Они не дождались

      —Старуха, я вызываю тебя на дуэль!–прокричал очередной мальчишка. Когда она повернулась к нему, то заметила лишь испуганного ребенка. Дальше него стояли другие дети, которые с интересом смотрели на этого идиота. Возможно поспорили. Но то как этот мелкий гад назвал её... Старуха? Да ей было только четырнадцать. Хотя для этих мелких ублюдков она и была взрослой, но это не отнимало их невоспитанности. Ей было даже не жалко было их пустить в полет, а потом заставить жрать их землю. Благоразумие и очевидный факт того, что эти засранцы лишь дети вылетел из головы подростка.       —Принимаю, зверёныш,–она оскалилась, когда увидела страх в глазах мальчишки. За язык она никого не тянула, так что пусть отвечает за свои слова. Мальчишка долго ждать не стал, побежал на неё с криком, да замахивался кулаком. Правда ей не составило труда увернуться от мальчишки, да пнуть того в зад. Тот упал лицом в землю, а девчонка поставила на его спину свою ногу. Раздумывала, стоит ли ей ломать ему позвоночник.       —Бэндзайтен! Ты снова избиваешь детей?!–обладательница имени повернулась к своему, столь правильному, сокоманднику. Если она не остановится, то будет слушать тирады о том, что шиноби защищают горожан деревни, а не избивают их. Но дать знать этим зверёнышам, что будет, если они снова будут к ней лезть—тоже нужно. В итоге мелкий поганец отделался лишь пинком в бок, возможно будет синяк, но хотя бы не сломанный позвоночник. Мальчишка в слезах поднялся и убежал, вопя похуже младенцев. Бэндзайтен было откровенно плевать на то, что подумают о ней другие. Плевать на гражданских, остальных шиноби, да и на Цучикагэ она плевала с высокой колокольни. Её заботила только она. А с её улучшенным геном вполне себе спокойная жизнь ей обеспечена.       —Нет, как у тебя только рука поднимается на гражданских?! Ты шиноби или монстр?!–Бэндзайтен лишь закатила глаза, на слова этого придурка. А то, что они убивают нукенинов, да и в принципе вражеских шиноби—то сразу, все правильно, так и должны делать. Мерзкий лицемер.       —Закрой рот, придурок. Вот по этой причине никто не хочет с тобой быть в партнёрах,–она пропустила остальные грубые слова о том, что это с ней не хотят работать в паре, так как это у неё поганый характер. Как он стрелки то перевел.       Иногда Бэндзайтен хотела уйти из корпуса Подрывников. Хотя это и было у неё в планах, только ей надо было заработать побольше денег, чтобы свободно жить.

