Тонкая грань.

Запах металла въелся в кожу. Он не был резким — скорее холодным, почти безвкусным, но настойчивым, как напоминание, от которого невозможно избавиться. Мелисса чувствовала его на пальцах, на ладони, будто он проник глубже, под кожу, смешался с её собственным дыханием. Она стояла перед мишенью дольше, чем требовалось. Нож всё ещё оставался в её руке. Пальцы сжимали рукоять не сильно, но и не отпускали — как будто в этом простом жесте было что-то важное, что-то, что нельзя было потерять. Словно вместе с этим холодным куском металла исчезнет и то странное, почти неуловимое ощущение, которое только что появилось внутри неё. Контроль. Не над происходящим. Не над людьми. Даже не над ситуацией. Над собой. Над тем, как она дышит. Как двигается. Как не дрожит. И это ощущение было непривычным. Чужим. Но… притягательным. — Достаточно. — Голос Бэтти прозвучал спокойно, почти мягко, но в этой спокойности чувствовалась чёткая граница — та самая, за которую нельзя было заходить. Она даже не сразу отреагировала. Слова будто не дошли до неё мгновенно — растворились где-то на поверхности сознания, не пробившись глубже. Только через несколько секунд она моргнула. Как будто опомнилась, вернулась в реальность. — Я сказал — достаточно. — Теперь в его голосе появилась едва заметная жёсткость. Не раздражение, и даже не злость. А тот самый контроль, который отличался от того, что успела почувствовать сама девушка. Контроль над человеком, не над оружием. Мелисса медленно опустила руку. Движение было неторопливым, почти осторожным, словно она боялась спугнуть это состояние. Нож выскользнул из её пальцев и с тихим, глухим звуком лёг на поверхность стола. Звук был коротким. Но в тишине — слишком громким. Она ещё мгновение стояла, глядя на него. Потом кротко отвела взгляд и тишина вернулась. Но это была уже не та тишина, что раньше — пустая, безжизненная. Теперь в ней было напряжение. Ожидание. Как перед чем-то, что неизбежно случится. — Что ты почувствовала? — Вопрос прозвучал неожиданно. Он не был резким, не требовал ответа — но именно этим и заставил её напрячься. Мелисса нахмурилась. Слова никак не приходили. Или… она не хотела ничего отвечать. — Ничего. — Ответ вышел слишком быстро. Слишком ровно. Слишком пусто. Бэтти едва заметно усмехнулся. Не насмешливо. Скорее — понимая. — Врёшь. — Это прозвучало спокойно. Без обвинения. Просто как факт. Мелисса сжала губы. Она почувствовала, как внутри что-то дернулось — неприятно, резко, будто её поймали на чём-то, что она сама ещё не успела до конца осознать. Пауза затянулась. Воздух стал плотнее. — …спокойствие, — выдохнула она наконец. Слово далось не сразу. Оно словно застряло где-то в груди, не желая выходить. — На секунду. — Она опустила взгляд, будто это признание делало её уязвимой. Бэтти медленно кивнул. Будто ждал именно этого. — Вот за этим и гонятся такие, как ты сейчас. Она резко подняла голову. Взгляд стал жёстче. — Такие, как я? Он не отвёл глаз. — Потерянные. — Пауза. — Те, кто думает, что контроль способен заглушить боль. — Он сделал шаг ближе, не вторгаясь, но сокращая дистанцию настолько, чтобы его слова звучали тише — и попадали точнее. — Он её не убирает, — продолжил он. — Не стирает, не исчезает. Он просто делает её… управляемой. Слово повисло в воздухе. Тяжёлое. Холодное. Мелисса отвела взгляд. Она чувствовала, как внутри что-то медленно сжимается. Не страх. Не паника. Осознание. — Мне этого достаточно, — тихо сказала она. Но в её голосе не было уверенности. Только попытка её удержать. — Пока — да. — Ответ был спокойным. Слишком спокойным. И именно поэтому — тревожным. Снова наступила тишина. Но теперь в ней что-то изменилось. Раньше она была защитой. Теперь — стала трещиной. Маленькой. Едва заметной. Но достаточной, чтобы через неё начало просачиваться то, что она так старательно пыталась удержать внутри.

