Боль на двоих

Валет и Грейс остались наедине. Станция уже заходила за тело огромного газового гиганта, поэтому сквозь слабую искусственную атмосферу купола проходила яркая алая, вертикальная линия остатков света. С наступлением позднего вечера становилось слегка прохладно, но девушка почти не мёрзла благодаря своей зеленой худи, которую постоянно носила. _ Проводив взглядом Дастиса и Кил, она обернулась на высокую фигуру императора, хвост которого вновь мертвым грузом свисал испод его лабораторного белого халата. Он выглядел, словно его ничего не беспокоит и не огорчает, но теперь-то Грейс точно понимала, что это не было правдой. «Вы желаете продолжить экскурсию?» — неожиданно повернулся к ней Валет. «Ты… Серьезно?» «О чем Вы?» Грейс вздохнула и махнула рукой, указывая на только что покинутую ей беседку: «Давай… поговорим? " Они вновь уселись за полукруглым столом, где девушка совсем не могла видеть движения его хвоста, но, казалось, что это понимание ей больше не пригодиться. В воздухе повисла неловкая тишина, в которой продолжали шуметь листвой деревья, да квакали лягушки в прудах. Император ждал от девушки пояснений, но сама она никак не могла решиться начать этот разговор, который совершенно не вписывался в её характер. Она задавалась вопросами: а как остальные вообще это делают? Но Грейс не знала и не понимала своих запутанных чувств. Ей казалось — не должно ли ей быть всё равно на всю эту драму, которая никак её не касалась? Почему она просто не попросит помощи или вовсе от сюда улетит в центр столицы? Но она, наконец, начинала понимать почему. «Почему они… так злятся на тебя?» — начала Грейс. Император за столом сидел прямо и глядел на свою гостью, в то время, как та лишь перебирала какой-то мусор, который достала из своих карманов, а её волосы скрывали её поникшее лицо. «У них есть на это полное право» «Да, я знаю… Но почему? Потому, что им тоже не нравиться эти твои методы правления?» Валет на время притих, а затем вновь продолжил: «Вы правы. Им не нравиться» И с этим Грейс вновь замолчала, не поднимая головы, и размышляла как же ей продолжить этот разговор, как это получилось у неё в прошлый раз. Но из этих раздумий ее резко выдернул внезапный вопрос: «Вас печалит их поведение?» Девушка подняла взгляд и встретилась с его невзрачным выражением лица. «Да… Но нет… Меня это не должно волновать, так-то» «Почему Вы так думаете? Зачем Вы тогда хотели со мной это обсудить?» С этого вопроса она ещё сильнее углубилась в свой внутренний омут непонимания. «Я сама не знаю… Это, наверное, странно и неправильно» «Если Вы это сделали, то Вами что-то движет» Грейс нахмурила брови и непонимающе уставилась на Валета. «Кажется, Вы испытываете сочувствие к ним, не так ли? Вы хотели об этом поговорить?» — словно не понимая настоящих причин, интересуется он. «Нет…» — тихо ответила Грейс, чем заставила того чуть наклонить голову — «Не к ним… Я бы не решила остаться здесь, если бы чувствовала к тем сочувствие. Я бы пошла за ними» После этих слов под столом что-то словно закопошилось, ёрзая кисточкой о деревянные доски, что сразу подмечала девушка. «Я начала встречать множество существ, за которыми наблюдала. У них всегда выразительные лица, они всегда говорят, что чувствуют и понятны, как открытая книга… А ты мне чертовски не нравился… Ты всегда ходишь с этой понурой миной» — вновь посмотрела она в его спокойный встречный взгляд — «… Но у меня такое же лицо, не так ли?» Его брови, кажется, чуть приподнялись от её заключения. Он смотрел на её спокойное лицо своим спокойным лицом. Они оба выглядели так, словно их ничего не волнует, им ни больно, ни горестно, и они выше всех этих жалких чувств. Грейс сама не замечала, как не давала своим эмоциям взять верх над ней и изо всех сил держала всё в себе, не позволяя даже своим бровям как-то жалостливо изогнуться и показать эту слабую её сторону, которая была так уязвима перед жестоким миром и приносила той боль. «Я тебя не понимаю, и это жутко раздражает… Поэтому спрошу — что же ты чувствуешь сейчас?» Персона перед ней не спешила отвечать и продолжала вглядываться в ее карие бездушные глаза. С первого взгляда, такой безумно тихий момент казался бы таким неловким и странным, но на самом деле это было