Песня

Атх бури Пхак приехал вовремя, за час до отплытия он уже стоял на пристани с тремя огромными сундуками, каждый из которых был на вид больше самого Атха. Как потом рассказывали, Атх оставил свои сундуки поближе к кораблю, но в стороне, чтобы о них не спотыкались, — и пошёл в ближайший трактир, где час вёл беседы за стаканом дымящегося тодди с лимоном, мёдом, специями и ромом. Его собеседниками были рабочие верфей, они обсуждали качество дерева и влияние погоды — разговор самый обычный, учитывая, что Атх и сам работал инженером верфей. От остальных жителей Нуменора Атх отличался и ростом — маленьким, и чертами лица — крупными, с широким носом, густыми бровями, глубоко посаженными глазами, выдающимся подбородком (казалось, кто-то вылепил из глины это лицо и эту массивную фигуру специально гротескно), но больше ничем особенным. Все три сундука Атх сам занёс на корабль, обошёл всю команду, поздоровался и поговорил со всеми, включая капитана, обсудил погоду и перспективы плавания, достоинства корабля, будущий свой дом — гавань Виньялондэ. Нечасто капитану Хитлину приходилось перевозить друэдайн. Они жили обособленно, особенно большая община — в Андустаре, ухаживая за его чудесными деревьями. Через к вечеру первого дня плавания Атх исчез, что было бы вполне нормальным, потому что не может человек так долго беспрерывно разговаривать. Но потом из каюты Атха донеслось пение. Сложно вспомнить, кто первый догадался, что Атх поёт. Может быть лоцман, немного знакомый с культурой друэдайн. Пение Атха было сначала низким и ритмичным, потом поднималось выше и выше… Сначала с жалобами на головную боль, тошноту, рвоту, обмороки и разные иные следствия песни Атха, который петь не переставал, пришли немногочисленные пассажиры, потом не выдержала команда, и капитану пришлось спускаться в каюту певца. На осторожный стук Атх открыл дверь сразу — и капитан Хитлин испугался, потому что перед ним стоял друх из сказок народа Халет, которые Хитлину читали на ночь в детстве. Атх переоделся в несколько слоёв платьев, обшитых бубенцами и ветками, лицо раскрасил так, что оно превратилось в маску, в руки взял посох. — Капитан, неужели я пою слишком громко? — озабоченно спросил Атх. — Да дело… понимаешь…, — Хитлин выдохнул и взял себя в руки, — или у нас весь корабль отравился чем-то неизвестным, но явно одним и тем же, или твоя песня… — О, нет! — прервал его Атх сокрушённым воплем. — Погоди! И он кинулся к одному из раскрытых сундуков, рядом с которым на полу лежала стопка книг. Атх схватил одну из них, стал перелистывать, остановился — и взвыл ещё раз. — Капитан, выкиньте меня за борт! Я выбрал не ту песню! Эта боевая! Как, говорите, она действует?