Глава №3

      Четыре дня Май безвылазно сидел в доме, ничего ни ел и ничего не делал. Странно, но он не чувствовал голода, хотя при этом жуткая слабость по всему телу имеется, так что скорее всего это лишь самовнушение. Со дня на день парень впадёт в голодную кому. Была и ещё одна странность, Май совсем не слышит и не видит Ангры. Впрочем, парень и так чувствовал сейчас себя куда хуже, чем от любого из разговоров со своей главной головной болью. После вчерашних слов Зенит скорее всего уже не вернётся. Май верил в это, хотя и не чувствовал от этого ни капли облегчения. Впрочем, он же как-то жил до встречи с ней, поэтому надо просто выйти из дома. Отбросить все кошмары и начать жить, как он делал это раньше. Раз Зенит больше нету, ни какие проблемы уже не страшны.              *Тук* *Тук* *Тук*              Словно это звук пробивался прямо из головы Мая. Дверь застучала, и парень разочарованно выдохнул.              - Конечно же она не могла так быстро сдаться.              Голос сразу же прозвучал сквозь дверь, вот только это был грубый мужской бас.              - Эй, Май. Я знаю, что ты там, живо выходи. Это Староста поселения.              Май ничего не ответил. Да он и не знал, что ответить. В его голове перемешалось столько всего, что он просто стоя смотрел на дверь, что продолжала говорить с ним мужским голосом.              - Парень, вчера в лесу нашли висящий на дереве труп Захара. Я знаю про вашу историю, и ты должен понимать к чему всё идёт. Если у тебя есть хоть малейшие доказательства своей невиновности, я готов тебя выслушать.              Май всё также не мог связать и пары слов. Только что за ним пришли последствия кошмара, который он так старательно закапывал в глубь своей памяти. Староста же не стал ожидать приглашения и, самостоятельно открыв дверь, зашёл в дом.              - О господи, какой ужасный вид. Парень, ты что все эти дни даже ничего не ел?              Май:       - Я не виноват, я правда не хотел этого. Я просто… не хотел таким образом мстить… Я лишь ошибся и вышло это ужасное происшествие.              Староста:       - Тц. Такие дела недопустимы в нашем поселении, однако я помню, что ты однажды спас мою дочь в лесу. Поэтому даю тебе шанс просто уйти из деревни и никогда не возвращаться.              Май:       - Уйти?              Староста:       - Я ничего не расскажу Зенит. Я поспрашивал по поводу ваших отношений, поэтому не дам ей узнать о причине твоего ухода. Просто исчезни из нашей жизни, и перестань заставлять её плакать.              Май был ошарашен словами мужчины, но даже не заметил, как ответил ему.              - А как насчёт моих слёз. Почему ты так просто заявляешься в мой дом и изгоняешь меня, когда сам даже не извинился за мою мать?! Из-за тебя я потерял последнего члена своей семьи, а ты относишь к этому, как к какому-то забытому пустяку!              Староста опешил от такого резко крика со стороны Мая, а затем почесал затылок.              - Вот оно что. Так ты всё ещё обвиняешь меня в той болезни. Теперь-то всё встаёт на свои места. Ясно, чего моя дочка так к тебе привязалась, к такому закрытому в себе уродцу.              Май смотрел на Старосту с удивлением, пока тот продолжал раскрывать свои мысли.              - Ты, придурок, внушил ей чувство вины за свою заболевшую мать. Ты просто сыграл на её доброте чтобы она вертелась вокруг тебя. Использовал несчастный случай лишь бы только потешить своё эго, и попортить жизнь моей дочки.              Май еле связывал слова, теряясь в ложных обвинениях.              - Нет… я не… наоборот я лишь пытался…              - Заткнись, - жёстко прервал Мая голос Старосты, - мне не нужны твои лживые оправдания. Сегодня же выметайся отсюда, иначе завтра мне придётся объяснять, каким на само деле является её бывший друг, и за что именно я приказываю его казнить.              Мужчина развернулся и направился к двери, но та захлопнулась. Должно быть сквозняк подумал Староста, но как бы он не тянул или толкал дверь она не поддавалась. Ангра-Майнью стоял прямо перед ним и держал дверь.              Ангра:       - Я думаю, что отпускать этого засранца будет плохой идеей. Мы же не хотим, чтобы Зенит услышала всю ту ересь, которую он тут плёл. Да и в убийстве Захара, ты же на самом деле не виноват. Если он уйдёт, то оклеветает тебя.              - Ангра-Майнью? Он всё время был здесь? – тихим голосом сказал Май, - Я его не замечал? Что он сказал?              Староста так и не смог пересилить дверь.              - Какого чёрта? Это тоже какая-то из твоих ловугек?              Мужчина лишь обернулся, чтобы сказать это Маю прямо в лицо, как тут же в его грудь вонзился хорошо заточенный каменный нож. Парень пустым взглядом смотрел прямо в удивлённое и искривившееся от боли лицо Старосты.              Май:       - Я не дам тебе уйти и рассказ это всё. Ты всё равно не знаешь правды, ты лишь урод, из-за которого умерла моя мать.              Вынув нож, Май отшагнул в сторону позволив телу мужчины упасть на пол. С проткнутым сердцем Староста лишь пару секунд подрыгался прежде, чем полностью испустить дух.              Ангра:       - Тц, ну что за отстой надо было бить в живот. Там хотя бы можно кишки достать, а вообще шикарно было бы ими его и задушить.              