безмолвное откровение, которое тот упорно пытался сам понять, что никак не получалось. «Я… не знаю?» — наконец ответил он, на что Грейс вновь задумалась — «А что бы ты сейчас хотел сделать?» Тот вновь стих и взглянул вниз на стол. «Я бы… хотел процарапать этот стол?» Девушка уставилась на когти его рук, но эти кисти было словно намертво сомкнуты в кулак, смирно лежащий на деревянном столе еще с самого начала их разговора. «Кажется, ты злишься. Почему ты злишься?» Взгляд того покинул глаза Грейс и упал на собственные пальцы, пытаясь понять самого себя. Он выглядел задумчиво, чуть нахмурив свои брови. Подушечки его пальцев скользили по острым когтям, чуть задевая их кончик, от чего было слегка больно, но тот не переставал повторять эти действия раз за разом. «Потому, что я их разочаровал?» — вновь взглянул он на сидящую напротив него девушку, от которой получал внимательный ответный взор, готовый слушать и пытаться понять. «Когда я… начал править» — шепотом заговорил Валет — «… то думал, что это всё было ошибкой… Я не должен был стать следующим императором» «И почему же?» — с надеждой получить ответ спросила Грейс, но Валет лишь прикрыл губы боковой стороной кулачка, как будто пытаясь утаить или скрыть что-то, что не должны видеть или знать другие. «Ну же…» — шепотом произнесла его гостья — «…Мы с тобой в одной лодке. И ты, и я — просто отбросы общества, которые уже достаточно напортачили… Разве еще есть смысл что-то прятать?» Всё его тело было в сильном напряжении, что можно было и проглядеть за его скудным выражением лица, выражавшего, ровным счётом, ничего. Но лишь слабая дрожь и шорох его кисточки под столом выдавали истинные переживания императора. Валет тяжело вздохнул, чуть расслабив всю свою позу, и наконец прошептал: «Потому что отец… должен был выбрать кого-то другого… Не меня… И вся эта война — сплошное тому доказательство. Он должен был выбрать не меня. Он должен был выбрать того, кто способен стоять за других до конца… Как Дастис… Или того, кто способен с гордостью нести власть и подчинять остальных… Как Лилит… Я не знаю, почему он выбрал меня» Его голос с каждым словом становился всё тише и тише, а лицо всё больше и больше ломалось в раскаянии. «Я… Я знаю, что у императора не должно быть слабостей или эмоциональных привязанностей, ведь это нарушит принципы адекватного мышления в критические моменты… Я долго пытался научить себя забывать о чувствах, и быть как можно более рациональным, как бывший правитель… Но от этого лишь больше проблем, перед которыми я так бессилен. Я надеялся, что так больше не буду слабым в глазах других: в глазах Совета… в глазах своей семьи… и в своих собственных… Но я, по-прежнему лишь тот, кто так и не удостоился называть себя императором» Его голова ниже и ниже опускалась взглядом на деревянные доски круглого стола, пока вновь не вознеслась к лицу Грейс, которая сочувственно разглядывала свое собственное отражение в его черных, тусклых глазах, так долго изучавших ее весь предыдущий год, преследуя каждую ночь. «Думаешь, твой отец ошибся, когда выбрал тебя?» «Если бы он не ошибся — войны бы не было» «Но разве ты плохо справляешься?» Тот чуть смутился, не понимая что имеет в виду Грейс. «Мне кажется… Ты хорошо справляешься» — прошептала девушка, отведя взгляд, когда сам Валет широко распахнул глаза, не веря её словам. «Ты сделал многого. Разве не ты так сильно поднял весь рынок до уровня столицы? Разве не ты так сильно дорожил этими созданиями в парке?.. Не всегда ведь можно всем угодить, а уж тем более прятать свою чувственность к жизням» «Вы говорите верно, но если бы мое место занял другой, то Сентал и члены Совета не стали бы воевать с империей и убивать моих людей» «Поверь… Всегда найдется тот, кто будет чем-то недоволен. У всех свои взгляды и правила. У всех свои устои, за которые они держатся… И знай, я точно знаю, о чем говорю, ведь работа на Альфа Центавра была именно такой, даже при том, что я не особо пересекалась с клиентами… Но разве ты плохой правитель, раз не смог быть полным совершенством?» Её слова заставили того вновь опустить голову в размышления. «Разве ты никогда не думал, почему твой отец выбрал именно тебя? Может он видел в тебе то, чего ты сам в себе не видишь. Ты же не стал