***

      Жизнь шла своим чередом, Бэндзайтен ходила на миссии, ей все же бросали вызовы детишки и также она раздумывала над тем, может ли она сломать позвоночник. Но в последнее время она думала может ли раздавить к херам череп. И все бы ничего, Бэндзайтен уже привыкла к этому, это было похоже на ритуал, который повторяется из раза в раз. Но в этот ритуал не входил мальчишка, который ходил за ней по пятам. Серьезно, её даже пугало то, что этот поганец идёт за ней все время. Даже сейчас, когда она прогуливается по рынку, он идёт за ней, уверенный в том, что она не видит его. Бэндзайтен уже надоел мальчишка, она уже не могла терпеть его слежку за ней. Поэтому она завернула в тихий переулок, после чего пошла по стене, присев на корточки, она ждала мальчугана. И долго ждать он себя не заставил, он пошел по переулку, пытаясь понять, куда же делась Бэндзайтен. Та же спрыгнула со стены и нависла над мальчишкой. Блондинчик обернулся, спокойно реагируя на то, что позади него оказалась она. Это и понятно, она достаточно громко приземлилась. Голубые глаза смотрели в светло-красные. Видимо, Бэндзайтен поганец не боялся.       —Чего тебе надо? Раздражаешь, что ходишь за мной,–она недовольно фыркнула, скрестив руки, смотря с высока на поганца. А тот лишь хлопал своими голубыми глазками, от чего раздражал Бэндзайтен.       —Это же тебя все зовут старухой? И тебя же все вызывают на дуэль?–в конце мальчишка смешно хрюкнул носом, а после слегка поправил золотистую челку, которая скрывала левый глаз. Вопросы мальчишки слегка поразили, с какого леса тот сбежал?       —Допустим, это я. Что с того то?–Бэндзайтен поправила собственную челку, которая лезла к глазам. Иногда она думала, что ей стоит просто налысо подстричься.       —Сразись со мной!–мальчишка вновь хрюкнул, а Бэндзайтен выгнула бровь. Он бегал за ней все время, чтобы просто спросить и позвать её на драку? Поступай он, как остальные дети, она бы, несомненно, согласилась бы и отпинала бы его. Но он так не сделал, так что желание поколотить ещё одного наглого мальчишку не было.       —Нет,–Бэндзайтен и сама удивилась своему ответу, казалось, что она не управляет собственным ртом. Но это же не так, она осознано говорила.       —Но почему?!–пылко спросил мальчишка, озадаченный не меньше, чем сама девчушка.       —Не хочу просто,–после этого она развернулась, не обращая на мальчишку внимания. Она все слышала то, как он забавно хрюкал, да бегал за ней.       Похоже, это хрюканье она будет слушать намного чаще, чем она ожидала.

***

      Она все также пинала детей, которые вызывали её на дуэль, но так и не согласилась на дуэль с Дейдарой—так звали того мальчишку. Она застала то, что этот проклятый поганец повторяет за своими сверстниками, выводя на эмоции Бэндзайтен. Но на этот раз она никак не реагировала на Дейдару. От чего не хило так бесила его. Бэндзайтен это даже приносило удовольствие, видеть как беситься этот мелкий засранец.       Через два года, Бэндзайтен обнаружило то, что у Дейдары есть стихия взрывов. И этот его улучшенный геном так радовал его. Как и то, что он стал учеником Цучикагэ. Бэндзайтен в этом чувствовала смешанные эмоции. Этот мальчишка бесил, но поднять на него руку не получалось. И она искренне не понимала причину её слабости к этому пацану. Как и в принципе то, что он окончил Академию раньше, чем она в его возрасте. И его зачислили к Корпусу Подрывников. Поэтому приходилось терпеть это мельтешение жёлтого пятна. Будучи в одном корпусе, вынужденная работать с десятилеткой Бэндзайтен едва сдерживалась от того, чтобы не подорвать этого мелкого идиота. А они скоро должны будут выйти на миссию, по устранению мелких бандитов.

