Пять

Ранним утром я любил выпивать пару чашек чайнистого кофе. Просто в чай добавлял ложку кофе. Логичнее было бы сказать, что это кофистый чай, но по соотношению крепости составляющих - это чайнистый кофе. Вероятно, что остаток дня я проводил вообще без продуктов питания, ибо полыхал сразу же. Хоть эта отрава и не была наркотиком, но мозги она туманила будь здоров. Притом туманила только зрительно для моего видения. Во всём остальном я проявлял небывалую работоспособность. И надо ли меня за это осуждать? Это ведь допинг. А при убийствах допинг тоже караем. — Давай предположим, что у тебя сейчас выходной. На всю оставшуюся жизнь. - говорит туман. - тебя устраивает такой выходной на всю жизнь? Потому что больше моя жизнь не продлиться. Если вы не цените жизнь, то перед смертью обязательно захотите пожить ещё. Не знаю с чем это связано, но это необходимое пояснение вполне себе отчётливо подчеркивает весь скрежет той пластинки, на которую записан мой разговор с туманом. Уже август. — Тебя это волнует? — Ну… - тяну я. - не то, чтобы особо, но… - тяну я. - понимаешь… я не любитель августа… - тяну я последний раз. - руки мёрзнут. Сильно мёрзнут. Поддерживаю - говорит голос в лесах. ЛесаХ - множественное число. Я не знаю, в каком я именно. Но знаю одно - если я скажу, что я в одном их всех лесов, то точно не ошибусь. — Эй, Эрик, - говорит туман. - Я тебя потерял, покажись. Я не Эрик. Я тот, кто спрятался за деревом. Уже сентябрь. Почему строчки тянутся так быстро. Тянутся - от слова "расширяются до невероятных пределов". Но меня радует что предел есть. Потому что это значит, что предел существует и в моих попытках отвлечься от реальности. От настоящей реальности. — Ну ёмае, я ж тебя люблю, дорогой. - рыдает туман. Ради всего святого он просит не играть с ним. — Голос леса не настолько быстро восстанавливается. Не мучай его. Лес хрипит: Он за деревом — Абсурдность твоих попыток быть полезным зашкаливает, - говорит туман голосу лесов, - за каким из, ёмаё. Уже октябрь. Я раньше догадывался, что в октябре наступает моя смерть, но тут ему на смену пришел декабрь. Я пытаюсь сказать слово и уже вижу январский снег, который падая на покров тумана по февральски тает и по июньски испаряется. А теперь спросите - "куда делась весна?" Вы её проебали - говорит весна, вылезая из костра. Туман усмехнулся и втоптал её ногой в грязь. В себя. — Роберт, твои мысли настолько легкочитаемы, что их трудно понять. - говорит туман какому-то Роберту. - не вынуждай меня убивать все, к чему ты прикасаешься. Это же не заразно, зачем убивать. — А ты не убивай! - визжу я. Ойблянеделайэтого Поздно. Уже июль. И среди теплого июльской тоски и росы туман говорит: — Увы, но надо. Он обязан так делать. И вот тут начинается начало. Самое настоящее начало.