…

… Ночь опустилась на особняк Майклсонов, полная луна отбрасывала свет прямо на стеклянную крышу тем самым являясь единственным источником света в гостиной, в которой виднелся напряженный силуэт мужчины. Поза, выражение лица и даже тень отображали негодование, смятение и остальные чувства, претившие Клаусу самим своим существованием. Он не мог понять ее упрямый выпад, почему ему вдруг не стоило идти туда, с чего вообще эта взбалмошная женщина решила влезть в его дела, еще и угрожать ему и запрещать, всей той нежности испытываемой к девушке не хватит, чтобы заглушить тот порыв крика, который рвётся из груди и он все таки не сдерживаться и повышает голос. - Какого черта, Кэролайн! Просто ответь, с чего твоя милая головушка решила, что ты имеешь право командовать мной и решать, что мне делать? Да, я мил с тобой дорогая, да, я люблю тебя, это очевидно, но это не дает тебе права лезть в мои дела, пользуясь моими чувствами, как тебе заблагорассудиться, все не могу взять в толк, зачем тебе предостерегать меня, если я просто твое мимолетное лесное приключение, как ты соизволила высказать накануне? Его разрывало чувство гнева, он должен был пойти туда и разорвать в клочья тех, кто посягнул на его семью, это было его обязанностью и невообразимо, что эта глупышка решила манипулировать им. Отвернувшись от нее он зарылся руками в волосы пытаясь осмыслить ее поступки. Как вдруг она дернула за рукав его хенли и развернула его к себе, глядя на него полными ярости глазами она тут же закричала. -Да как ты, тысячелетний засранец, смеешь орать на меня! Клаус опешил от ее тона и выражений, чуть отступив от нее. Опасаясь? - Ты, просто невозможен Клаус Майклсон, я уверенна, что упрямость, высокомерие и заносчивость течет по твоим венам, вместо крови убитых тобою людей, скажи мне, ты специально питаешься только подобными себе болванами, чтобы не размешивать свою заносчивость, чем-то противным для тебя, например, благоразумием или уж прости всевышний, добротой? Хотя нет не отвечай, и так ясно, что ты от рождения слепой котёнок, который барахтается в собственном гневе и гордости, и не может разглядеть, что я тоже люблю тебя и поэтому волнуюсь о тебе, тысячелетний старикашка! Разве так сложно, просто уступить мне хотя бы раз? Потупив взгляд об плитку на полу, девушка взмахнула ресницами чтобы обратить свой взор на него и он сказал, то, чего она никак не могла ожидать. - Одно твое слово Кэролайн, всего одно твое слово и я уничтожу весь этот чертов мир и соберу заново так , как ты того пожелаешь… Он опустил взгляд на мгновение, а затем посмотрев ей в глаза, полный решимости и повторил - Одно твое слово… Если ты будешь счастлива в этом мире и твой огонь в глазах будет так же ярко полыхать, как сейчас! И не важно, захочешь ли ты видеть меня рядом с собой в этом мире, понимаешь? Кэролайн поняла в эту самую минуту что пропала, безвозвратно утонула в его пучине и уже никто не спасет ее от этого, потому что она сама перегрызет глотку тому, кто посмеет вытащить ее из этого омута. И вот в этот самый момент девушка осознала, что готова ради него сделать не меньше, а может даже и больше. Они стояли и смотрели друг другу в глаза не смея нарушить этот момент, это был миг единения их душ, они могли стоять так всю их бесконечную вечность читая те чувства, что кроются в зеркалах их душ. Кэролайн охватило чувство, что этот мужчина и есть ее дом, ее крепость, что если и рухнет, то только если она сама того возжелает, и это наполняло ее огромной силой, свернуть горы идя рука об руку с этим мужчиной, она будет падать, но он всегда подхватит ее, ведь так и поступают души соединенные судьбой и особой внеземной любовью, что наполнила их сердца. Клаус осознавал, что она то единственное существо, что он никогда не хотел бы терять, он считал ее своей семьей, да у него была семья, но годы воспитательных работ пошли ему на пользу и он понимал, что у них своя жизнь, и они вольны строить ее как того пожелают, в трудный момент или миг счастья они будут рядом, но уже пойдут своей дорогой отличной от его. Но она, она готова шагать с ним в ногу в какое пекло бы он не захотел угодить и сколько бы крови он не хотел бы пролить, и Кэролайн делала это добровольно, понимая тот риск на который идет, и шла туда с полной решимостью война, и никто бы не смел остановить ее, даже он. И это глубокое единения, они обоюдно решили прервать, поняв, что теперь в их бесконечности у них будет достаточно времени, чтобы в молчаливой лености смотреть друг на друга по утрам, в обеды и ужины, но сейчас нужно ринуться в очередное пекло уготованное для них, и они обязательно выберутся оттуда рука об руку, залитые кровью тех, кто задумал зло для уже ИХ семьи, и продолжат свое счастливое путешествие дальше, в Париже, в Риме или Токио.