***

      Они остановились на привал из-за одного их сокомандника. А возможно это их капитан выбился из сил. Бэндзайтен не особо интересовалась. Ночь, луна выглядывала из облаков, а шелест деревьев слегка успокаивал. Да и звуки костра буквально убаюкивали. Бэндзайтен легла на голую землю, накрывшись своим белым плащом, который позже будет очевидно весь в грязи. Но Бэндзайтен не видела в этом трагедии. Многие её сокомандники не видели смысла в её белом плаще, когда на ней была была темно-бирюзовая кофта. Но её плащ нужен был для сохранения тепла для ночлегов. Ни для кого не секрет, что шиноби порой вынуждены спать под открытым небом. Костер естественно тушат, а после всю ночь лежат и мёрзнут. Поэтому Бэндзайтен и таскала этот плащ, хотя порой с ним было ей, ну уж очень, жарко. Когда костер потушили, а остальные легли на землю, можно было услышать то как свистел ветер. Бэндзайтен не спалось, хотя она моментально вырубалась, как только её голова касалась подушки или когда она была накрыта плащом. Она открыла глаза, смотря на сокомандников, которые видимо уже вырубились. Глаза наткнулись на самого младшего их товарища, который видимо не привык к холодам. —Эй, поганец,–Бэндзайтен не понимала, почему зовёт пацана. Дейдара моментально повернулся к старшей, смотря на неё с не пониманием и с оскорблением. Надо бы ему привыкнуть, потому что по имени Бэндзайтен обращалась к... Никому. Она придумывала прозвища и называла их так, плюя на их недовольство. А прозвищ для младшего товарища у неё было сто и один вагон. —Ложись ко мне, если от холода сдохнуть не хочешь,–грубовато отозвалась она. Бэндзайтен никогда особо и славилась своей нежностью к людям. Все для неё они одинаково мерзки. Но что-то ей мешало игнорировать ребенка.       Мальчуган не сразу среагировал, да и смотрел на неё с подозрением. Она бы и сама так посмотрела на себя саму, если бы у неё была возможность. Но все же, видимо паршивец все обдумал и подполз ближе к Бэндзайтен. Тот лег на свободное место, лицом к старшей. Девушка подставила свою левую руку под голову Дейдары, предлагая себя в качестве жёсткой подушки. Она накрыла поганца плащом. После она прикрыла глаза и засопела.       А Дейдара вглядывался в лицо старшей. Он никогда не подумал бы, что Малипо предложит ему быть укрытым. Он не понимал, что с ней не так. Она была очень жестокой, практически по всей деревне ходили слухи о страшной старухе, которая избивает детей. Но она не была старой. Да, старше, но не старой. Да и шибко страшной она не была, просто казалось это у неё лицо такое угрожающее с рождения. Но его больше поразило то, что она отказалась от поединка с ним, хотя всегда с удовольствием отправляла в полет большое количество детей. Да и в полет она пускала, оказывается не только детишек. В спарринге она часто отправляла в полет своих сокомандников. Она была сильной. Это заставляло восхищаться ею. Но её характер, то как она смотрела на всех с высока и пренебрежетельностью бесило. И её характер вписывался в её внешность. Нечесанные, будто гребня для волос не существовала, золотистые волосы. Волосы доходили ей до плеч, хотя два года назад они кое-как доходили до её шеи. Лицо у неё было бледным, будто солнца она и не видела, да и худощавая была. Глаза красные, но не ярко, не ядерного цвета, а скорее тусклого. И смысла жизни в этих глазах не было. Но больше всего интересным во внешности старшей он находил в её ушах. Длинные, остроконечные. Будто она была эльфом из сказок. Хотелось дотронуться до этих ушей, потрогать кончик. Но останавливал небольшой страх того, что он останется без руки если коснется без разрешения. А того самого разрешения он не получит.

