Тема 13: художник из прошлого

Прозвучавшее имя Томаса Арепо сбивает Кэтрин с ног. В груди что-то резко обрывается, и в один миг туман в её мыслях будто рассеивается. Её взгляд мгновенно отрывается от картины. Ещё не до конца уверовав в услышанное, Кэтрин растерянно смотрит на внезапного посетителя. Тот совершенно холоден, как будто только что сказал ей в банальной светской беседе, какая за окном чудесная погода.  Озноб прошибает Кэтрин от его спокойствия. Привычная к шантажу и манипуляциям более холодного супруга, она старается не поддаваться охватившей её панике, поэтому с нехарактерной для неё лёгкостью и отвагой поспешно соглашается на встречу с этим подозрительным человеком. Она следит за каждым его шагом, когда он, коротко попрощавшись, выходит из помещения.  Лишь он скрывается за поворотом коридора, дрожь пронизывает руки Кэтрин. Она закрывает дверь кабинета на ключ. За прозрачными дверями не скрыть чувств. Однако так проще переждать бурю, клокочущую в груди. Так проще сделать вид, что занята работой, и уйти от ненужных вопросов коллег. Конечно, не было смысла оценивать эту картину, зная, кто её подделал. Кэтрин бережно убирает её в пакет и подходит к окну.  Лондон заполнен потоком равнодушных людей. Эта мысль позволяет ей немного прийти в себя от нахлынувших воспоминаний. Но сами воспоминания будто становятся чётче. Не предаваясь им целый год, Кэтрин даёт им волю.  Между ними с Арепо не было любви. Кэтрин не верила в возможность полюбить кого-то снова, кого-то, кроме сына.  Тем более такого взбалмошного, хотя и талантливого, молодого испанца. Она быстро выросла из розовых грёз об этом нежном чувстве. Поэтому ухаживания Томаса она никогда не воспринимала всерьёз.  Он думал, что любил её. Он дарил ей цветы: каждый раз разные. Он водил её в театр, в оперу, на выставки, посылал ей сообщения с нежными словами, поддерживал в её трудные дни. С ним она не ощущала неловкости в моменты молчания и всегда знала, что он сумеет обсудить любую тему. Он хорошо целовался. До того хорошо, что порой она забывала о всех трудностях семейной жизни.  Но Кэтрин ничто не заставило бы влюбиться. Она знала, что от Андрея Сатора ей не уйти. Она знала, что он отпустит её только когда смерть кого-то из них разлучит их. Живя с человеком, не умеющим любить, она сама разучилась это делать.  Томас же верил, что ей нравятся его курчавые чёрные волосы, которых она всегда как бы невзначай касалась руками; его шутки, потому что каждую Кэт встречала с улыбкой (он и вправду шутил остроумно); цветы, что он дарил (особенно, лилии); сладкое вино, привезённое из Испании… он верил, что ей нравятся поцелуи в щёку, и целовал её часто, не претендуя на большее. Он верил, что терпкий аромат его духов едва ли не кружит ей голову. Он верил, что однажды вырвет её из лап Сатора и увезёт туда, где не достаёт влияние Андрея.        Она же могла ответить ему лишь безоговорочным признанием его таланта. Единственным, что поистине пробуждало в ней чувство, было желание отомстить Андрею.        Для него эта интрижка с испанцем казалась незначительной. Он смеялся над женой. Не открыто. Ужиная в кругу семьи, гуляя вместе с сыном, они делали вид, что безумно влюблены только друг в друга, что Арепо и других женщин Андрея попросту не существует.  Томас и вправду был мелкой сошкой. Но однажды, после очередного уик энда во Вьетнаме, после того, как Арепо нарисовал её портрет и показал тот на выставке, Андрей напрягся. Он пригрозил Томасу расправой. И тогда, узнав от Арепо об этом разговоре, Кэтрин внезапно ощутила небывалый подъём сил. Она решила, что пора действовать.  Горько признавать теперь, что этот милый испанец стал её инструментом мести. Готовый на всё ради её любви, молодой человек подделал Гойю и Рубенса. Вторую картину Кэтрин оценила в девять миллионов долларов, и её выставили на аукционе. Андрей клюнул на эту уловку. Он немедленно купил картину, считая, что она озолотит его. Но радость его была недолгой. Знакомый оценщик подсказал ему, что данное произведение — подделка.  Кэтрин слишком хорошо помнит, что произошло дальше. Иногда ночами она до сих пор кричит во сне, умоляя Андрея сжалиться над ней, умоляя пощадить Арепо, ничего не подозревающего. Во снах звучит хохот мужа. Он смеётся тихо на фоне воплей Томаса, хотя этих криков Кэтрин даже не слышала. Она не видела, что сделали с Томасом. Андрей лишь сказал, что Томас больше не сможет выйти с ней на прогулку и мило побеседовать в их любимом ресторане.  Кэтрин помнит это. Она мысленно прерывает все мысли о молодом талантливом испанце, которого погубила связь с ней. После Арепо её сердце заледенело. Оттаивало оно ради Макса. Ради сына она готова терпеть все унижения, всю ненависть, играть роль любящей жены, притворяться, что всё у них с Андреем, как в их лучшие времена. Ради него она будет подчиняться мужу и не утаит от него ничего. И о предстоящей встрече с незнакомцем, принёсшим ей подделку Гойи, Кэтрин рассказывает мужу без сожалений.