бы отказываться от своих устоев миротворца, не так ли? Думаешь, быть хорошим правителем — значит быть жестоким или продолжать эту войну?.. Не каждая война должна решаться ответным кровопролитием… Но ты ведь и сам это знаешь… Так почему ты вдруг решил позволить всем вокруг говорить тебе обратное?» Но на этот вопрос тот продолжал молчать. Шум ветра разносился по округе, но теперь, казалось, что тот перебивался слабым шумом капель, начавшийся ровно в 18:30. Уголки губ императора, кажется, чуть приподнялись и тот с лёгким блеском в глазах поднял взор: «Вы правда так думаете?.. Что я хороший правитель?» «Хочешь, чтобы я тебе еще мерзких комплиментов отвесила?..» Император ухмыльнулся, а по беседке уже начинал тарабанить лёгкий дождик, приносивший в это уже темное место ещё больше прохлады. Шум мелких земноводных совсем стих, и они попрятались обратно в воду, не желая терпеть вечных падающих на них капелек сверху. По округе начинал разноситься легкий туман, который чуть морозил щеки. «Мне… правда было приятно услышать это» — мягко и даже с нотками теплоты тихо сказал Валет после небольшой паузы. Грейс не стала обращать на это внимание, ведь и так считала, что сказала слишком много. Она лишь задумчиво наблюдала, как с крыши беседки падали капельки и разбивались где-то внизу за беседкой. Казалось, девушка не замечала этого внимательного взгляда рядом с ней. «А что чувствуете Вы, Мисс Грейс?» — зазвучал мягкий голос Валета среди шума дождя. «Можешь не обращаться ко мне так. Я же… с тобой, как с другом сейчас говорила… " — тихо смяла Грейс слова в конце, на которые Валет всё равно чуть распахнул глаза, расслышав их среди шума листвы. «Что чувствуешь ты… Грейс? «Да разве это важно? Я же не какой-нибудь император, у которого в руках триллионы жизней» «Но мы ведь… Мы с тобой в одной лодке, разве нет, Грейс? Разве есть смысл что-то прятать?» — неловко тот отвел взгляд в сторону от её ошеломленного взгляда. От этих так мягко сказанных слов, в её глазах словно блеснула маленькая искорка. Девушка слегка ухмыльнулась, прежде чем вновь расслабить всю мимику лица. «Что чувствую я?.. Мои пальцы дрожат, а на душе какой-то непонятный мрачный ком… Но мне не холодно… Кажется, мне страшно?» «Страшно?.. Я тебя пугаю?» — скрыл тот свои когтистые пальцы в ладони. «Да не ты…» — вздохнула она, отведя взгляд на темные просторы за границей беседки — «Меня пугает неизвестность… Жить и не понимать, что происходит — это словно ходить в полной темноте, где ты можешь искать знаки лишь на ощупь… Я вообще тебе завидую, что ты хоть понимаешь, что чувствуешь на самом деле… А я вообще не понимаю…» «Не понимать чего-то — совершенно нормально. Существа познают мир своим опытом и наблюдениями, однако им не дано знать абсолютно всё» «Да я знаю… Но… У меня просто даже этого опыта не было…» Валет чуть повернул голову на бок, заинтересовавшись её словами. «Типо… У моего напарника хоть долбанутая и странная семья со странными обычаями… Но она у него есть, и он на их примере сразу понял, кем никогда не станет… А у меня даже такой семьи нет… Это как пытаться построить адронный коллайдер, не имея при этом ни персонала, ни оборудования, а лишь написанную кем-то другим схему» На ее странные объяснения, Валет сделал задумчивый вид, пытаясь через эти намеки понять, что конкретно хочет сказать ему Грейс: «Ты хочешь сказать, что после планетарной катастрофы в виде слетевшей с орбиты планеты, уничтожившей всё население, ты была вынуждена учиться жить по аудио записям твоего отца, которые до сих пор хранишь в том металлическом сейфе под кроватью на своем корабле?» «Черт, Валет, ты мог бы хотя бы делать вид, что следить за человеком в течение года — это хоть чуточку неприемлемо?.. Я до сих пор пытаюсь от этого отойти… Но, вообще, да, ты прав. Это именно то, что я хотела сказать» «Прошу прощения… Однако, ты еще способна обучить себя нормальному сосуществованию с остальными, ведь находишься в социальном обществе» «Я знаю… Но это чертовски сложно… Я так много раз хотела это всё бросить и жить на необитаемой планете в одиночку… Но, черт, я же пообещала им» «О чем ты?» " Я «обещала» создать прекрасную историю, которую расскажу своим родителям в том мире мертвых… Но я никогда этого не понимала, да