***

      Она не понимала в какой момент она и этот пацан стали ближе. Возможно именно в ту миссию, когда пустила того под свой плащ, а после этот пацан подорвал бандита, который хотел налететь на неё со спины. Бэндзайтен стала дожидаться Дейдару после его тренировок, вытаскивала этого упрямца из тренировочной площадки, да заставляла его жрать. Но больше её удивило то, что каждый раз, когда она была довольной тем, что этот пацан доедал все, даже не смотря на то, что тот говорил, что не хочет есть, она гладила его по голове. Бэндзайтен поймала себя на мысли, что ей нравятся шелковистые волосы поганца, хотя раньше она ненавидела это. И то, что она стала перенимать привычку этого паршивца в конце любой всей фразы хмыкать. Наверное, когда тот был младше он это и делал, но по неосторожности вылетал лишь носовой хрюк. Стало чем-то обыденным то, что они делили один плащ на миссиях и еду, ведь Бэндзайтен заметила, что паренёк то неприлично хочет много жрать. Поэтому она отдавала половину своей еды, под жадный взгляд. И как бы дико это не звучало, но Бэндзайтен как-то докатилось до того, что разрешила потрогать собственные уши. Было неприятно, когда поганец по неосторожности дёрнул её ухо, будто намеревался ей оторвать его. Но она тогда ничего ему не сделала. Лишь дала подзатыльник, да сказала, чтобы тот отвалил от неё. Правда поганец не послушал её, продолжая доставать Бэндзайтен. А потом в какой-то момент она случайно обронила по собственной рассеянности, либо намеренно, Бэндзайтен не знала.       —Эй, Дейдара, хватит плестись как улитка! Продолжишь также, то я сделаю все, чтобы тебя выгнали отсюда, даже Цучикагэ не поможет тебе,–она тогда ворчала на то, что он идёт медленно, но они никуда и не торопились. Это просто Бэндзайтен была слишком высокой, поэтому один её шаг был как два шага Дейдары.       В тот день все слышали от Бэндзайтен имя Дейдары. Кажется, Бэндзайтен и сама не понимала, что зовёт пацана по имени, а не по оскорбительному прозвищу. Тогда её спросили, почему она называет по имени только Дейдару. До неё сначала и не дошло, а потом она поняла, что действительно звала Дейдару по имени. И может быть это и вызвало бы отвращение у старой Бэндзайтен, но восемнадцатилетняя никак не среагировала. Ну звала она мальчугана по имени и что? А на вопросы почему же она тогда их по именам не зовёт, она скорчила рожу.       А ещё она решилась рассказать о своем прошлом Дейдаре, который был слишком любопытным.       —Бэни но данна, у вас есть причина ненавидеть всех?–Дейдаре было порой лень произносить полное имя Малипо, поэтому он укоротил как смог. Бэндзайтен как только услышала готова была оторвать язык Дейдаре, но та быстро смирилась со своим прозвищем. А ещё её в каком то смысле забавляло то, что Дейдаре хватало наглости называть её "товарищем".       —Есть, но какое тебе дело?–Дейдара привык к грубости Бэндзайтен, он практически никак на это не реагировал. Он давно понял, что это просто стиль общения Бэндзайтен.       —Мне интересно. Если это не секрет, то можете назвать причину?–мальчишка посмотрел на лежащую на земле Бэндзайтен. Дейдара тоже лежал на спине, совсем не волнуясь о чистоте своей одежды.       —... Это не секрет. Но рассказывать долго, так что не ной, что я слишком много говорю,–Дейдара никогда и не ныл на то, что Бэндзайтен в редкие моменты становилась сговорчивой. Он считал её приятным собеседником. Бэндзайтен же прикрыла глаза, с большой неохотой вспоминая собственное прошлое. —Я родилась при храме в какой-то захудалой деревушки в стране Камня. От моей необычной внешности и родимого пятна на спине все посчитали меня какой-то святой. Что в их, Цучикагэ забытом храме, родилась посланница самого бога. Меня назвали в честь какую-то богиню, не помню какой именно. Я долгое время жила взаперти храма, меня обучали всему, чему им было не лень. Когда мне стукнуло восемь, то ко мне стали пускать людей, которые молили о том, чтобы я излечила кого-то, помогла с деньгами, да и в принципе о том, на что я не могла повлиять. А в один день ко мне пришел вымаливать грехи один мерзавец. Он говорил, что убил свою семью, что сожалеет, что поступил сгоряча и избил до смерти. Тогда я ударила его, послав оттуда. Тогда это увидела главная жрица и послала его, но после я сидела взаперти месяца четыре, наверное. Меня заставляли писать, что я этого не хотела, но я сопротивлялась. Поэтому меня парой оставляли без еды. До десяти я жила там и ненавидела всех, кто действительно думал, что я нечто божественное и смогу решить их проблемы. А потом на ту деревню напали. Наверное, нукенины, они подожгли всю деревню, забрав все деньги. В тот день люди цеплялись за меня, когда я пыталась убежать. Молили, чтобы я спасла их. Но я не хотела и каким-то образом использовала стихию взрывов. Я подорвала тех, кто цеплялся за меня. А потом меня нашли другие шиноби и привели в Ивагакуре. Я поздно поступила в Академию, но смогла выпустится с другими детьми. Сколько я себя помню люди вызывали у меня чувство отвращения и ненависти из-за того, что я видела их мотивы. То что никто из них не заслуживал жить. Даже я, ведь все мы с грехами.       —...–Дейдара не знал, что стоит ему сказать. Утешить? Тогда Бэндзайтен подумает, что тот жалел её. Но ничего не говорить казалось ему странным. Да и как эти люди могли подумать, что Бэндзайтен посланница Божья? Это казалось смешным, но и мерзким. Чёртовы фанатики.       —Можешь ничего не говорить. Мое прошлое никогда не было секретом, я просто не люблю распространяться о нем. То, что я долгое время жила с какими-то фанатиками не особо хорошо звучит. Хотя это достаточно отразилось на мне. Я не расчесываюсь из-за того, что раньше с меня этим гребнем чуть волосы не вырывали. Да и они всячески пытались изобразить меня, как до тошноты идеальную картинку. Поэтому я вся такая нечесаннная, волосы—солома, а количество шрамов на теле даже радует. Хотя бывает неприятно.       —А покажешь свое родимое пятно?–Бэндзайтен испытавающе посмотрела на Дейдару.       —Может как-нибудь потом. Лучше скажи, что ты такого находишь во взрывах?–при вопросе глаза Дейдары казалось загорелись. Тот тут же улыбнулся, мечтательно смотря на небо.       —Взрыв—это моментальная красота, которую нужно запомнить на всю жизнь. Взрыв—это искусство! Разве есть, что либо красивее взрыва? Я хочу изучить собственное искусство ещё лучше, но старик запрещает. Говорит я ещё мал. А что для тебя взрыв? Тоже искусство?–на слова полные восхищения и гордости за свое искусство, Дейдара услышал только смех Бэндзайтен. Возможно она впервые смеётся.       —Вот это ты помешанный. Но соглашусь, искусство—это взрыв. Хотя я считаю, что взрыв—больше чем искусство. И Цучикагэ прав, ты слишком мелкий. Ещё рано тебе узнавать все прелести этого искусства.       —Эй! Мне скоро тринадцать исполнится, не недооценивай меня!–Дейдара тут же вспылил, хотя мигом же и потух. Иногда его очень бесила их разница в возрасте, что заставляло смотреть на него сверху-вниз.       —О, ну да, тринадцать это же так много. А вообще, тебе хотелось когда-нибудь сотворить совершенство, а после взорвать? Лично мне очень хочется. Создать что-то, а после увидеть, как оно взорвется.       —М, не думал о таком. Хотя теперь хочется!       