***

Ночь не просто встретила её дождём — она будто втянула в себя, закрыла от остального мира. Мелкие капли падали ровно и настойчиво, не давая ни укрыться, ни забыть о себе. Они оседали на волосах, стекали по лицу, пробирались под ворот одежды, оставляя холодные следы. Этот холод был не резким — он был постепенным, медленно проникающим, как и всё, что происходило с ней в последние дни. Мелисса остановилась у стены, опираясь на неё спиной. Холод бетона ощущался даже сквозь ткань. Она закрыла глаза всего на секунду — и этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать разницу. Внутри клуба было тяжело. Там приходилось держаться, контролировать каждое движение, каждый взгляд, каждую реакцию. Там нельзя было расслабиться ни на мгновение. Здесь — можно было хотя бы дышать. Она вдохнула глубже. Воздух оказался слишком холодным, почти обжигающим. Лёгкие болезненно сжались, но вместе с этим пришло странное ощущение ясности. Как будто этот холод возвращал её в реальность. Она ещё не успела выдохнуть, когда тишину разрезал голос. — Ты долго будешь делать вид, что всё нормально? — Он прозвучал не громко. Но в нём было слишком много — усталости, напряжения, и чего-то ещё, что Мелисса не хотела называть. Она открыла глаза. Поворачиваться сразу не стала. Ей не нужно было видеть, чтобы понять, кто это. Казуо. Это было ясно по интонации, по тому, как звучали слова — будто они проходили через что-то внутри него, прежде чем выйти наружу. Она медленно выдохнула. И только после этого повернулась. Он стоял в стороне, почти в тени, но не настолько, чтобы его нельзя было разглядеть. Свет из двери клуба падал под углом, цепляя его фигуру, делая её резче. Он был промокший насквозь. Волосы прилипли ко лбу, одежда потемнела от воды. Но он, кажется, этого даже не замечал. Всё его внимание было направлено на неё. В этом взгляде не было ни облегчения, ни злости в чистом виде. Там было напряжение — сдержанное, почти болезненное. Как будто он держался из последних сил, чтобы не сказать или не сделать лишнего. Мелисса почувствовала, как внутри что-то сжалось. И сразу же попыталась это подавить. — Уходи, — сказала она тихо. Это должно было прозвучать уверенно, словно граница, но вышло иначе. Слишком мягко. Слишком… неубедительно. Казуо не двинулся. Он даже не изменил выражение лица. — Нет. — Ответ прозвучал спокойно. Без вызова, без какой либо агрессии. И именно поэтому он оказался сильнее любого крика. Он сделал шаг вперёд. Медленно, будто проверяя, отступит ли она. Она не отступила. Только сильнее сжала пальцы. — Я искал тебя. — Теперь его голос стал тише, но в нём появилась усталость. Та самая, которая приходит не от физического напряжения, а от долгого внутреннего давления. Мелисса отвела взгляд. Она не хотела смотреть на него. Потому что знала — если задержится хотя бы на секунду, он увидит больше, чем должен. — Зря, — коротко ответила она. Это было проще всего. Отрезать. Не объяснять. Не чувствовать. Казуо чуть наклонил голову, будто пытаясь поймать её взгляд. — Правда? — Он не подходил ближе, но и не отступал. — Ты исчезла, Мелисса. — он не повышал голос, не давил, но каждое слово ложилось точно. — Просто пропала. Перестала отвечать. Как будто… тебя больше нет. Она сжала челюсть, эти слова были опасными, потому что в них была правда. — И ты думаешь, я просто оставлю это? — Он не договорил. Не потому что не хотел. Потому что в этот момент ситуация изменилась. Дверь за спиной Мелиссы открылась. Резко. Свет вылился наружу, на секунду ослепив. Изнутри вышли двое мужчин. Они не выглядели угрожающе. Наоборот — слишком обычные. Именно это и было странно. Мелисса почти не обратила на них внимания. Но Казуо — заметил сразу. Что-то в их поведении было не таким. Они двигались слишком уверенно для случайных посетителей. Слишком тихо. Слишком слаженно. Один из них прошёл мимо Мелиссы, едва коснувшись плечом. Слишком близко. Второй задержался на полшага. И в этот момент его рука начала подниматься. Не резко, но точно, к ней. Это