Дисклеймер

Шёл YYYY год по новому календарю. Начали его вести как раз с воцарения Мадоки-сама над миром в качестве бессмертного вечного идола, спасителя и смотрителя над человечеством. А случилось это одним ничем не примечательным днём в четверг по старому исчислению. На японском архипелаге тогда было совсем тихо. Стояла та самая пора начала лета, когда хочется дышать полной грудью и заниматься любовью. Подростки слонялись по улицам без причин, то ли уставшие от жары, то ли в поисках неприятностей. Даже кошки выглядели в эту пору более расслабленными и довольными, сидя на заборах или прохаживаясь по улицам. После того, как Мадока в очередной раз спасла мир, перевоплотившись в божественную мессию, и оставила Хомуру в одиночестве среди свободного от ведьм города, последней как никогда было тяжело сдерживаться от временных рывков. В голове единственной выжившей из девочек-волшебниц всё чаще и чаще появлялась убийственная мысль вернуться назад и начать всё заново, зациклив таким образом и этот мир тоже. Конечно, она уже понимала, что такие скачки приносят мало пользы. Существует фатальная необходимость, заставляющая Мадоку раз за разом жертвовать собой, или становясь всеобщей погибелью, или спасая мир от Вальпургиевой ночи. И в том, и в том случае жизнь Хомуры была обречена на провал, такое повторялось уже несчетное число раз: сначала девушка ожидала, пока Мадока придёт человечеству на помощь, потом безвольно смотрела, как привычный мир рушится под давящей атмосферой нового правления, а в конце концов и сама превращалась в ведьму, чтобы окончательно привести реальность к краху. Казалось бы, эта схема шестереночного безумия должна быть отлажена до состояния швейцарских часов за тысячелетия временного цикла, но не тут то было... каждый новый круг заставлял Хомуру переживать всё заново. Её тысячелетняя любовь не могла противостоять ощущению необходимости, но не желала сдаваться фартуне без боя. Каждый раз (every single time) девушка чувствовала в своём сердце клокотание надежды: "На этот раз всё будет иначе... Сегодня у нас точно получится!" И каждый раз она точно знала, что ошибается. Так случилось и в тот злосчастный четверг. Хомура стояла на крыше токийской школы, куда вся их компания раньше ходила. Гораздо раньше — ещё до того, как Мами откусили голову, а Мики решила сойти с ума. В тёмный пустых глазах девочки уже не ощущались никакие воспоминания, связанные с этим. Лишь мёртвый рыбий взгляд, без удовольствия смотрящий на часы в ожидании. Ровно в назначенное время Хомура, уже в костюме, выпрыгнула из окна. Она остановила время буквально через секунду полёта и тут же выпустила из хранилища своего щита подготовленный заранее надувной матрас. Тот сразу застыл в воздухе, готовый упасть и отпрыгнуть от земли. Пока что на памяти Хомуры этот способ был наилучшим, хоть она и не достигала ещё с ним успеха. Девушка красиво приземлилась на бетон под зданием и посмотрела вверх. Прямо на неё падала небольшая тень от какой-то совершенно случайной девочки — в прошлом одноклассницы Мадоки. Именно эта роковая попытка суицида стала для бессчетного числа вселенных концом света. Постояв под тенью пару минут и собравшись с мыслями, Хомура положила руку на щит. Её сердце стучало как в первый раз, колени дрожали, а глаза видели всё так чётко, словно она вновь надела свои очки. Всё, что можно было точно сделать, было завершено. Оставалось лишь довериться необходимости со всей её чудовищной любовью к юмору. Теперь либо всё пройдёт как по маслу, девочка выживет и тогда... неизвестно, что будет; либо всё пройдёт как всегда, и планета навечно застрянет под тенью одного единственного существа. Время возобновило свой ход. В тот же момент ещё не долетевшая до земли девочка разорвалась в воздухе. Её внутренности полились на старый, поросший травкой бетон, запачкали матрас, который уже готовился было поймать девичье тельце, чтобы та не поранилась. Хомура сморщилась и стала злобно оглядываться по сторонам. Её скулы напряглись: из каждого окна на первом этаже, из каждой щёлки между ветвей деревьев, даже из воздуха на неё смотрели одинаковые пары красных бесчувственных глаз. — Кьюбей. Зачем? — спросила Хомура еле слышно. — Мы знаем, что ты почему-то не хочешь допустить этого. И мы также знаем, что Мадока как-то связана с твоими попытками отсрочить ключевые события. Слушать его механический голос было физически тяжело. Хомура уже ощущала вибрацию, исходящую с неба. Её волнение временно прошло: в такие моменты ей казалось, что Мадока будто бы просыпается от своего вечного сна и обращает своё внимание на девушку. Это спокойствие, которое ни с чем нельзя спутать, накрыло её будто бы волной. И вот, появилось оно. Свечение. Ярко синее, как перед взрывом реактора. Этот свет был началом конца: он исходил с неба, сразу со всех его бесконечно далёких сторон. Говорили, что Япония, как страна восходящего солнца, видит его первее других государств, но на самом деле это была неправда. Все видели его единовременно, даже там, где была ночь, оно озаряло