и обещания сама не давала… Разве я этого заслужила? Моя жизнь — это лишь сплошной акт эгоизма, который мне нарекли. Я могла умереть с остальными, но родители были слишком эгоистичны, спасая мою жизнь и даже не давая шанса возродить человеческий род… Это всего лишь жалкие инстинкты животных, заставляющие спасать свое потомство любыми способами и не более. Это так жалко» «Разве это не великий поступок — дать тебе жизнь, когда всем остальным была уготована смерть? Твои родители, кажется, тебя любили» Грейс усмехнулась: «И ты правда в это веришь? Ты же биолог… Думала ты сразу поймёшь. Давай я покажу тебе кое-что» Она пересела на место ближе к нему и вытянула руки из рукавов своей худи, а затем стащила себя и черную водолазку, взявшись за нижний её край. Когда та повернулась к нему спиной, то Валет смотрел на огромный круглый шрам на ее спине. Такой шрам был ему знаком, ведь тот постоянно работал с телами существ. «…Провести треть своей жизни в изоляции, подключенной к системам жизнеобеспечения через спинной мозг, не имея возможности понять, что вообще происходит по ту сторону металла, который окружал меня день изо дня… Разве это так прекрасно?.. Кто решил, что я не захочу пойти вслед за ними?.. Меня даже не спросили, хотела ли я этого. Разве это не глупо?» Её тело покрывалось мурашками от холода и ветра, гулявшего по округе. Вновь одевшись, Грейс не стала двигаться от него обратно на свое место, а лишь согнулась над столом, пока на ту взирал император. «Это же глупо… Валет, скажи, что это глупо» Но тот был нем и лишь продолжал сочувственно наблюдать за изменениями лица человека перед ним. Ее мимика так по-странному реагировала на свои же внутренние ощущения, неестественно выгибая уголки губ вверх, что было так неправильно, и совсем не соответствовало настроению всей темы. Но она лишь продолжала свой монолог: «Это же глупо. В чем смысл днями и ночами тратить время не на спасение человечества, а какой-то одной жалкой жизни? И плевать, что отец бы не успел с остальными учёным создать ковчег для всех… В этом всё равно было бы больше смысла, чем в этой сумасшедшей глупой идее… А потом еще и впаривать мне, что на самом деле у меня есть цель, которая заключается в детском порыве приключений ради какой-то жалкой истории… Я ведь… Я ведь даже не знаю, встречу ли их еще когда-нибудь… Зачем это всё… Зачем… Это так мерзко… И грязно… Может я вообще не хотела жи-» — Грейс дёрнулась, видя, как фигура рядом с ней наконец задвигалась. Он слегка развел руки, как их разводил её бывший напарник, после чего обычно сразу набрасывался с объятиями, чего сейчас почему-то не делал Валет. «Я хоть и биолог и привык думать практично в этой сфере… Но я вижу жизнь, как что-то изумительное и прекрасное. Всё что рождается и продолжает свое существование — прекрасно по своей натуре, и каждый организм уникален. Если чему-то и была дана жизнь, то она заведомо прекрасна лишь потому, что была создана. Эти законы жизни хоть и не всегда работают правильно, порождая странные мутации, но это лишь очередной знак непобедимой силы мира, продолжающая свое совершенствование. Даже сквозь ошибки, всё продолжает жить и чему-то учиться… Организму с сознанием подвластно многое, такое как самосознание, позволяющее нам видеть проблему и бороться с ней. Это само по себе чудо эволюции. Поэтому в твоей жизни нет ошибки, ведь она… Она прекрасна» Грейс смотрела на него в изумлении, слушая его нежный искренний голос, пока по её лицу стекали слезы. Это были уже не противные капли, мерзко выползающие от всех этих безобразных чувств внутри, которые она пыталась побороть, ведь те казались чем-то неправильным и неприемлемым. Теперь это искренние светлые слёзы, заставлявшие глаза сверкать теплым светом лампы, и дающее ей понять, что эти чувства не только знак слабости и боли, которую нужно прятать от всех остальных, но и просто отдушина, которую может спрятать и пригреть кто-то другой. Она осторожно подалась вперед, погружаясь в непринуждённые объятия этих рук, старающихся изо всех сил не зацепить ту своими острыми когтями или прижать слишком сильно. Теперь ей было по-настоящему тепло и уютно, даже несмотря на шум дождя и холодящий туман, проплывающий по всех округе и укрывая влагой всё, чего касался.