нас хоть чему-нибудь! — начал напевать Рон, вспоминая, как вместе с Гарри и Гермионой ходил по древним коридорам школы, спеша на уроки. И тут его посетила занятная мысль. Он повернулся к Панси, чтобы задать ей вопрос, столь внезапно заволновавший его, но девушка спала, слегка похрапывая. Уизли сплюнул от досады: будить бывшую Паркинсон было делом безнадёжным. Встав на четверенки, он осторожно обошёл заснувшую Трейси и хлопнул Дафну по голени. — Что случилось? — сонно спросила жена, оборачиваясь к нему. — Даф, а почему Хогвартс называется школой чародейства и волшебства? В чём разница? — Ты разбудил меня только за этим?! — в голосе супруги послышалась злость. — Спи, утром тебе всё объясню! Она положила голову на подушку, но Рон ущипнул её за попу. Хлопнув мужа по руке, Дафна повернулась к нему. — Просто когда Хогвартс был основан, — ответила она со сталью в голосе, — чародейство и волшебство разделялись. Потому с третьего курса мы и выбираем факультативы: трансфигурация и чары, например, относились к волшебству, а руны и нумерология — к чародейству, более сложному и опасному виду магии! Я ответила на твой вопрос, дай поспать. Дафна вытащила из-под подушки палочку, направила её себе в лицо и произнесла сонное заклинание. Рон вздохнул и переполз к Астории. — Если хочешь спросить, почему это разделение исчезло, — произнесла брюнетка, — отвечаю: волшебников и чародеев готовили по разным программам. Но толи в пятнадцатом, толи в шестнадцатом веке директор Хогвартса это разделение убрал, уволив большинство профессоров. Никто не знает почему. Одни говорят, что не хватало денег на зарплату, другие, что ему хотелость обучить нового Мерлина, а разделение этому мешало. А зачем тебе это надо? Рон расцеловал её в щёки. — Тори, — прошептал он. — Достань мне пергамент, перо, и чернила. В сей же час! * * * Гарри, Гермиона, Джинни и Билл шли по развалинам мануфактуры Флимонта Поттера, найденной Артуром пару дней назад в Уэльс. В заросшем паутиной здании то тут, то там виднелись следы жестокой бойни, учинённой много лет назад пожирателями смерти: подпалины от заклинаний, обрывки одежды, засохшая кровь. — Мда-а-а, — Билл в задумчивости взъерошил свои волосы. — Даже на то, чтобы восстановить мануфактуру понадобится кругленькая сумма: ремонт здания, закупка оборудования и ингридиентов. Это я ещё молчу о найме работников. Сейчас услуги талантливых зельеваров стоят дорого, а гоблины не дадут нам на это ни кната. Слишком хорошо они помнят ваш последний приход в банк. — Ничего, — улыбнулся Гарри. — У меня деньги есть, а они лежат мёртвым грузом. Пока будем работать сами. Гермиона, ты же знаешь рецепт зелья? — Да, — кивнула девушка. — Можно попросить профессора Слизнорта. Думаю, что он не откажет. — И Фреда с Джорджем, — произнесла Джинни. — Они много чего умеют. — Есть ещё одна проблема, — Билл посмотрел на несостоявшегося зятя. — Флимонт Поттер, когда позволил производить "Простоблеск" другим, изменил рецепт продукта на своей мануфактуре. Снадобье стало эффективнее — держалось по нескольку дней. Но что он поменял, знал только твой отец, и эта тайна ушла вместе с ним. Нам придётся много эксперементировать. Гарри кивнул. Им и правда предстояла большая работа. Но это его не пугало, наоборот: возможность восстановить семейное наследие грела душу. Он взял Гермиону за руку и с теплом посмотрел на неё. * * * Хогвартс-экспресс издал предупреждающий гудок, и Рональд Уизли, обняв на прощание мать, побежал в поезд. Вместе с ним в школу ехали его жёны, сестра, и Гермиона. Правда, последняя собиралась бывать там лишь на уроках, чтобы по вечерам, на выходные, и каникулы возвращаться в Нору и помогать Гарри в восстановлении дедовской зельеварни, захватившей всю семью Уизли. Ради этого она даже отказалась от значка старосты школы, чем огорчила Макгонагалл и удивила Рона. Рон сидел и хмурился. Вчера он впервые поссорился с тестем: выписка Фреда и семейное торжество по этому поводу совпало с устроенным Гринграссами раутом. Рональд выбрал первое — брат был ему дороже великосветских приёмов. Реджинальд предложил совместить два торжества, приурочив раут к выздоровлению героя битвы за Хогвартс. Сначала всё шло хорошо — семьи помирились и хорошо проводили время, пока тесть не намекнул Рону, что Панси скучает без отца и неплохо было бы вытащить Паркинсона из Азкабана. Подобное предложение вызвало протест как самого лорда Рональда, так и его жены: Панси не желала видеть отца-пожирателя, опасаясь, что он станет причиной проблем для неё самой и её семьи. Тогда и разразилась ссора. После Рон с жёнами вернулись в Нору, где и провели последний день каникул. Разговор вновь зашёл о восстановлении мануфактуры Флимонта Поттера. О планах Гарри Рональд узнал на том же рауте. И тогда же обиделся на Гарри. Нет, он был рад за друга, поддержал его, но увидев глаза Панси и Дафны, загоревшиеся алчностью, начал ревновать. Гарри был знаменит. Даже без рецепта деда его зелья будут пользоваться успехом у покупателей, а проект лорда Уизли о повторном введении разделения програмы в Хогвартсе на чародейскую и волшебную всё ещё не был даже рассмотрен. Рону казалось, что так сбываются слова лучшего друга и члены Визенгамота мстят ему за его неосторожные слова. Из мыслей его вывел звук открывшейся двери. Рон повернул голову, надеясь что это разнощица сладостей, и он сумеет заесть свой стресс, но радость мгновенно покинула его. В дверях с перекошенным от злости лицом стоял Драко Малфой. — Верни мне невесту, Уизли! — завизжал он.