Часть 7

      Пятый курс Хогвартса для Гарри Поттера окончательно превратился в какую-то сюрреалистическую комедию, с каждым днем становясь всё абсурднее. К хаосу Хогвартса добавилась Долорес Амбридж — новый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств, и заодно «надсмотрщик» от Министерства магии.        Её появление вызвало всеобщее недовольство, но Гарри отреагировал на неё так, как и на все остальное в жизни — с едва скрываемым сарказмом и полным отсутствием уважения. Амбридж объявила себя инспектором школы и попыталась ввести драконовские порядки.        Жизнь Гарри Поттера продолжала идти своим чередом, если можно так сказать о жизни, полной безразличия к происходящему вокруг. Его равнодушие достигло новых высот: теперь он не только демонстративно игнорировал школьные задания, но и начал выходить на новые уровни пассивного сопротивления. Например, однажды, на уроке Защиты от Тёмных Искусств, Гарри решил, что будет сидеть, засунув руки в карманы мантии весь урок, и просто не вынимать их. Так, чисто для проверки, заметит ли кто-то.       Класс был полон ученических лиц, но Гарри никого особо не интересовал. До того момента, пока в комнату не вошла Амбридж. Её розовый наряд, противный голос и манера разговора с учениками сразу вызвали у Гарри искреннее желание просто исчезнуть. Однако Амбридж была настроена решительно и сразу взяла Гарри на карандаш, как самую «ненадёжную личность». — Мистер Поттер, — тонким, противным голоском произнесла Амбридж, подойдя к его столу, — почему вы ничего не записываете? — Зачем? — лениво ответил Гарри, даже не вынимая рук из карманов. — Вы же всё равно не рассказываете ничего нового.       Класс взорвался тихими смешками. Амбридж замерла на секунду, её щеки покраснели, а взгляд стал острым, как у гремучей змеи. — Вы, мистер Поттер, не уважаете Министерство магии?       Гарри пожал плечами. — Да, как-то не особо уважаю, если честно. Не вижу в этом смысла.       Амбридж побагровела ещё больше. Она замерла, пытаясь осознать, как реагировать на такую наглость. — Детям вашего возраста нужно показывать уважение к старшим! — заговорила она. — Ваша дерзость не останется без последствий.       Гарри посмотрел на неё сквозь полуприкрытые веки. — Да пожалуйста. Вон, у меня целый список таких «последствий». Очередное наказание — просто пункт в моём графике.       Ситуация выглядела настолько абсурдно, что весь класс с трудом сдерживал смех. Даже Гермиона, которая обычно пыталась держать дисциплину, прикрывала рот рукой, чтобы не разразиться хохотом.       Но Гарри не остановился на этом. Через пару недель, когда стало понятно, что Амбридж всерьёз пытается всех контролировать, он начал свою маленькую кампанию саботажа. Вместе с Фредом и Джорджем они разработали стратегию: каждый урок Защиты превращать в нечто вроде циркового шоу.       Однажды, когда Амбридж в очередной раз говорила о контроле, в класс внезапно ворвался огромный розовый дирижабль с её изображением. Он был явно магическим, но выглядел так, будто его сделали из флуоресцентных жвачек. У всех учеников отвисли челюсти, а Гарри сидел с абсолютно невинным лицом. — Что это? — взвизгнула Амбридж, размахивая руками. — Кто это сделал?! — Я думал, вы, — с невинным видом ответил Гарри. — Вроде в вашем стиле. — Это возмутительно! — завопила Амбридж, пытаясь направить палочку на дирижабль, но он ловко увернулся и, с оглушительным грохотом, взорвался, осыпав весь класс розовыми конфетти.       Гарри закатил глаза и вздохнул: — Ну вот опять...       После этого инцидента Амбридж решила ужесточить наказания. Гарри был частым гостем у неё в кабинете, где его заставляли писать «Я не должен проявлять неуважение» магическим пером, которое выцарапывало эти слова у него на руке. Но даже это не смогло сломить его дух. — Вы понимаете, что все это бессмысленно? — как-то спросил он её, продолжая писать.       Амбридж зло прищурилась. — Что ты имеешь в виду? — Ну, — лениво ответил Гарри, — я же и так знаю, что проявляю неуважение. А если мне это всё равно, то ваши надписи на моей руке тоже ни к чему.       Амбридж только зашипела в ответ, решив больше не тратить на него время. Гарри продолжал наслаждаться своим уникальным подходом к выживанию в этом хаосе.       Так, пятый курс стал для него ещё более абсурдным, но в этом-то и был весь смысл. Ведь, несмотря на всю серьёзность происходящих вокруг событий, Гарри Поттер оставался верен себе.

***

      Всё шло своим чередом, пока он не узнал о существовании загадочного пророчества. Сначала Гарри не придал этому значения, так как его главной целью по-прежнему оставалось как-нибудь изящно и с толком покинуть этот мир. Но вскоре выяснилось, что пророчество было напрямую связано с его бессмертием. С этой минуты его интерес к нему заметно возрос.       Однажды, после очередного неудачного эксперимента с прыжком из окна (на этот раз с башни астрономии), Гарри, лежа на земле и ожидая, когда его кости самостоятельно вернутся на свои места, вспоминал разговор членов Ордена Феникса. В нём обсуждалось нечто важное, связанное с пророчеством и Волдемортом. Дамблдор всегда пытался оградить Гарри от этой темы, но теперь его терпение лопнуло.       «Пророчество говорит, что один из вас должен умереть», — сдался под его напором Сириус, добавив: «Ты и Волдеморт связаны, и пока один из вас жив, другой не сможет уйти». Гарри, который тут же подобрался и прислушался к этим словам, впервые за долгое время почувствовал лёгкий проблеск надежды.       «Так вот оно что! — воскликнул он, хлопнув себя по лбу, чувствуя, как его сломанные ребра щекочут внутренности.  — Оказывается, я не просто так бессмертный... Я бессмертный из-за этого идиота Волдеморта! Ну всё, уродец, держись!»       Вместо того, чтобы отчаянно избегать своих врагов, он начал искать любые возможности столкнуться с Волдемортом. На уроках зельеварения Гарри теперь разрабатывал схемы, как бы повыгоднее сдать себя Пожирателям смерти, но так, чтобы это всё-таки сработало.        Надежда на избавление, наконец, появилась. Гарри осознал, что если он сможет каким-то образом уничтожить его, то их обоюдная гибель наконец-то принесёт ему столь желаемый покой.