Было бы здорово собрать все счастливые моменты в один флакон

      Спуск под воду обещал быть долгим и утомительным, а у Хэмиша, как назло, отключился левый наушник. Поняв, что нажатия на кнопку ровно ничего не меняют, Хэмиш вытащил его, чтобы по-старинке продуть, поднял голову — и увидел ее.       Скарлетт.       Девушка с обжигающе-красными волосами, сидевшая напротив, смотрела на него со странной смесью страха и изумления. Нахмуренные брови делали ее лицо суровее, жестче — вероятно, она тоже не ожидала его увидеть, и сложившаяся ситуация ей совсем не нравилась. Хэмиш приветливо улыбнулся и незаметно помахал ей, не выпуская из пальцев наушник, но Скарлетт разве что дернула носом и отвернулась к окну.       Вряд ли он мог ее за это винить. Вид из батиплана открывался поистине волшебный: солнечные лучи танцевали в голубовато-синей воде, подобно тончайшему, колышущемуся на ветру занавесу. Сквозь прозрачный пол аппарата были видны скалы из искусственных камней, по которым буйным цветом раскинулись заросли водорослей. Хэмиш пожалел, что продал оборудование для подводной съемки: сколько удивительных кадров он бы здесь сделал! На скольких обитателей глубин смог бы посмотреть ближе, чем в любом океанариуме! Но, увы, всё это осталось в прошлом — как и дорожка из светлого песка, пропавшая в сизой тени. Сооружение, стоявшее на двух горизонтальных опорах, неумолимо приближалось, и Хэмиш поморщился. Оно портит весь вид.       После стыковки и осушения шлюза гостей подводного кинотеатра вежливо попросили подойти к терминалам, чтобы просканировать билеты. Какой черт его дернул встать за Скарлетт, он не знал, но совершенно не раскаивался за то, что нагнулся к ее плечу и спросил:       — Как там поживает моя росомаха?       Девушка вздрогнула, сжала билет — а затем с разворота ударила его локтем в живот. Хэмиш охнул, согнулся напополам и, тем не менее, сдавленно рассмеялся. Прямо перед его глазами нервно подрагивал кулак Скарлетт, и это так живо напомнило ему о детских стычках с сестрой, что он даже не стал обижаться.       — Вообще-то это кот, — донесся сверху ее напряженный голос, и Хэмиш, зажав рукой живот, посчитал нужным разогнуться. Очереди за ними, конечно, не наблюдалось, но и дальше вот так стоять было уже неудобно. Скарлетт тем временем продолжала: — Большой, пушистый и очень приятный кот. У которого, в отличие от вас, — она замолчала и окинула взглядом его лицо, плащ, ноги, завязанный узлом шарф и глаза, будто выискивая, за что зацепиться. — Внешность совсем не обманчивая.       Хэмиш ухмыльнулся, склоняя голову набок.       — И это говорит мне леди с ниткой жемчуга на шее и ударом матерой каратистки.       Если раньше щеки Скарлетт лишь слегка порозовели от неожиданности, то теперь стали попросту пунцовыми — то ли от смущения, то ли от чистого бешенства. Сдавленно рыкнув, она развернулась и пошла к наблюдательным окнам, и Хэмиш, не глядя просканировав билет, поспешил за ней.       Даже слыша за спиной его шаги, она не обернулась. Он встал рядом с ней, глядя, как за закаленным плотным стеклом проплывает косяк ярких желтых рыб. Когда-то он мог определить вид каждой без доли заминки. Но это время давно прошло.       Опустив взгляд на фиолетовые водоросли, разросшиеся на опорах подводного кинотеатра, Хэмиш вдруг заметил, как Скарлетт наблюдает за ним в отражении. Перехватив ее взгляд, он тепло улыбнулся и спросил:       — Может, ты хочешь о чём-то поговорить?       — Не о чём, — не сразу отозвалась она. — А о ком, — повернувшись, Скарлетт подняла на него свои глаза невозможного цвета и скрестила руки. — Что ты тут делаешь? В такое место нельзя просто случайно забрести.       Хэмиш пожал плечами.       — Изначально я приехал полюбоваться на маяк в Бухте Контрабандистов, — почти не покривив душой, ответил он. — Но посреди поездки вдруг прилетела весточка о смерти моего давнего знакомого. Пришлось экстренно заняться упокоением его души, — и поисками его убийцы, но этого Хэмиш добавлять не стал.       — Какой ужас, — Скарлетт выглядела искреннее расстроенной. — Прости, я не хотела…       — Не стоит, — он ободряюще улыбнулся ей, засовывая руки в карманы. — Старина Джонсон пожил хорошую, долгую жизнь, — он горько хмыкнул, закрывая глаза. — Пусть и закончил ее не так, как планировал. … — Хотите, я докажу, что он не был демоном, агент? — едва сдерживая рвущийся наружу гнев, Хэмиш схватил со стенда один из излучателей доктора Деймона и подошел к телу Баки Джонсона. Вложив в его холодную ладонь разбитый значок, он в последний раз взглянул на старика, которого знал еще упрямым, заносчивым юношей. За пятьдесят лет образ путешественника во времени должен был давно выветриться из его головы, но по глазам Хэмиш видел — он помнил всё. Отойдя на безопасное расстояние, он произнес: — Спи спокойно, ковбой. Выстрел излучателя превратил тело в горстку пепла. На настоящем демоне осталась бы только обожженная рана. …       Прикосновение к щеке было настолько внезапным, что Хэмиш едва не выхватил нож. Лишь спустя несколько секунд до него дошло осознание: серьезные глаза Скарлетт, голубые отблески на ее алых волосах, белые жемчужины, обхватывающие ее шею не так плотно, как высокий ворот свитера… и ее теплая ладонь у его лица.       — Всё в порядке? — тихо спросила она, незаметно оказавшись так близко, что у Хэмиша загорелись уши. Неловко метнувшись взглядом к воде за стеклом, он выдохнул и повернулся к ней.       — Да, — он сглотнул, видя, что она не отступает. — Просто воспоминания накатили, — из страха сболтнуть лишнего, он поспешил сменить тему: — А что тебя сюда привело?       Скарлетт недоуменно приподняла бровь.       — В этом месяце здесь проводят фестиваль хичкоковских фильмов, — медленно, словно рассказывая очевидное, ответила она и кивнула в сторону кинозала. — Сегодня показывают «Ребекку».       — А, — Хэмиш растерянно поглядел по сторонам. На стенах действительно красовались знаковые постеры — «Птиц», «Головокружения», «К северу через северо-запад» и многих других. — Честно сказать, от меня просто откупились билетом, поэтому я даже не стал смотреть, на что иду. А ты тут часто бываешь?       — Шутишь, что ли? — фыркнула Скарлетт. — На поездках сюда разориться можно. Нет, я приехала конкретно на этот фильм, — она вздохнула и опустила взгляд. — И начинаю об этом жалеть.       Он хотел было спросить, почему, но, посмотрев на кресла у кинозала, быстро догадался и сам. Атмосфера так и дышала романтикой — хотя это, прямо сказать, противоречило сюжету картины. Хэмиш впервые по-настоящему взглянул на билет, полученный в подарок от доктора, и улыбнулся.       — Тогда позволь сегодня побыть Максимом де Винтером, спасающим тебя от одиночества в Монте-Карло, — сказал он, показывая пометку рядом с номером кресла. Места для влюбленных. Скарлетт нахмурилась, но всё же взяла его под предложенный локоть.       — Не знала, что ты уже смотрел фильм, — негромко заметила она.       — Не смотрел, — признался Хэмиш, проходя мимо огромных старомодных постеров. — Но в юности читал роман, — Скарлетт так недоверчиво глянула на него, что он невольно улыбнулся. — Моя сестра была им одержима. В какой-то момент я настолько приревновал ее — только подумай! — к книге, что прочел ее за ночь и оставил открытой на последней странице, — он расхохотался, стирая непрошенные слезы. — Она неделю со мной не разговаривала. И имела полное на то право.       Скарлетт молчала, а он не мог остановить поток слов, льющийся словно из его души.       — Больше всего мне запомнилась одна мысль, сказанная в первых главах. Что было бы здорово собрать все счастливые моменты в один флакон, как духи, сберечь их и порой отпирать, чтобы вновь прожить. Этакий флакон воспоминаний, — он нервно потер шею, поворачиваясь к девушке. — Прости, я сегодня сам не свой.       Ее губы, что удивительно, дрогнули в улыбке.       — Ничего страшного, — сказала она, прижимаясь к его плечу. — Мне тоже понравилась эта фраза. Как и твоя идея побыть де Винтером.       — Потому что я сегодня неотразим? — с озорной усмешкой спросил Хэмиш.       — Потому что так мне не нужно спустя полторы встречи спрашивать, как тебя зовут.       Он распахнул рот, чувствуя подступающий к щекам румянец, как вдруг Скарлетт ткнула пальцем ему в грудь.       — И это не свидание, — со всей серьезностью добавила она, привычно нахмурившись. Он широко улыбнулся, накрывая ее ладонь своей.       — Если я — де Винтер, то это определенно свидание.       — Дружеское, — уточнила она, не сводя с него сурового взгляда.       — Как будет угодно леди де Винтер, — с готовностью согласился он.       С той же готовностью он согласился, что на местах для влюбленных всё-таки довольно тесно, поэтому им нет смысла размыкать руки. Как и с тем, что на дружеском свидании можно положить голову другу на плечо. Хэмиш легонько играл с волосами Скарлетт, чувствуя, как порой прерывается ее дыхание в драматичные моменты. По ее щеке даже скатилась слеза, когда де Винтер холодно встретил жену, переодевшуюся Ребеккой, и Хэмиш, как друг, позволил Скарлетт незаметно стереть ее о свой рукав.       — В книге эта сцена была лучше, — прошептала она, когда де Винтерам позвонили, чтобы сообщить тревожные новости: в затонувшей лодке был найден труп женщины. Хэмиш повернулся к ней, бледной от черно-белой картинки.       — Потому что там он хотя бы честно признался, что застрелил ее? — поинтересовался он. Скарлетт слегка раздраженно закатила глаза.       — Потому что там Максим поцеловал ее, когда она попросила.       Дважды Хэмишу можно было не намекать. Склонившись к ее губам, он подумал: если бы флакон мог хранить только одно воспоминание, он бы без колебаний выбрал именно этот момент.