Часть 1

      Хотелось бы ему знать, когда все это началось. В какой именно момент… он начал чувствовать небывалое волнение внутри себя, каждый раз, когда он и другие ключники оказывались в Хрустальной долине.       Долгое время он не мог понять в чем дело, что именно заставляет его так нервничать в этом чертовом месте.       Но когда ему на глаза попадалась она… он понимал, что теряет над собой контроль.        ***      Марк помнил то мгновение, когда в самый разгар Чарований посреди главных лоджий появилась ее величественная, ни на что не похожая, грациозная фигура.       Тогда еще Маришка, сидевшая с ним неподалеку (и до этих самых пор с интересом внимавшая выступлениям), вдруг взволнованно воскликнула: — Смотри! Это же Белая Королева!       Марк встретил ее появление с презрительной усмешкой, однако он не мог не отметить до чего красота этой рыжеволосой женщины завораживала. Очень многие смотрели на нее восхищенными взорами и протяжно вздыхали.       Впрочем, Марк не считал ее чем-то достойным своего внимания, как и любую фею, которых он, откровенно говоря, по-настоящему презирал.       — Она и, правда, красивая, — вдруг сказала Маришка, словно подтверждая недавние утверждения Марка по поводу того, что она выглядела «ничего так».       — Но ей далеко до госпожи Мортиновой, — изрек Марк с таким видом, словно оценивал вещицу в каком-то антикварном магазине.       И Маришка не могла с ним не согласиться, после чего даже начала сравнивать женщин, снова и снова выделяя достоинства Елены Мортиновой перед этой… Белкой.       Однако… каково же было удивление парня, когда его мысли снова и снова возвращались к этому задумчивому, немного печальному лицу рыжеволосой женщины, которая, несмотря на это, грациозно располагалась в лоджии, вокруг которой необыкновенно сверкали бриллианты.       За те Чарования он взглянул на нее ни раз и ни два, невольно отмечая про себя, насколько Повелительница Фей задумчива в этот праздничный день.       И так ловя себя на мысли, что он довольно часто пялится на женщину, он с раздражением осадил себя. И уже после — ни разу не взглянул в ее сторону. ***      Следующий раз… случился на Празднике Листопада, когда делегация часовщиков вновь остановилась в Хрустальной долине.       Наверное, именно тогда Марк поймал себя на мысли, что довольно часто думает о том, когда же Белка соизволит появится на празднике. Он часто вглядывался в сторону мест для почетных особ, но все никак не мог заметить величественную фигуру Белой Королевы. И, как ни странно, Марку почти никогда не удавалось заметить ее появления. Лишь раздавалась знаковая музыка, окружающие люди охали и ахали, и тогда он, изо всех сил вытягивая шею, наконец, мог различить знакомое задумчивое лицо рыжеволосой женщины.       Когда он замечал ее, он почему-то чувствовал подозрительную дрожь во всем теле и лихорадочное биение собственного сердца, как будто бы… он ощущал волнение (но перед чем?).       Он смотрел на нее и нервно взглатывал, не понимая, почему одно выражение ее лица заставляет его дрожать, как маленького глупого щенка.       И тогда он, вновь ловя себя на мысли, что часто пялится на Королеву, ощущал быстро разрастающуюся по телу злость. Да почему он вообще на нее смотрит?! Какое ему до нее дело?!       Марк немало раздражался, гневно стискивал кулаки и мысленно проклинал эту легкомысленную фею.       А ночью, ворочась на смятой постели, он часто вспоминал ее пронзительно-синие глаза, обращенные к кому-угодно, но только не к нему.       И тогда он яростно подымался с постели и едва не до боли заламывал руки, совершенно не понимая почему он думает о ней. ***      Марк помнил и тот самый день, когда Она впервые взглянула на него. Было ли это случайно или нет — он не знал, но тогда он ощутил, словно его тело вдруг парализовало, едва он поймал ее взгляд, и он не мог сделать ни шага, не мог сделать ни вдоха…       Он помнил, как кровь с страшной силой прилила к нему, глаза лихорадочно заблестели, а руки… чертовы руки предательски вспотели, и он снова задрожал.       А она… Она просто взяла и усмехнулась.       Как будто ей было смешно.       Как будто он был ей смешон.       О, это гребаное чувство, когда тебя выставляют полным идиотом, полным дураком! Марк уже даже и не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким ничтожным, таким раздавленным.       Она чертовски смело посмеялась над ним.       И уже тогда в ту секунду, когда ее насмешливые глаза оставили его в покое, он с нарастающим в душе гневом бросился наутек, как будто его выставили посмешищем… перед всеми.       — Ты куда, Марк? — послышалось ему тогда следом.       Это Маришка удивилась его внезапному бегству. Но парень ни черта не собирался ей объяснять. Он бросился в свой домик на дереве и, едва это произошло, он чуть не устроил погром в собственной комнате.       Но пыл его порядком поугас, когда в дверь ему аккуратненько постучали.       — Марк? Ты здесь? — осторожно спросила его Маришка, так и не решаясь войти без спроса.       Парень тяжело дышал, оправляясь после бурного выражения эмоций. Его волосы совсем растрепались, одежда была смята, да и в целом вид его был таким, как будто он в самом деле с кем-то подрался.       Хотя, если так рассудить, то он вполне мог подраться со своими чувствами.       — Да, я здесь, — ответил Марк через мгновение, хотя это удалось ему не просто.       — У тебя… все в порядке? Ты так быстро ушел… — судя по голосу, девушка по-настоящему переживала.       И все же она не решалась открыть дверь.       — Все в норме. Я просто устал, — как можно спокойнее ответил Марк, хотя в голосе его еще звучали нотки раздражения.       — А… Я просто подумала, что что-то случилось. Ну… если так, то… ладно, спокойной ночи, — медленно проговорила Маришка, и немного еще потопталась у двери, прежде чем окончательно уйти.       Навряд ли она поняла, что случилось. Навряд ли она могла понять в чем дело.       Эта чертова фея… Так глумливо, так подло посмеялась над ним. Так унизила его одним только взглядом.       Но этой шестикрылой дуре даже невдомек было КОГО она оскорбила, над КЕМ она посмеялась.       И Марк был готов поклясться в том, что она еще пожалеет о своем вольном поведении. Он никогда и никому не позволит над собой издеваться. И уж тем более какой-то фее. ***      Но каждый раз, когда судьба каким-то образом сталкивала их вместе (если так можно было сказать про разные мероприятия, где присутствовали феи и часовщики), Марк ощущал себя уязвленным, когда посылая Ей самый уничижительный, самый яростный из своих взглядов, она отвечала всего лишь легкой улыбкой.       О да… Она замечала его, надо отдать ей должное. Но как она это делала — как бы невзначай, украдкой, и почти всегда ей становилось смешно.       Что же смешного она в нем находила? Его это невероятно возмущало, нет, его это напрочь выводило из себя! Он был лучшим учеником ТемноЧаса! Именно ему достался Златоключ! И именно он принес Чашу Алого Цветка! Он был первым во всем! И все же… эта глупая высокомерная фея смотрела на него так, словно он был последним дураком на всем белом свете.       — Вот сука! — сдавленно кричал Марк, разбивая в кровь кулаки о стену.       Как же она злила его! Как же она выводила его из себя! Так и не успев сказать ни слова, так и не успев ни разу встретиться лично (это было невозможно), она умудрялась каким-то образом глумиться над ним, сверху, с своего главного почетного места Повелительницы Фей.       А он только и думал о том, как бы добраться до нее… Добраться… и что? И что затем?       «Да я просто убью ее», — гневно думал он.       Но все эти мысли, конечно, были блажью, всего лишь секундным проявлением гнева, прежде чем юноша успокоивался и убеждал себя в том, чтобы больше не обращать на Нее внимания. ***      А однажды… господин Огнев, отец очередной рыжей бестии, поручил ему лично… передать письмо Ее Величеству, Белой Королеве.       Сперва Марк принял это с удивлением, мол… для чего это? Но затем неожиданно вдруг согласился, отчего сердце его взбудораженно забилось в груди.       Он помнил как с волнением и в то же время с долей решимости шагал по Белому замку, невольно предвкушая их долгожданную встречу. Каким он будет твердым, каким он будет жестоким с ней, и даже не взглянет на нее с тем прежним очарованием, которое нередко сквозило в его колючих темных глазах.       О, он решил быть совершеннейше любезным, но так чтобы она поняла, насколько он презирает ее, насколько она ему ненавистна.       В теле его необычно пархали бабочки, и он наслаждался этим моментом, словно бы предчувствуя, насколько эту нежную, глупую фею разобьет его грубое отношение. И его буквально будоражили эти мысли.       Он уже неоднократно прокручивал это в голове и каждый раз ощущал в себе странную волну наслаждения.       И все же он никак не мог представить как все выйдет на самом деле…       Его ноги быстро-быстро и волнительно мелькали по длинной лестнице. До Ее Величества оставалось совсем недолго, Марк это предчувствовал, и все же он никак не сумел предчувствовать то, что с ним произошло в ту же секунду.       