было движение, которое нельзя было перепутать. Казуо среагировал мгновенно. Не подумав. Не анализируя. Он рванул вперёд. Столкновение произошло резко — плечо врезалось в мужчину, сбивая его с траектории. Рука, уже почти коснувшаяся Мелиссы, ушла в сторону, лишь скользнув по ткани её одежды. Она даже не сразу поняла, что произошло. Только почувствовала движение рядом. Напряжение. И звук удара. Казуо не остановился. Первый удар был быстрым и жёстким — кулак в челюсть. Мужчина пошатнулся, потеряв равновесие. Второй уже двигался. Быстро. Он попытался схватить Казуо сбоку, но тот развернулся раньше, чем контакт стал полным. Локоть резко вошёл в рёбра, выбивая воздух. Движения были чёткими. Не идеальными — но уверенными. В них не было паники. Только концентрация. Дождь усилился, делая поверхность скользкой, и это добавляло напряжения каждому шагу. На секунду всё сузилось до этого момента. До расстояния между телами. До дыхания. До выбора — ударить или быть ударенным. Но драка закончилась так же быстро, как началась. Первый мужчина, придя в себя, бросил короткий взгляд на второго. Без слов. И они отступили. Слишком быстро. Слишком легко. Это не выглядело как поражение. Скорее — как решение не продолжать. Они исчезли в темноте, растворившись в дожде. И это оставило после себя странное ощущение. Как будто это была не атака. А проверка. Тишина вернулась не сразу. Сначала — тяжёлое дыхание. Потом — звук дождя. И только потом — осознание. Казуо медленно повернулся к Мелиссе. На его губе выступила кровь, дыхание было сбитым, а плечи напряжены. Дождь лил почти сплошной стеной, стекая по лицу Казуо и смешиваясь с кровью на губе. Он стоял совсем близко, тяжело дыша, будто каждое слово давалось через усилие, но при этом не отступал ни на шаг. В его взгляде не было растерянности — только напряжение и упрямая решимость. Мелисса смотрела на него внимательно, не на раны и не на следы драки, а именно на него самого — на то, как он без колебаний встал между ней и опасностью, как среагировал раньше, чем успел подумать. Это казалось чем-то естественным для него, почти инстинктивным. И именно это не укладывалось в её голове. — Ты в порядке? — Казуо провёл рукой по губам, стирая кровь, и коротко усмехнулся — устало, с оттенком горечи. Он сделал шаг ближе, сокращая и без того минимальное расстояние между ними, словно не хотел оставлять ей ни малейшей возможности отстраниться. В его движениях чувствовалась не агрессия, а скорее отчаянное желание быть услышанным. — Зачем?.. — Ты правда не понимаешь? Тебя только что пытались схватить. И ты спрашиваешь, зачем я вмешался? Мелисса едва заметно напряглась. Ответ вырвался у неё слишком быстро, почти автоматически, как защитная реакция, к которой она привыкла прибегать, не задумываясь. — Я бы справилась. Казуо резко покачал головой. Его реакция была мгновенной и слишком жёсткой, почти резкой, и от этого Мелисса невольно вздрогнула. Он заметил это и на секунду закрыл глаза, будто пытаясь сдержать себя и взять под контроль собственные эмоции. Когда он заговорил снова, голос стал тише, но в нём появилась тяжесть. — Нет, ты даже не понимаешь, где находишься. Мелисса подняла на него взгляд, не отступая, но и не делая шаг вперёд. Между ними повисло напряжение — плотное, почти осязаемое. — А ты понимаешь? Казуо не отвёл глаз. На этот раз — нет. Он выдержал её взгляд, оставаясь на месте, и затем сделал ещё один небольшой шаг ближе, словно боялся, что она снова ускользнёт. — Да. Это место — не просто клуб. Здесь всё выглядит почти нормально. Люди приходят, уходят, разговаривают, смеются. Но это только снаружи. Люди отсюда исчезают, Мелисса. И это не случайность. Их не теряют. Их не забывают. Их убирают. Слова прозвучали спокойно — слишком спокойно, и от этого стали только тяжелее. Мелисса почувствовала, как холод медленно поднимается внутри. Не от дождя, а от смысла сказанного. — Кто?.. Казуо перевёл взгляд на дверь клуба. Тёплый свет, льющийся изнутри, теперь казался чужим, обманчивым, почти