Май стоя смотрел на тело, и осознание медленно вгрызалось в его разум.              - Почему?              Ангра:       - Почему ты его убил? Тут всё очевидно…              - Да нет же! – крикнул Май, - Почему я испытываю столько удовлетворения. Почему вместо того, чтобы всё исправить я хочу лишь повторить это?!              Отбрасывая все отвратительные мысли Май выбрасывает нож и хватает труп старосты за воротник.              - Я должен покончить со всем этим.              Подняв тяжёлое тело мужчины одной рукой, Май вышел из дома.              ***              Зенит возвращалась из леса. Сегодня она пошла в него одна, и даже не ради охоты, а просто чтобы развеяться. Последние дни были тяжёлыми, и сейчас ей как никогда нужны было просто побыть в лесной тишине. Возвращаясь, она уже привычным образом, прошла мимо дома Мая. Вчера она решила больше не возвращаться сюда, но что она может поделать, если она уже привыкла возвращаться домой по этой дороге.              Так бы девушка и прошла бы мимо, если бы в доме не красовалась распахнутая дверь. С интересом и беспокойством девушка забежала в дом, но там не было ничего, кроме большой лужи крови. Резко в уши Зенит ударил громкий крик с улицы, и девушка выбежала наружу.              ***              Я поднял тело Старосты и прибил его с помощью копья прямо к стене его собственного дома. Из окон здания с ужасом выглядывали его жена и родственники. Моя радостная улыбка встретилась с их искривлёнными в страхе лицами, и в тоже мгновение весь дом вспыхнул ярким огнём. Под дикие вопли я развернулся и пошёл в другую сторону.              - Извините, но вы сами виноваты. Я должен был это сделать.              Моих слов никто не слушал, даже несколько мужчин, что с копьями наперевес преградили мне путь. Первый из них оказался самых смелым и одним рывком воткнул копьё мне рот. Чувство проткнутой головы было невероятно болезненным, но мне понравилось.              - А это довольно приятно, - сказал я, вырывая копьё у него из рук, - попробуй сам.              С криком он побежал обратно, но резким движением мои руки вонзили копьё ему в затылок, так чтобы наконечник вылез прямо через рот. Среди оставшихся мужчин был лишь один смельчак, это стало понятно сразу, как только остальные разбежались в ужасе к своим домам.              Смельчак попытался пронзить мне сердце, но я проскочил мимо и повалил его на землю. Я медленно пронзал его грудь своим указательным пальцем, пока не дотронулся до сердца. Этого было не видно, но его сердце от одного касания начало чернеть, а когда мой палец вылез обратно, прогремел взрыв. Мужчину разорвало в клочья, а меня откинуло на пару метров.              - Чёрт, я такое умею? Точно, всегда же умел.              Резко вскочив с земли, я встал на ноги, и от них словно паутина разошлись полоски чернеющей земли. Стоило одной из них достигнуть ближайшего дома, как тот тут же вспыхнул кричащим от боли огнём. Я не мог удержать смеха, пока не увидел милую девушку. Все люди вокруг бегали, кричали и прятались, а она стояла и с полными непонимания глазами пялилась на меня. Это была Зенит, моя единственная подруга.              Когда наши взгляды пересеклись я стал медленно подходить к ней, а она лишь продолжала стоять на месте. То ли она не могла двигаться из-за страха, то ли она и не собиралась от меня убегать. В конце концов я встал прямо перед ней.              Зенит стоило лишь посмотреть мне в глаза, как она начала испытывать целый спектр худших чувств. Её живот скрутило, в попытках выдавить содержимое желудка, её ноги онемели, а пальцы тряслись. Хотела бы она сказать, что впервые испытывает такой кошмар, но это было не так. Ровно то же самое было с ней, два года назад в той жуткой пещере.              Зенит:       - Май, что с тобой случилось?              Я не мог подобрать слов, поэтому просто вонзил ей в живот обломок от копья. Зенит сдерживала болезненный крик, чтобы вновь задать мне тот же вопрос, но моя рука повалила её на землю. Из моих глаз полились рекой слёзы, но я всё равно начал топтать её ногой, параллельно ударяя себя кулаком по голове. Мне хватало сил одним ударом сломать ей конечность, и не выдержав, девушка всё же начал кричать от боли. Среди обычных криков также мелькали слова: «Почему?», «Пожалуйста», «Прекрати».              Я не мог ей на них ответить. Что со мной не так? Почему я себя ненавижу, почему мне так больно от этого, почему мои слёзы текут рекой, и самое главное, почему мне это нравится? Почему мне нравится ненавидеть себя? Почему мне нравится причинять себе боль? Почему я с удовольствием делаю то, что не могу себе простить?              Крики умолкли, и я увидел, что стою на обезображенном трупе Зенит. С невыносимой болью в сердце мои глаза истекали слезами, а мой рот яростно закричал в небо. После чего я не смог сдержать смеха, всё-таки это было самое приятное, что я испытывал в жизни.              Я продолжал догонять каждого жителя, и жестоко насмехаться над их бездыханными телами. Я разрушал и сжигал каждый дом, что попадался мне на глаза, и с азартом вслушивался, был ли кто-нибудь внутри него. Это была самая яркая ночь в истории нашей деревни, и последняя.