Он вдруг резко, самым нелепейшим образом оступился. И на миг его мысль в голове замерла, он даже и не успел понять, что произошло, когда его тело грубо и нелепо повалилось на лестницу. Лицом он с силой ударился об одну из ступенек, покрытых длинным-предлиным ковром светлой расцветки.       И мгновенно на грубую ткань густо потекла багряно-красная кровь. Сперва капля, затем другая…       Марк с тяжестью приподнялся, ощущая сильнейшую боль в лице, такую боль, которая на миг даже отодвинула собой мысль о постыдном падении.       Но она пришла следом, когда юноша поднял свои темные глаза и… вдруг увидел Ее.       Какой же страшный стыд он испытал в ту секунду! Каким же унижением это было для него! Просто так, ни с того ни с сего упасть на этой гребаной лестнице! И где?! В замке этой рыжей феи! Да еще и у нее на глазах! О Великое Время! Как же он проклинал все вокруг!       Парень чудом поднялся на дрожащие от переизбытка чувств ноги.       Он чувствовал, что сейчас точно либо потеряет сознание, либо просто убежит, позорно поджав хвост, как какая-то жалкая дворняга. Но он стоял, как вкопанный, когда до боли знакомая фигура прекрасной рыжевосолой женщины медленно величественно приближалась к нему.       Марк не сумел сказать ни слова, ни сумел даже поклониться… Он просто стоял и смотрел на Нее в упор.       А на ее лице была все та же легкая улыбка. Все та же улыбка, которая заставляла его чувствовать себя никчемным.       Она вдруг остановилась возле юноши и неожиданно протянула ему платок. Белый-белый, как и платье, которое было на ней.       Она молча наблюдала за тем, как юноша дрожащей рукой выхватывает платок из ее изящной руки и с какой-то даже обидой прижимает его к своему окровавленному лицу.       Женщина вновь улыбнулась — в ее улыбке и пронзительно-синих глазах отразилось некое довольство. И тогда она, наблюдая за тем, как ткань платка стремительно окрашивается в красный, сказала (но довольно мягко):       — В следующий раз будь осторожен, Маркус Ляхтич.       Марк с тяжестью стоял, даже не зная радоваться ли ему или плакать от осознания того, что женщине прекрасно известно его имя. Он с искрящейся смесью в глазах пялился на нее, не смея отвести взгляд. В нем был вызов, злоба, ненависть и… унижение.       А Она, как ни в чем не бывало, улыбалась.       — Ты хотел что-то передать? — осведомилась она, замечая, что в руке парня чудом не задетое кровью письмо.       Марк даже сам себе удивился до чего твердо и вместе с этим зло у него вышло:       — Да, я хотел передать вам письмо.       Выражение красивого лица Белой Королевы чуть переменилось.       — Письмо, значит…       — Да.       Марк даже не утруждался добавлять «Ваше Величество» в конце каждого сказанного им предложения. Он считал себя вполне вправе вести себя так, как ему вздумается, после такого унижения перед Ней. Но женщина, похоже, не обращала на это внимания.       Она некоторое время смотрела на белоснежный конверт, сжимаемый одной рукой Марка. Пока в один момент не посмотрела вновь на юношу, который, по-прежнему, прижимал платок к разбитому носу.       — Я думаю у тебя, Маркус Ляхтич, будет еще достаточно времени, чтобы достойно передать мне письмо, — вдруг сказала она, невольно улыбаясь — все так же легко. — А пока тебе лучше пройти в Лазарет. Мои помощницы проводят тебя…       Марк невольно опешил от ее слов. Что означало это… достойно? Неужели, она издевается над ним? На миг в его глазах сверкнула расстерянность, которая стремительно стала разрастаться в раздражение.       Но Белая Королева, по-прежнему, оставалась невозмутимой.       — Сегодня вечером ты сможешь подойти ко мне, — мягко сказала она, с какой-то даже усмешкой наблюдая за тем, какое волнение вызвали ее слова. — Мне будет очень интересно посмотреть… на то, что ты мне приготовил.       Сказав это, женщина ненадолго задержалась, успевая заметить на бледном лице мальчишки легкий смущенный румянец. И только тогда она, все так же слабо улыбаясь, оставила его, величественно и грациозно удаляясь по лестнице — куда-то вверх.       Марк, быть может, так бы и остался стоять, совершенно расстерянный и взволнованный, если бы не стремительно подлетевшие к нему феи, которые действительно повели его в сторону Лазарета.       Но, кажется, боль больше нисколько не волновала его…       Его мысли снова и снова возвращались к красивой рыжеволосой женщине. И его бросало в сильный жар…