***

      —Я ухожу из деревни. Прости, Дейдара. Может, когда тебе исполниться, как мне, двадцать будем снова вместе,–Дейдара не понимал, что происходит. Он спросонья открыл дверь старшей, которая была очень серьезной. И входить в его дом она не собиралась.       —Почему? Ты бросаешь меня?!–Дейдара тут же вспылил, как только до него дошел смысл. Он не хотел отпускать Бэндзайтен. Она стала ему очень близким человеком, он не видел смысла уже быть в деревне без её грубой заботы.       —Бросаю. Я ухожу найти то, чтобы мне запечатлеть и взорвать. И я не возьму тебя ни под каким предлогом. Ты останешься в деревне. Ты мне не нужен. Как и я тебе. Я пришла просто попрощаться. Так что, прощай, Дейдара. Встретимся, как только тебе исполнится двадцать.

***

      Прошло пять лет, Дейдара теперь состоял в организации Акацуки, он украл запретную технику, а после её использования у него появились на ладонях рты. А ещё на груди, у сердца, но зашитый. Прошло так много времени с того, как он в последний раз видел её.       —Дейдара, долго будешь летать в облаках?–грубый голос напарника отвлек от мыслей о прошлом. Тот поспешил за напарником, ведь тому из-за того, что искусство парня повредили марионеток Сасори но данна, им пришлось ходить к торговцам, чтобы прикупить дерево для создания кукол. В каком-то смысле он был рад, что его напарником стал такой же ценитель искусства, но его разочаровало то, что его напарник не видел ничего прекрасного в его искусстве. Правда сам Дейдара тоже не видел ничего прекрасного в этих марионетках, но он уважал чужие идеалы. —О чем ты так глубоко задумался?–без особого интереса спросил напарник. Дейдара даже удивился, потому что его напарник предпочитал тишину, нежели пустым разговорам.       —Да так, вспомнил о старой знакомой,–коротко пояснил Дейдара. Бэндзайтен была болезненным воспоминанием для Дейдары. Та его просто бросила на произвол судьбы, от чего тот затаил на неё обиду. Но помимо обиды он чувствовал к ней почти забытую влюбленность. Кажется, он влюбился в неё ещё когда ему было тринадцать, но та сказала, что это просто помутнение его разума. Она отвлекла его внимание, вывев из себя. Бэндзайтен ловко манипулировала им в детстве, от чего бывало он бесился. Она не признавала его влюбленность очень долго, внушив самому Дейдаре, что это просто помутнение разума. Но сейчас ему девятнадцать, он теперь прекрасно понимал, что не было это никаким помутнением. А Бэндзайтен просто сбежала, не желая брать ответственность за то, что в неё влюбился подросток. Но Дейдара хорошо помнил последние слова Бэндзайтен. Она сказала, что они встретятся, когда ему будет двадцать. Осталось подождать немного.       —Бэндзайтен?–было неожиданным услышать это имя от чужих губ. Дейдара озадаченно уставился на напарника, а тот лишь недовольно цокнул. —Ты иногда бормочешь во сне, зовёшь кого-то по имени,—Дейдара и не знал, что он бормочет так. Хотя откуда ему то знать, он в это время спит, а напарник и не жаловался. А стоило бы, может быть он бы себе рот затыкал.       —Да, Бэндзайтен,–все же ответил Дейдара, продолжая идти за напарником.       —«Богиня искусства?» Хотя там богиня ещё чего-то,—тогда Дейдара вспомнил, что девушка упоминала о том, что её назвали в честь какой-то богини. Немного иронично.       Впереди послышался взрыв и звуки сражения. Дейдара переглянулся с напарником, после они исчезнули в шуншине, наблюдая за потасовкой. Перед ними сражались мужчина шиноби из скрытого Камня и по силуэту, девушка. Но из какой деревни не понятно, протектора не было. Женщина будто защищала что-то позади неё, скрытое за тканью. Но было очевидно, что мужчине эта вещь за тканью нужна. Вдруг женщина отпрыгнула, сложив руки на манер Дейдары.       —Кац!—не успел мужчина среагировать, как он взорвался. Теперь на поляне лежал свежий труп мужчины. Женщина отвернулась от него, запечатав вещь в свитке.       Дейдара определенно не мог ошибиться. Это была только что стихия взрыва. В груди появился росток надежды на то, что это она. Но он снова вспомнил последние её слова. Она хотела встретиться с ним, когда ему будет двадцать. Их встреча произойдет. Даже если придется ждать.

***

      Их встреча так и не наступила, ведь Дейдара умер в свои девятнадцать. Самой последней мыслью было то, что он жалел, что не смог встретиться с ней вновь.       Дейдара и не подозревал, что Бэндзайтен тоже погибла, не успев дожить до встречи с Дейдарой. Но она смотрела на статую, которую так долго лепила, статую того несносного мальчишки. Бэндзайтен хотела взорвать совершенство, что создала. Но не успела, не хватило сил.       Может быть у них ещё будет шанс встретиться?