Часть 5

5. Человек из легенд. Хельга даже сначала не поверила. Да она даже не собиралась верить в то, что к ним в деревню заявился ЖИВОЙ настоящий Освальд. Он пригласил их к себе на службу за одну золотую монету. Что??? Это казалось какимто бредом ровно до того момента, когда их самый бойкий и острый на язык Герман не свалился со стрелой в руке. Страшно рассказывать, что было дальше. Начался хаос, люди пытались убежать, кому то даже удалось это сделать, несмотря на то, что с Освальдом пришло ещё человек 50, которые твёрдо и упорно пытались заставить всех выпить какой-то напиток от Освальда. Она тогда перепугалась, замешкалась, как последняя дура. Как же она корила себя потом, как же жалела... Но. Она ничего не смогла сделать. Не смогла бы убежать, вырваться. Ей уже 56, это возраст не для пробежки через чащу по зимнему лесу. Тогда она подумала, что ничего страшного не будет, если она согласится на предложение этого чудика в железе. Раз уж все так серьёзно, то лучше не рисковать. Вот же дура... Она не видела, как схватили Яру. Не видела что с ней случилось. Она не помнила, что было с ней в походе, что она сделала, но когда они все пришли в себя в какой то роще, она не видела Яру. Она вообще больше её никогда не видела. *** Освальд грел руки в железных перчатках над костром и смотрел в сторону, где сидела первая партия захваченных людей из первой попавшейся ему деревушки. Он поднялся, и пошёл вдоль вереницы людей, сидящих на пнях или поваленных деревьях. Теперь их было чуть больше сотни. Когда он осмотрел их всех, в голове у него промелькнула мысль, что кого-то сдесь не хватает. Эта мысль настойчиво билась у него в голове, но он никак не мог вспомнить, кого именно. Но здесь явно было не то количество людей, которое он собрал в этой деревне. Он убедился в этом, пересчитав количество людей и количество оставшихся у него золотых монет. На одного человека меньше. Но как это возможно? Где то на соседнем дереве раздался еле слышный шорох. Освальд резко дернулся и успел таки заметить, как прошмыгнуло по ветке и пропало какое то странное существо, похожее на белку летягу, только белого цвета. Оно полностью сливалось со снегом, теперь его совсем не было видно. Да к тому же сейчас стояла ночь, и разглядеть что либо в тёмном лесу и так было сложно. Что-то блестнуло лучом от костра под его ногой. Освальд подумал было, что это его доспехи, но нет, это явно было что то другое. Он нагнулся и величайшему своему изумлению увидел род ногами ту самую не хватающую золотую монету. Он поднял её и отряхнул от снега. Скорее всего она вылетела у него из сумки. Через пять минут он снова сидел у костра и смотрел на извивающиеся языки пламени. Теперь ему стало ясно, почему не сошлось число монет и людей. А ещё через пять минут, Освальд ясно понял, что не мог выронить там монету просто по тому, что там раньше не ходил ни он, ни его солдаты. Он резко обернулся в тёмноту, зашарил глазами по заснеженному лесу, сам не зная, что хочет найти. Но... На него смотрели только ели, сосны да темнота безоблачной зимней ночи. *** Он стал замечать это на второй день похода. Люди из армии пропадают. Медленно, но верно сокращалось количество людей, старше 65 лет. Освальд вначале подумал, что ему показалось, но потом понял что так и есть. Это довольно сильно его тревожило, но он все таки никак не мог застать тот момент, когда именно сокращается количество его людей. Хоть старики не так нужны в его армии, от их пропажи особо ничего не изменится, только мороки меньше, просто сам факт того, что кто-то следит за ним, кто-то ворует людей, изрядно его пугал. Освальд почти каждую минуту чувствовал у себя на спине чей то взгляд. Оборачиваясь, он видел только безумные глаза безвольной своей армии. Но он понимал, что это кто-то другой. Это тот, кто вернул ему золотую монету, тот, кого не починил себе напиток. Ночью Освальд отчётливо слышал лесные шорохи. Пару раз он все таки встал и пошёл в лес, с надеждой все таки найти преследователя, но как ни искал, ничего и никого не нашёл. Только мелкие зверушки скакали по кронам деревьев, изредка сбрасывая вниз небольшие кучки снега с верхушек деревьев.