опасным. — Он. Голос за спиной Мелиссы прозвучал так тихо, что на мгновение показалось, будто он просто возник из воздуха. Она не обернулась сразу — ей это было не нужно. Она и так знала, кто стоит позади. Присутствие Бэтти ощущалось почти физически — как давление, которое невозможно игнорировать. Он стоял чуть позади, не приближаясь, но и не отступая. Казуо медленно перевёл на него взгляд, выпрямляясь, словно внутренне собираясь перед неизбежным столкновением. — Уходи. — голос Бэтти был ровным, спокойным, но в нём не было ни намёка на просьбу — только приказ. Казуо не сдвинулся с места. Он не ответил сразу, лишь задержал взгляд, а затем тихо, но твёрдо произнёс: — Не, ты используешь её. Тишина между ними стала напряжённой до предела. Она длилась всего мгновение, но казалась бесконечной. Бэтти двинулся первым — резко, почти незаметно. Он схватил Казуо за ворот и прижал к стене с глухим ударом. В этом движении чувствовалась отточенная, холодная сила. — Я даю ей шанс выжить. Казуо не отвёл взгляд и даже не попытался вырваться. Он словно принял этот момент, оставаясь неподвижным, но не сломленным. — Тогда объясни мне, почему за ней уже пришли? — Эти слова изменили всё. Тишина стала другой — более тяжёлой, наполненной новым оттенком. Сомнением. Бэтти медленно отпустил его, без резкости, и сделал шаг назад. Впервые за всё время он отвёл взгляд, а затем повернулся к Мелиссе. — Внутрь. — слово прозвучало спокойно, но выбора в нём не было. Мелисса не двинулась сразу. Она стояла между ними, ощущая, как напряжение буквально удерживает её на месте. Она посмотрела на Казуо, но он молчал, не тянул её, не просил остаться — но это молчание звучало громче любых слов. На секунду ей захотелось остаться, спросить, разобраться, понять, где правда. Но она отвела взгляд. Сделала шаг назад. Потом ещё один. И развернулась к двери. Когда она вошла внутрь, тёплый свет ударил в глаза, почти ослепляя. Дверь закрылась за её спиной, отрезая дождь, ночь и его. И вместе с этим между ними снова выросла граница — невидимая, но ощутимая. Та, которую с каждым разом становилось всё сложнее преодолеть.

***

Уоллер старалась не замечать, как на протяжении всего дня, её телефон разрывался от сообщений. Оказавшись в комнате, которая теперь принадлежала только ей, она наконец могла отдохнуть, но звук нескончаемых уведомлений заставил её только сильнее напрячься. Экран вспыхивал каждые несколько секунд, раз за разом вырывая её из мыслей. Вибрация становилась навязчивой, почти раздражающей — будто кто-то настойчиво тряс её за плечо, не давая отвернуться, а имя на экране не менялось. Сакура. Сообщения шли подряд, без логики и пауз — от тревоги к раздражению, от злости к почти отчаянной мольбе. «Ты где?» «Мелисса, ответь.» «Я знаю, что ты видишь это.» «Ты меня игнорируешь?» «Это уже не смешно.» «Я начинаю паниковать.» «Скажи, что ты жива.» «Я серьёзно, я приеду.» «Не заставляй меня искать тебя самой.» Звонок. Мелисса смотрела, как на экране вспыхивает фотография подруги. Пальцы лежали рядом с телефоном, но не двигались. Она позволила звонку дойти до конца. Затем второму, который был дольше, настойчивее. Она сжала челюсть… и снова не ответила. Тишина длилась всего секунду. «Я уже в пути.» Это сообщение заставило её замереть, а в груди что-то неприятно сжалось. Клуб встретил Сакуру шумом. Глухие басы пробивали воздух, отдаваясь в груди тяжёлым ритмом. Свет дробился на куски — неон, тёплые лампы, отражения в стекле и металле. Смех, голоса, звон бокалов — всё сливалось в одно хаотичное, живое пространство, где чужие истории сталкивались и исчезали, не оставляя следа. Но Сакура не растворялась в этом. Она выглядела чужой, слишком собранной, слишком напряжённой. Она стояла у входа всего пару секунд, оглядывая зал, будто сканируя каждое лицо. Внутри неё не было сомнений — только цель. Рука сжимала телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев. — Найду, — тихо сказала она сама себе, и пошла вперёд. Люди расступались неосознанно — в её движениях