Темнота

Шёпоты окружали его. Ему казалось, он мог различить голос отца в этом приливе и отливе, но не понимал слов, не понимал даже, на каком они языке. Шёпот многих голосов, настойчивый и одновременно неразборчивый, преследовал Атха сына Пхака с недавних пор. Впервые ему это приснилось в середине осени, когда он уже достаточно прожил с людьми в горах, собрал много материала для научных работ. Он очень ответственно изображал друадана или друху, как люди поселения называли его. От этой роли, от вечного плаща и одежды, подбитой мехом, от костяных и драгоценных янтарных бус, от краски на лице и ещё больше от позы отстранённого дикого мудреца Атх уставал так, как никогда ни от чего в жизни. А ведь в Нуменоре он успел выучиться сначала в школе, потом в университете и, наконец, написать научную работу по магическим практикам друэдайн. Нельзя сказать, что жизнь была у него полна развлечений и неги, но здесь, в горах Эред Луин, оказался тяжелее всего. Атх дошёл до того, что стал разговаривать со своими же пукелями и ему временами казалось, что те участвуют в диалоге. Сны о шёпотах вначале не насторожили Атха, но они повторялись — и Атх решил прибегнуть к технике внимательного сна. Техника эта была описана в одной из глав работы Атха по практике магии друэдайн, доселе надобности в ней не было, потому что и сам Атх, и его люди в поселении занимались делами поважнее: гаданием на погоду, например. Если бы не научные цели, осознание собственной бесполезности давно доконало бы Атха, но тут он держался, а тем более ухватился за эти сны. Оно были чем-то настоящим в его жизни актёра-любителя. Так Атх стал персонажем собственных снов, сидел и слушал, а наяву записывал и ему казалось, что он то ли всё время спит, то ли не спит никогда. Шёпот по-прежнему был неразборчив, он белым шумом вливался в сон, не принося информации. Но вот в январе, в самые холодные ночи, во сне шёпот перешёл на крик, такой пронзительный, что оглушил Атха, он проснулся, но крик не стих. В ужасе Атх вскочил с постели, заметался по дому, не помня, где оставил свечи, где огниво — и наткнулся на одну из своих статуй — пукеля. Тот отчаянно кричал.