небо вспышкой чистейшего первородного хаоса, напоминая всему человечеству, что в мире есть вещи, ему не подвластные. Кьюбеи уже исчезли. Более того, их больше никогда не будет на планете. Как бы ни выглядел их родной мир, он весь был шокирован тем космическим инцидентом, который только что случился. Над Землёй проявилось сначала лицо. Это было белое, словно кукольное, круглое личико с широкими розовыми глазами, приятными глазу бледными губками и лёгким девчачьим румянцем на щеках. Затем из пространства возникли её волосы: мягкие и пушистые, развевающиеся где-то далеко-далеко в космическом эфире. Через несколько секунд появилось и всё остальное: длинная тонкая шея, плечи, очертания платья и рук. Мадока-сама возникла над миром, окружив его своей заботой, как мать окружает любимое дитя. Хомура наблюдала за явлением: глаза её подруги не моргали, а их взор был явно затуманен. Это было мёртвое тело без признаков сознания, и способность в нём оставалась только одна. Труп одноклассницы, разбросанный ошмётками вокруг да около стал сам собой собираться вместе. Части соединились, образуя тело заново. Девочка воскресла, даже одежда на ней появилась вновь. Этот феномен впредь будут называть "Благословенное бессмертие Мадоки-сама". Ни один живой больше не умрёт, даже некоторые домашние животные будут ему подвержены. Взамен такого дара, конечно, будет и проклятье, но о нём люди спохватятся гораздо-гораздо позже. В тот день Мадока подобралась опасно близко к планете. Она не влияла на гравитационное поле и проходила насквозь всякие материальные объекты, но вот электроприборам поблизости пришлось несладко. Вся радиосвязь перестала функционировать на пару недель — пока огромный силуэт на небе не отплыл на своё привычное место в центре солнечной системы, где он висит и до сих пор. Солнца больше не было. Точнее, оно было скрыто за Мадокой. она как бы вобрала шарик в себя, не мешая при этом ни излучению света, ни траекториям движения планет. Чудесным образом, за один единственный день облик видимого мира навсегда изменился, да так, что всё человечество почти и не почувствовало. Многие уснули при солнце, а проснулись при Мадоке-сама. Глобальные мировые пульсации не заставили себя ждать. Японское правительство повело себя скорее реакционно, а вот весь западный мир буквально сошёл с ума. Начался глобальный подъём веры. Перед людьми было живое чудо, реальное сверхъестественное событие, объяснения которому просто не существовало. Уже совсем скоро новая церковь захватила все уголки нашей круглой планеты, вытеснив прежние мировые религии на периферию. Кроме того, сама наука была поставлена под вопрос, ибо зачем она нужна, как не для предсказания подобных происшествий? Летоисчисление заменили, а века стали считать с начала, решив, что нынешняя эра — эра имени Мадоки-сама (0000 a.M.) Мадока появилась повсюду: она была у каждого за окном по утрам, она же была по телевизору. Её портреты краской или фотографии со специальными пометками хранились у всех дома, были вклеены во все школьные учебники и исторические книги. Мир снова задышал. Оказалось, что платой за бессмертие стала невозможность размножаться. Людям больше не нужно были ни есть, ни пить, ни даже спать, но взамен они навечно остались бездетны. Конечно, всегда можно получить потомство искусственным способом, но всё-таки реализация этого в промышленных масштабах — процесс длительный. На некоторое время человечество осталось без продолжателей. Помимо этого оказалось, что вечная жизнь не гарантирует вечную молодость: старики продолжали чахнуть, единственное отличие заключалось в том, что их страданиям теперь не было конца. Вообще каждый человек очень медленно старел. Где-то через десять лет во многих городах на улицах образовались гигантские горы сваленных вместе живых стареющих людей. Они уже потеряли способность к речи и доживали своё бесконечное бытие, ритмично вдыхая воздух. Их тела были больше похожи на экзоскелет жука-палочника из-за сухости и старческих морщин. Когда это дело приняло серьезный оборот, человечество вновь запаниковало. Первичный экстаз от новых мировых порядков закончился, и настало время кропотливой и тяжёлой работы на то, чтобы к этим порядкам привыкнуть: научиться в них существовать и даже властвовать над новой мадокальной природой. А между тем гигантский силуэт невыразимо могущественного космического бога всё сиял на востоке над всей планетой, заставляя толпы собираться и приносить жертвы ежедневно. Это было последним напоминанием о том, что привычная реальность закончилась и настало время новых тяжб и сражений с судьбой. Хомура сидела на балконе одного из пустующих домов и смотрела на свет Мадоки-сама. Внизу справляли какой-то новый ритуал, поклоняясь солнцу. Девочка не была заинтересована: всё, что могло пройти уже прошло, и ей оставалось лишь покорно ждать своего часа, чтобы и самой поучаствовать в весёлом спектакле падения этого мира. Но до тех пор оставалось ещё прилично времени, так что теперь у Хомуры было чуть-чуть возможности расслабиться.