было что-то острое, прямое, не оставляющее места случайным столкновениям. Она шла, не замедляясь, пока взгляд не зацепился, за барную стойку, и силуэт у неё. Сакура остановилась, всего на секунду. Её дыхание сбилось, будто она резко забыла, как дышать. Это была Мелисса. Но… Не совсем. Та же фигура. Те же черты. Те же волосы, падающие на плечи. Но в том, как она стояла, как держала спину, как спокойно смотрела вперёд, было что-то чужое. Неузнаваемое. Сакура медленно подошла, вот только каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Когда между ними осталось всего пару шагов, она остановилась. Она долго смотрела на неё, будто пытаясь разглядеть то самое родное и нежное создание, которое она когда-то знала. — …Это ты? — Голос сорвался чуть тише, чем она хотела. Мелисса повернула голову. Спокойно окинула её внимательно-равнодушным взглядом, а после произнесла такое отстранённое и холодное имя, которого прежде девушка не слышала. — Сакура. Эванс едва заметно вздрогнула. — Нет… — тихо выдохнула она, качнув головой. — Нет, подожди… — Она сделала шаг ближе, почти вторгаясь в личное пространство, всматриваясь в лицо подруги так, будто хотела разглядеть под этой оболочкой прежнюю Мелиссу. — Что с тобой сделали?.. Мелисса чуть нахмурилась, но не отступила. — Никто ничего со мной не делал. — Врёшь. — Сакура сказала это сразу. Жёстко. Без паузы. И впервые в её голосе прозвучала злость. Она резко отвела взгляд, провела рукой по волосам, будто пытаясь удержать себя в руках. — Я тебе писала. Я звонила. Я чуть с ума не сошла, понимаешь? — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ты просто исчезла. Мелисса молчала. Сакура снова посмотрела на неё. И в этот момент поняла окончательно. — Ты не та, — тихо сказала она. Слова повисли между ними. Не как упрёк. Как констатация факта. Мелисса слегка напряглась, едва заметно, но Сакура это уловила. Всегда улавливала. Она выпрямилась, взгляд стал жёстче. Решение в ней созрело прямо сейчас. — Ладно, — коротко сказала она. — Тогда давай без иллюзий. Мелисса насторожилась. Сакура сделала шаг назад, создавая между ними пространство — словно обозначая границу. — У тебя есть три варианта, — произнесла она чётко, медленно, чтобы каждое слово дошло. Она подняла руку и загнула первый палец. — Первый. Ты остаёшься здесь. Под Бэтти. И продолжаешь делать вид, что это твоя жизнь. Второй палец. — Второй. Ты разбираешься с Казуо. Потому что, давай честно, между вами что-то есть, и ты не можешь делать вид, что это ничего не значит. Мелисса вздрогнула чуть сильнее, чем хотела. Сакура это заметила. И это только укрепило её уверенность. Третий палец. Она на секунду замолчала, ведь этот вариант давался ей тяжелее всего. — Третий… — её голос стал тише, но твёрже. — Ты уходишь. Со мной. Мелисса медленно подняла на неё взгляд. Впервые — по-настоящему внимательно. — Мы уедем, — продолжила она. — Куда угодно. Начнём с нуля. Без этого места. Без них. Без всей этой… — она обвела рукой пространство вокруг, — лжи. — Тишина между ними стала плотной. Живой. Девушка сделала шаг вперёд. — Но ты не будешь больше стоять посередине, — тихо добавила она. — Я не дам тебе себя так уничтожить. Мелисса сжала пальцы, слова задели её, сильно. Сакура достала телефон, взглянула на экран, затем снова на неё. — У тебя 24 часа. — Сакура… — Нет, — перебила она резко. — Не сейчас. — Её голос стал жёстким, почти непробиваемым. — Либо ты выбираешь. Либо я выбираю за себя. Мелисса замолчала. Сакура смотрела на неё ещё пару секунд. Дольше — не смогла. Развернулась. Сделала шаг. Остановилась. Плечи на мгновение напряглись, будто она хотела обернуться. Но не обернулась. — Через сутки, — тихо сказала она, не поворачиваясь. — Я либо заберу тебя отсюда… либо уйду окончательно. — И ушла. Растворилась в шуме, свете и чужих голосах. А Мелисса осталась стоять у бара. Среди людей. Среди звуков. Среди жизни, которая вдруг перестала казаться ей настоящей. И впервые за всё время — с выбором, который нельзя было отложить.

