Часть 20

– Кажется, ты любишь неприятности, зайка. Определённо, ведь похоже, что я до сих пор люблю Майкла — самую главную неприятность, но это мы исправим. – Надеюсь, ты тоже их любишь, потому что твой друг будет не сильно рад. – Он ничего не узнает. Саппер берет меня за руку и уводит как можно незаметнее сквозь толпу к выходу. Оказавшись с ним в холле наедине, он набрасывает на меня свой пиджак и спрашивает, заглядывая в глаза: – Одри, я искал тебя, когда началась суматоха тогда на гонке. Я беспокоился… И успел сотню раз пожалеть, что привёз тебя туда. Куда ты подевалась? Я сбежала с Майклом от полиции, а потом переспала с ним. – Я… Я… Я испугалась и спряталась, – вру ему в глаза. – Прости, мне не стоило тебя туда привозить. Такое место не для тебя. Я испытал облегчение, когда меня в итоге все-таки поймали копы, но среди задержанных не было тебя. – О, боже, Саппер, тебя поймали!? – Не переживай, я не участвовал в гонке и у них не было ничего на меня, но на несколько суток задержали, хотели выбить у меня имена, но я не раскололся. – Какой кошмар! Зачем вам это?Зачем такой риск? – Опасность, скорость, адреналин и свобода. На это подсаживаешься, как на наркотик. А ещё можно поднять быстрые большие деньги. Быстрые… Большие… Деньги… Что, если это выход? Никому не известно, но до аварии я водила бесподобно. Ведь моя мама выросла в семье не просто автомеханика. Её брат Райен, с детства возившийся с машинами с их отцом, стал профессиональным гонщиком и с ранних лет научил меня водить и не просто водить, а всему, что знал сам. Эти нелегальные гонки отличались от тех, в которых участвовал Райен, они были более агрессивными и жёсткими, но у меня могли быть все шансы, чтобы победить. У меня могли бы быть все шансы, если бы не моё посттравматическое стрессовое расстройство после аварии, из-за которого даже в стоячей на месте машине мне не по себе, что делает этот вариант совершенно нежизнеспособным. Мой дядя Райен разбился в одной из гонок, и я не хочу повторить его судьбу. Не настолько я ненавижу О’Брайена, чтобы жизнью своей рисковать ради денег, которые проще принять от его семьи. – Зачем это все Майклу… У него есть деньги… – Но у него нет свободы. С его отцом не расслабишься, и так он снимает стресс. В нем столько злости, которая находит на гонках выход, что он уже негласный чемпион и подзаработал на этом конкретно, что даже не нуждается в бабках отца. – Как и ты, да? Вот откуда у твоей семьи деньги… И вот почему вы с Майклом общайтесь… Это вас связывает, – осеняет меня очевидное, но вдруг слышу, что к нам кто-то приближается. Толкаю Саппера за колонну и прячусь следом за ним, инстинктивно узнавая по одним лишь шагам, кто сюда идет, и через секунду с нами в холле оказывается Майкл О’Брайен. Вскоре слышу вторые шаги и голос своей сестры. – Майкл, постой, ты куда? – Кэтрин, ты не видела свою сестру? – Видела, последний раз я видела, как она шепталась с Саппером, – ехидно отвечает та. – Чёрт подери, эта девчонка доведёт меня до белого коленя, – выругался Майкл, нервно проведя по волосам рукой. – Она не понимает, какое счастье упускает. Одри доставит тебе ещё немало проблем. На её месте должна быть я. Возможно, если ты сможешь поговорить с отцом, то он пересмотрит свое решение, – Кэтрин оплетает его шею руками, но Майкл сбрасывает их. – Я должен найти Одри, – и выходит на улицу, а Кэтрин с позеленевшим видом возвращается в зал. Мы разражаемся смехом, как только вновь остаёмся одни. – Что это было, Купер, о чем это они? – спрашивает Саппер, не уловив сути их разговора, – Хотя знаешь, мне неважно, что там творится у вас. Ведь ты сейчас здесь со мной, – он протягивает мне руку. – Прости, Саппер, похоже, не получится, чтобы Майкл не узнал, ведь благодаря Кэтрин он уже в курсе про тебя. Я пойму, если ты не захочешь нарваться на скандал и уходить со мной. – Ну уж нет, зайка, это стоит того, чтобы получить в морду. Бежим!