***

Коридор, ведущий к кабинету, казался отрезанным от остального мира. Гул музыки, смех и звон стекла остались где-то позади, превратившись в глухое, почти нереальное эхо, которое больше ощущалось, чем слышалось. Здесь было тише, прохладнее, и каждый шаг Мелиссы отдавался слишком отчётливо — будто пространство само подталкивало её вперёд, не давая остановиться. Она шла быстро, сбиваясь с ритма, сжимая пальцы в кулаки и снова разжимая их, словно пыталась ухватиться за ускользающую мысль. Слова Сакуры всё ещё звучали в голове, накладываясь друг на друга, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Двадцать четыре часа. Выбор. Остаться. Уйти. Или… Она резко выдохнула, останавливаясь у двери, и, не позволяя себе передумать, толкнула её внутрь. Кабинет встретил её тишиной, густой и почти вязкой, как будто сам воздух здесь был тяжелее. Мягкий тёплый свет лампы ложился на тёмные поверхности, выхватывая из полумрака очертания мебели, создавая ощущение уюта, который сейчас казался почти чужим. Бэтти находился за столом, но поднял взгляд сразу, как только дверь открылась, словно ждал именно этого момента. В его движении не было резкости или удивления — только внимательное, собранное спокойствие, которое, казалось, невозможно было поколебать. Однако, увидев её ближе, он едва заметно изменился — взгляд стал глубже, сосредоточеннее, и в нём мелькнуло что-то, похожее на мгновенное понимание. Мелисса закрыла за собой дверь, почти машинально, будто старалась отрезать всё, что осталось за её спиной, и сделала несколько шагов вперёд. Она не пыталась держаться прямо, не пыталась выглядеть сильной — в этот раз в ней не осталось сил на это. Всё напряжение, которое она удерживала внутри, начинало просачиваться наружу в каждом неровном вдохе, в дрожи пальцев, в том, как она остановилась перед ним, не находя слов. Губы чуть приоткрылись, будто она собиралась что-то сказать, но вместо этого её рука резко потянулась вперёд, сжимая ткань его рубашки, и она, почти неосознанно, уткнулась лбом ему в плечо. Слёзы пришли сразу — не постепенно, не сдержанно, а резко, как будто внутри что-то сорвалось. Дыхание сбилось, стало рваным, прерывающимся, и тихие всхлипы начали вырываться сами собой, не поддаваясь контролю. Её пальцы сжимались сильнее, цепляясь за него так, словно это была единственная точка опоры, которая не даст ей окончательно развалиться. В этом движении не было ни расчёта, ни сомнений — только отчаянная потребность удержаться хоть за что-то, что казалось устойчивым. — Я… я не понимаю… — голос сорвался, дрогнул, почти исчез. — Я не знаю, что мне делать… Слова путались, ломались, терялись между вдохами, и чем больше она пыталась их собрать, тем сильнее чувствовала, как внутри поднимается беспомощность. Она зажмурилась, пряча лицо в его плече, будто надеялась таким образом спрятаться и от всего остального. Бэтти не спешил отвечать. Он смотрел на неё сверху вниз, наблюдая за тем, как она буквально распадается у него на глазах, и в этом взгляде не было растерянности — только спокойное, почти выверенное понимание происходящего. Его рука медленно поднялась, коснулась её волос, затем опустилась на спину, мягко, но уверенно притягивая её ближе. Движение было неторопливым, обдуманным, и в нём чувствовалась та самая уверенность, которая легко воспринималась как защита. — Тише… — его голос прозвучал негромко, низко, почти убаюкивающе, когда он чуть наклонился к ней. — Всё хорошо. Ты здесь. Он провёл ладонью по её спине, медленно, ритмично, задавая ей дыхание, будто помогая успокоиться, удерживая её в этом состоянии, где можно было не думать, не выбирать, не решать. Дверь открылась резко, нарушив эту замкнутую тишину. Звук оказался чужим здесь, почти грубым, и потому сразу притянул к себе внимание. Казуо остановился на пороге, словно врезался в невидимую стену, и на секунду просто замер, глядя на то, что происходило внутри. Картина перед ним была слишком ясной, слишком однозначной, чтобы её можно было интерпретировать иначе: Мелисса, уткнувшаяся в плечо Бэтти, сжимающая его так, будто не собиралась отпускать, и сам Бэтти, спокойно удерживающий её, не делая ни малейшей попытки отстраниться. Взгляд Казуо потемнел почти сразу. Его челюсть напряглась, дыхание стало глубже, тяжелее, а пальцы медленно сжались в кулак, пока он не сделал шаг вперёд, не отрывая от них глаз. — Отойди от неё. Голос прозвучал сдержанно, но в этой сдержанности чувствовалось напряжение, которое едва удерживалось на грани. Он не повышал тон — и именно это делало его слова опаснее. Бэтти не спешил реагировать. Он даже не сразу посмотрел на него, словно само присутствие Казуо не имело значения. Его рука осталась на спине Мелиссы, удерживая её так же уверенно, как и прежде, и лишь спустя мгновение он перевёл на него взгляд — спокойный, почти ленивый. — Ты всё ещё здесь? В его голосе не было раздражения — только лёгкая, едва заметная насмешка, которая прозвучала куда сильнее прямого вызова. Мелисса вздрогнула от голоса Казуо, но не отстранилась. Наоборот — её пальцы сжались сильнее, будто она инстинктивно удерживалась за то, что сейчас давало ей ощущение устойчивости. Этот жест оказался слишком заметным. Казуо сделал ещё шаг, ближе, и напряжение в его теле стало почти осязаемым. — Я сказал — отпусти её. — Теперь в его голосе появилась жёсткость. Он не отрывал взгляда, будто пытался достучаться не только до Бэтти, но и до неё. Бэтти слегка наклонил голову, наблюдая за ним с холодным интересом, а затем, не отводя взгляда, чуть сильнее прижал Мелиссу к себе, как будто подчёркивая очевидное. — Она сама пришла, — произнёс он тихо и ровно. — Разве нет? Мелисса не ответила. Не подняла головы. Не сделала ни малейшего движения, которое могло бы опровергнуть его слова. И именно это стало ответом. Казуо резко выдохнул, словно сдерживая что-то внутри, и его взгляд на секунду метнулся к ней, в поиске хоть какого-то знака. Любого. Но она не посмотрела. — Ты пользуешься этим, — произнёс он сквозь зубы. Бэтти едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке было слишком много уверенности. — Я даю ей то, что ей нужно. Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть. — А ты — нет. Тишина натянулась, как струна, и ещё один шаг — и она могла оборваться. Казуо действительно сделал этот шаг. Его плечи напряглись, дыхание стало глубже, и на мгновение стало ясно — он на грани. Ещё немного, и он сорвётся. Но Бэтти не повысил голос. Он просто посмотрел на него. — Уходи. — спокойно, ровно. Без права на обсуждение. Казуо замер. Напряжение в нём не исчезло — оно просто застыло, сжалось в одну точку. Он снова посмотрел на Мелиссу, дольше, чем прежде, словно давая ей последний шанс что-то изменить. Но она не двинулась. И этого оказалось достаточно. Он медленно разжал пальцы, будто заставляя себя отпустить не только злость, но и сам момент, и тихо, почти пусто, произнёс: — Понял. Развернувшись, он вышел, оставив дверь приоткрытой. Узкая полоска света легла на пол, разделяя пространство на две части — ту, где он был, и ту, где осталась она. Когда его шаги окончательно стихли, Бэтти перевёл взгляд обратно на Мелиссу и мягко провёл рукой по её волосам, удерживая её ближе, чем прежде. — Всё хорошо, главное успокойся, я буду рядом — тихо сказал он, вытер слезы с её щёк и крепко обнял.